Глава 13

Она покинула имение рано утром, как и решила. Несколько часов ехала одна, сопровождаемая настороженными взглядами крестьян, но те сторожились всех всадников, не ожидая от них ничего хорошего. Впрочем, Полина сама была свидетелем того, как Огневой приказывал чужим людям, попавшимся ему на глаза, принести хворост или воды, когда они останавливались в дороге. Он объяснял это тем, что местным его поручения не в тягость, а у них с Полиной нет ведра, чтобы напоить лошадей; нет верёвки, которой можно было бы обвязать охапку веток и не тащить их в руках, портя одежду; нет котелка, чтобы заварить ягоды и утолить жажду приятной водичкой.

Но когда Полина самостоятельно добралась до трактира и собралась пообедать в нём, то столкнулась с неожиданным отношением к себе. Её словно бы не видели и не слышали! Недоумевая, она вынуждена была гордо развернуться и уйти, но в следующем подобном заведении повторилось всё тоже самое.

Полину не хотели обслуживать, её лошадь некому было даже расседлать и задать корма. Стоило девушке обратиться к мальчишкам при конюшне, они быстро убегали, и никакая монетка не помогала.

Полина была в отчаянии. После нескольких часов пути, проезжая многочисленные разветвления и не получая внятных ответов на свои вопросы, девушка засомневалась верно ли едет, а нарастающий голод и чувство вины перед своей лошадью, до сих пор не получившей отдыха, изводили.

Огневой догнал её, когда она миновала третий трактир, где её вновь отказались кормить и вежливо, но настойчиво выпроводили, сказав, что не хотят из-за неё проблем. В следующем заведении магу достаточно было стоять рядом, чтобы все пожелания баронессы были исполнены.

Оказалось, что в придорожных заведениях с одинокой дамой предпочитали не иметь дел. Приличная дама должна путешествовать с охраной и прислугой, ну в крайнем случае с сопровождающим, а если она одна, то кроме неприятностей трактирщику, да и любому встречному, ожидать нечего.

И не сказать, что дело было в мужском шовинизме. Вовсе нет! Магичкам предоставляли всё по первому требованию и относились с уважением, а вот от скромной путницы в приличной одежде ожидали неприятностей и не зря.

Чаще всего одинокой странницей оказывались сбежавшие из дому чем-то обиженные девицы, которых потом разыскивали родственники и они могли обвинить (и обвиняли) хозяина трактира за помощь в побеге или наоборот за непредоставление услуг, соответствующих статусу беглянке. Одинокой путешественницей могла оказаться натворившая дел экономка, доверенная служанка, любовница-воровка… и опять-таки все вопросы в первую очередь задавали трактирщикам, которые должны были что-то видеть, знать, предполагать и почему-то бесплатно кормить всех интересующихся, потому что иначе… в общем, от одиноких всадниц в дороге шарахались все.

— Но нельзя же так… огульно плохо думать обо всех женщинах, отправившихся в дорогу в одиночестве! — возмущалась Полина.

— Чтобы ни заставило женщину отправиться в путь, она найдёт себе попутчика, если ей нечего скрывать, — неодобрительно покачав головой, ответил маг.

Полина долго не могла успокоиться, а потом вспомнила, как отец в растерянности разводил руками, рассказывая о своём друге, остановившемся в вечернее время по дороге в город и подобравшем голосовавшего ребёнка. Он думал, что тот попал в беду, а оказалось, что это он попал в беду в тот момент, когда ребёнок сел к нему в машину. Дитя работало на мошенников и другу отца встреча с ними дорого обошлась. Так что, наверное, трактирщики, как бывалые люди имели право игнорировать Полину.

Дорога в сторону Скальной гряды была широкой и относительно ровной. Две телеги могли спокойно разъехаться и оставалось место для случайного путника.

