Глава 51 · Колодец

Прошло 12 лет…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВОЛЧАТА НАХОДЯТ МАМУ

Лето. Туманный рассвет. Солнце кутается в дымку, суля ясный день. Птички снуют в траве, выискивая зёрнышки. И жутким контрастом к этой мирной картине, рядом с почерневшим от времени срубом колодца покоится голова мёртвого человека. Волосы в спёкшейся крови, глядящие в небо глаза, провал рта, распахнутого в беззвучном крике…

Вот такое зрелище предстало перед Фанни, когда ранним утром она пришла к деревенскому колодцу за водой. Замерев на мгновение перед этой чудовищной картиной, она с визгом швырнула вёдра в сторону головы, словно пытаясь отогнать наваждение, и опрометью бросилась к Тинтагелю.

Страх гнал её вперед, не позволяя оглянуться. Она спотыкалась о камни и кочки, но не останавливалась. В голове пульсировала одна мысль: бежать, бежать, бежать отсюда.

Фанни подскочила к обитым медью воротам замка и забарабанила в дверь.

— Откройте! Скорее! Открывайте! Пустите!

Дверь неохотно распахнулась. Ганс недоумённо посмотрел на белую от страха жену. Фанни оттолкнула его и, задыхаясь, пробормотала:

— Там… Там… Она… там… лежит!

Спотыкаясь на каменных плитах, молодая женщина пробежала по узкому проходу. Дрожащие пальцы судорожно цеплялись за шершавую кладку стен, словно ища спасения. Обессиленная, она повисла на ограде кухонного крыльца, не в силах вымолвить ни слова. Ганс, хмурясь от непонимания, поспешил за ней.

— Фанни, что случилось? Кто там? — мягко спросил он.

Фанни резко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

— У колодца… голова… мертвец… — выдавила она, пряча лицо в ладони.

Ганс похолодел. Он знал, что Фанни не склонна к выдумкам, её испуг был неподдельным. Резко обернувшись, он крикнул застывшему в замешательстве товарищу:

— Бей тревогу! Живо!

Стражник бросился к лестнице на стену. Вскоре ударил сигнальный колокол. Ганс наклонился к Фанни.

— Иди к Изабель, дорогая. Я — к господину. Пока никому ни слова, слышишь? Ждите нас.

Фанни молча кивнула, судорожно всхлипывая.

— Ганс! Я сбегаю к лорду, — произнёс стражник, подходя к ним. — А ты побудь с женой.

Он скользнул по молодой женщине сочувственным взглядом и побежал в главное здание. Стремительной тенью миновал пустой зал, где рассвет чертил светлые полосы на стенах, взлетел по полутёмной лестнице и вскоре уже стучал в покрытую затейливой резьбой дверь.

— Отец! Вставайте! Дело срочное!

Внутри послышался скрип отодвигаемого засова, и на пороге появился недовольный лорд Тристан, в расстёгнутой шёлковой тунике. Растрепанные чёрные кудри обрамляли его лицо, а взгляд был затуманен остатками сна. В другой раз юноша почувствовал бы смущение от того, что он застал правителя в столь неподобающем виде, но сейчас он был слишком впечатлён страхом Фанни.

— Прошу простить, но Фанни прибежала. Что-то дурное случилось в деревне. Говорит, голова у колодца.

— Какая ещё голова? — спросил Тристан сонно, но юноша выглядел необычно взволнованным, и лорд насторожился. — Что она видела?

— Артур, что случилось? — из-за плеча лорда выглянула полуодетая белокурая женщина.

— Фанни. Колодец. Голова, — коротко сообщил юноша. Тристан, вполголоса поругиваясь, принялся торопливо одеваться. Женщина помогала ему, подавая нужные вещи. Спустя несколько долгих минут Тристан препоясался мечом, засунул за пояс кинжал и вышел из комнаты, бросив на прощание:

— Эдит, ты в замке. Артур, за мной.

Они спустились во двор, где их уже ожидали несколько стражников, вооружённых пиками и топорами. С кухни прибежал Ганс. Все вместе они отправились в деревню. Тристан приказал стражникам оцепить место происшествия, не подпуская никого из жителей. Сам же, в сопровождении Ганса и Артура, приблизился к злополучному колодцу.

Зрелище, представшее их взорам, поразило даже закалённых в боях воинов. У колодца, в траве, действительно лежала голова. Седые волосы слиплись от крови, лицо искажено гримасой предсмертного ужаса.

— Да это же и правда наш староста! — воскликнул Ганс. Лорд Тристан нахмурился. Кому понадобилось так зверски расправляться со стариком?

Тристан приказал тщательно осмотреть окрестности. Стражники принялись прочёсывать траву, заглядывая под кусты и деревья. Сам же лорд, присев на корточки, внимательно изучал голову. На обрубке шеи зияли рваные раны. Голову отделили от тела не мечом, а когтями и клыками какого-то дикого зверя.

И, словно подтверждая его догадку, Артур, который застыл возле колодца и не спешил присоединяться к поискам, заявил:

— Это совершено не оружием. И тело не здесь.

На вопросительный взгляд Тристана молодой человек пояснил:

— Крови слишком мало, и она разбрызгана. Кто-то разорвал тело, а голова укатилась.

Тристан поднялся, всё ещё держа в руке страшную находку. Артур вздохнул, задумчиво глядя на искажённое лицо старосты, и мрачно произнёс:

— Отец. Зло снова пришло в Тинтагель.

Ганс отвёл рыдающую Фанни на кухню, где Изабель готовила завтрак, и усадил на лавку.

