Глава 49 · Пробуждение

Лодка покачивалась, словно колыбель, унося Артура в пучину забытья. Окружающий мир растворился в туманной дымке. Перед юношей возникла старая яблоня у стен замка. Её ветви пытались удержать низкие облака, плывущие с моря на Тинтагель. Но было в этой попытке что-то печальное, от чего сердце Артура сжалось в тоске.

Ему вспомнилась другая яблоня. В заброшенном саду под Муркастелем. Там, будучи ребёнком, он играл под её сенью с братьями. Он помнил аромат её плодов — терпкий и сладкий, как сама жизнь. Смех, шум листвы, падающие яблоки и женщину, сидевшую на скамейке и наблюдавшую за их играми.

Рыжеволосая красавица. Жёлтые, горящие глаза. Когда она улыбалась, острые, белые зубы сверкали меж алых губ, как у зверя, готового к прыжку. Дочь баронессы Флинк. Волчица-оборотень. Его мать.

— Он слишком слабый и заметный, — говорила Маргарита кому-то. — Пусть сидит с малышами. Волчонком он такой смешной. Маленький медвежонок… Артур…

Он застонал, пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания. Аромат спелых яблок. Смех братьев. И пронзительный, изучающий взгляд матери. Он был для неё всего лишь слугой. Нянькой для следующего поколения Флинков.

Сквозь сон донёсся плеск волн. Артур пытался проснуться, но сон держал его в своих когтях. Яблони в памяти кружились, меняя цвет и форму. Усыпанная плодами яблоня превращалась в обугленное кривое дерево, изуродованное огнём.

Маргарита. Прикосновения её когтей, её взгляд до сих пор наполняли его сны тревогой. Но теперь у него была Эдит.

Эдит. Золотые волосы, как первый луч солнца после долгой зимы. Мягкие, тёплые руки. Тепло Эдит не обжигало, а дарило покой и уверенность.

Он помнил тот день, когда встретил её впервые. После долгих скитаний, голодный и измученный, он встретил её на рынке, когда пытался украсть еду. Эдит не задавала вопросов, не расспрашивала о прошлом. Просто купила ему хлеб и пригласила к себе.

Она не старалась заменить Маргариту, но дала ему то, чего он никогда не знал. Любовь. Любовь безусловную, согревающую. Любовь, которая поддерживала, как огонь очага.

Артур знал, что прошлое не отпустит его полностью. Воспоминания о Маргарите всегда будут преследовать. Но теперь у него была Эдит. Его новая мама.

Резкий треск хвороста. Частое горячее дыхание… Артур зашевелился. Вокруг послышалось недовольное ворчание. Артур открыл глаза. Над ним возвышалось что-то большое и мохнатое. Шерсть зверя торчала во все стороны. Глаза горели огнём.

Красный волк?

Волк фыркнул и исчез. Артур выпрямился и огляделся. Он спал в лодке, в своём зверином теле, окружённый младшими. Они согревали друг друга всю эту долгую ночь до рассвета. Лодка слегка покачивалась между кустами ракиты. Вокруг было сумрачно, но сквозь ветви пробивались тонкие лучики света. Артур раздвинул ветки носом и продрался через заросли на берег. Сухие листья хрустели под лапами. В лицо дунул освежающий ветерок, в глаза ударило утреннее солнце. Вверху синело небо. Прямо перед Артуром, в сверкающем бриллиантами снежинок сугробе, сидел огромный рыжий волк и выжидающе смотрел на него золотыми глазами. Вслед за старшим из кустов с шуршанием выбрались заспанные волчата, обнюхивая снег. Артур осмотрелся. Замок маячил в туманной дымке. Они выбрались на берег очень далеко. Рыжий волк поднялся и приглашающе взмахнул хвостом.

— Госпожа Эдит! Вы проснулись!

Эдит улыбнулась.

— Всё хорошо, Фанни. Где остальные?

— В зале. Не беспокойтесь. Их раны заживут сами. Вам не надо тратить свои силы. Ваш ребёночек…

Фанни скользнула взглядом по животу Эдит.

— Ничего, — ответила Эдит. — Это мой долг. Ничего нового не слышно?

Фанни отвела глаза.

— Пока тихо. Господин Флинк ещё не вернулся.

— Подай мне накидку.

Эдит надела меха и спустилась в зал. Там было сыро, пахло свежим снегом. Наёмники, старательно перевязанные, сидели за столом и жадно ели. При виде Эдит они подняли головы.

— Госпожа!

— Всё хорошо.

Эдит присела в кресло. Ребёнок шевелился. Он был очень подвижным. Эдит не думала, что дети так рано шевелятся в животе. Он что-то чувствовал. Эдит передохнула. Есть не хотелось. Она только выпила бульона и поднялась. Беспокойство не оставляло. Артур. Что с ним? Почему Рыжик не возвращается?

Она прошла двор, где женщины домывали мостовую. С берега тянуло гарью — там по приказу лорда Тристана жгли трупы оборотней вместе с их лодками. Эдит вышла за ворота. Кругом лежал свежий снег.

По белой сверкающей равнине неслась стая волков. Густая шерсть переливалась на солнце, из пастей вырывались клубы пара, чёрные носы влажно блестели. Глаза волков сверкали золотом. Рыжий бежал первым, но он не спешил, давая другим возможность не отставать. Белый рядом с ним игрался, наскакивая на спину вожака, хватался за шкуру. Рыжий отмахивался, притворно ворча. Тёмно-рыжая молодая волчица важно бежала рядом с ними, кося красивыми миндалевидными глазами. За нею бежали двое тёмных волков, покусывая друг друга за холки. Замыкал процессию угольно-чёрный, трусивший в самом хвосте.

Рыжий выбрался на дорогу и не сбавляя хода понёсся на юг по тракту. Остальные волки потрусили к воротам замка. Белый отряхнулся и обернулся юношей. Вместо серебристой шерсти на солнце заблестела стальная кольчуга. Волчата неспешно семенили за ним, помахивая хвостами и вопросительно глядя на стоявшую у ворот женщину.

Женщина улыбнулась. В её золотых волосах играл ветер, а в глазах светилась нежность. Она шагнула навстречу юноше в кольчуге и его волчатам.

— Добро пожаловать в Тинтагель.