— Что случилось? — спросила её кухарка. Фанни пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь бессвязные всхлипы. Изабель подала воды, Фанни жадно выпила. Зубы стучали по краю кружки. Немного успокоившись, женщина заговорила:

— Там… колодец… голова… глазищи! Ох, какой ужас! Прихожу, а он лежит и смотрит!

Изабель всплеснула руками.

— А что твои? — спросила она Фанни. Та в ужасе прикрыла рот руками.

— Ах! Я так испугалась, что сразу сюда. Они же могут пойти к колодцу! И увидят! А невестка-то на сносях, ещё родит со страху!

Она попыталась вскочить, но Ганс удержал жену за плечо.

— Артур побежал за лордом, — сообщил стражник. — Сейчас мы сходим и всё проверим. И к нашим я загляну. А вы сидите тут, никуда не выходите.

— Как это, как это не выходить! А если они сюда придут!

— Кто они?

— Эти, самые, которые голову… ах! — Фанни вскочила. — Стража! Надо всех будить! Бейте в набат!

— Всех кого надо уже разбудили. Изабель, дай ей чего-нибудь успокоительного.

— Нет, Ганс! Какой покой! Голова-то старосты!

Все онемели от неожиданности. Фанни продолжала.

— Я его узнала! Это он! Нашего старосту укокошили! Скоро за нас примутся!

Фанни подхватилась и помчалась в оружейную.

— Фанни! Ты куда? — Изабель снова всплеснула руками. — Куда она побежала? А то без неё не справятся. Вот беспокойная! Пирожков надо побольше напечь. Эх, Фанни… Ганс, поешь хотя бы ты!

— Благодарствую, но я иду с лордом. Как вернёмся, так поедим.

Ганс пошёл к воротам. А Изабель занялась тестом, приговаривая:

— Вот напасть-то! Сколько времени прошло, а они никак не угомонятся! Где ж это видано, у главы голову снять! Ишь поганцы… неужели до такого дошло! А были сначала такие милые… нет, один-то мне с самого начала не нравился. Этот, бурый. Вечно парней наших задирает, а по ночам видели, как он волком по полям рыскает. Эх, нечисть какая… дай нам сил, Создатель!

— Изабель, — раздался спокойный голос Эдит. В дверях кухни появилась хозяйка Тинтагеля. Она была уже не юной девой, озабоченной хлопотами по хозяйству, но уверенной в себе женщиной, привыкшей распоряжаться слугами. На ней было простое платье без украшений, волосы тщательно убраны, губы строго сжаты, только голубые глаза предательски блестели, выдавая волнение. — В деревне что-то случилось. Приготовь сегодня побольше.

— Да уже! — отозвалась Изабель, яростно замешивая тесто. — Вот несчастье, да с утра пораньше!

Эдит оглядела кухню.

— А где Фанни?

— В оружейную побежала. Говорит, старосту убили, надо людей поднимать.

— Старосту? — Эдит коротко вдохнула. — Ах, Фанни… надеюсь, она не поднимет на уши весь замок. Изабель, никому пока ни слова. Сначала нам надо разобраться. Будем ждать возвращения Тристана. Кто ни придёт — отправляй их в зал и корми. И никаких сплетен.

— Конечно, госпожа. Какой ужас! А ведь ваших сейчас точно заподозрят!

Эдит вздохнула.

— Изабель, Эмми скоро проснётся. Она должна видеть рядом мать. Я поднимусь к ней, а ты поговори с Фанни. Оставляю её на тебя.

— Да, госпожа. Ох уж эта Фанни!

Наконец Фанни вернулась на кухню. Она выглядела решительно и воинственно.

— Изабель! — объявила Фанни. — Дай-ка мне кружку эля! Я иду на войну!

Изабель при виде её сверкающей кирасы уткнула испачканные мукой руки в бока.

— Это что ты нацепила? Ведь не девочка уже! Бери лучше свой тесак, капусту режь!

— Какая капуста! — возмутилась Фанни.

— Самая обычная! Ишь что удумала, — Изабель смерила молодую женщину презрительным взглядом. — Война у неё видите ли. А стряпня на мне одной, значит? Твой Ганс уже там, пошёл с лордом в деревню. Госпожа велела печь пироги и не болтать.

— Но люди захотят знать, кто виноват.

— Мы тоже это хотим знать! Вот вернётся господин Тристан и всё скажет. А будешь людей волновать — только хуже сделаешь.

— Но как же доверие людей, если господа будут что-то скрывать?

— А что господам скрывать? А?

Фанни сжала губы.

— Как будто ты сама не знаешь, — продолжала Изабель. — Господин Артур всю ночь был на дежурстве. Я сама его вечером видела, он ужинал вместе с твоим мужем. Твой Ганс — свидетель. И что тут скрывать?

Фанни смущённо отставила пику к стене.

— Но ночь была тревожной. Скотина волновалась. Дети не спали. Луна светила вовсю.

— Вот, ты сама заметила. Плохое время. Поэтому не надо зря болтать. А то господа осерчают и начнут наказывать всех подряд. Понимаешь?

Изабель со значением подняла бровь. Фанни кивнула.

— Нам же лучше, чтобы на нас не свалили. Бери тесак и за капусту, — скомандовала кухарка. — Твоя война — на кухне. Помогай мне и держи ухо востро. Если что подозрительное услышишь — сразу докладывай госпоже. Госпожа Эдит нас непременно защитит.

Фанни окинула взглядом знакомую кухню. Камин, блестящие кастрюли, крынки со свежим молоком, ворох овощей на столе, такие уютные запахи специй и свежей выпечки…

— Ты права, Изабель. Главное на войне — пирожки.