— Осенью и ранней весной здесь сложно проехать, — пояснил Огневой, заметив, как во время небольшой передышки девушка подняла с обочины камень, и с любопытством глядя на него, раскрошила между пальцев. Он не понял её действий, но они слишком долго оба молчали, и маг заскучал.

Мужчина всячески пытался сгладить неловкую ситуацию с побегом Полины и долго убеждал её, что ей всё показалось. Добился улыбки и уверения в том, что она погорячилась и с воодушевлением поделился с ней своими соображениями по поводу использования её магического дара.

— Это в деревне от меня мало пользы, а в столице я знаю всех и получу для вас приглашения от разных вельмож на праздники, где вы сможете создавать иллюзии, получая достойное вознаграждение.

Он всё говорил и говорил, а Поле надо было подумать.

Она запуталась в своих желаниях и уже сама не знала, чего хочет. Ей продолжал нравиться Огневой, особенно вот такой, взволнованный и ищущий в глазах её одобрения.

Наверное, совместное путешествие многих сближает, вот и они не стали исключением. Притёрлись, присмотрелись друг к другу и каждый что-то для себя понял. Поля видела, что маг звёзд с неба не хватает, но ведь и она не звезда. Быть может, он прав, убеждая не рубить с плеча, испугавшись его нынешнего положения?

И наверное, другая бы не колебалась в подобной ситуации и либо резко оборвала бы знакомство, либо крепко вцепилась бы в понравившегося мужчину и не забивала бы себе голову разными мыслями. И Поля вроде бы тоже проявила характер и уехала утром, обрывая все ниточки, но вышло глупо.

Она молчала и Огневой вскоре тоже замолчал.

Он не знал, что ещё можно сказать и как дальше действовать. Ему бы переговорить с отцом госпожи Фокиной-Скальной и скрепить обговорённое договором, но чужестранка одна и в данной ситуации все слова оставались просто словами и непонятно было, стоило ли ему упорствовать и менять свою жизнь или нет.

А Полина продолжала крошить в руках кусок земли и смотрела на крестьян со здоровенными мотыгами в руках, удивляясь их терпению. Земля здесь была каменисто-глиняной поэтому дорога хорошо сохранилась со старых времён, но возделывать эту землю казалось невозможным, но поди ж ты, каждый свободный от леса клочок был обработан и зеленел.

— Мы подъезжаем к вашим землям. Сейчас будет небольшой лес, он принадлежит вам, а за ним непосредственно Скальная гряда. Чувствуете, ветер не утихает? Тут всегда так.

Полина кивнула и с благодарностью посмотрела на Огневого. Не догони он её, пришлось бы туго, а может, и вовсе сгинула бы.

И вот их путь подошёл к концу.

Они приближались к стоящим рядком трём каменным домишкам, и Полина с недоумением смотрела, как из них высыпает куча народу. Старые, молодые и мелюзга.

— Мужики сейчас должно быть на солеварне, а тут все остальные, — тихо пояснил Огневой и громко крикнул: — Зовите старших, хозяйка приехала!

На Полю смотрели с настороженным любопытством. Никто приветливо не улыбнулся, не выкрикнул: «Добро пожаловать!», не поклонился. Люди просто стояли и смотрели, не ожидая ничего хорошего. Это чувствовалось и тяготило. Как-то не так себе представляла встречу Поля.

Она слезла с лошади, привязала её к тощему деревцу и прошла к краю скалы, намеренно игнорируя устремлённые на неё выжидающие взгляды. Вид на море открывался красивый и суровый. Крохотное поселение стояло на высокой скальной гряде, простиравшейся вправо и влево, насколько хватало взгляда, а море плескалось внизу метрах в семи, и подхода к нему не было. Отчего-то фантазия подкинула образ плывущих к берегу людей, после кораблекрушения, а на берег-то и не попасть! Если только жители услышат вопли и вытянут на верёвках.

Оглянувшись, девушка заметила стоящий в стороне ещё один дом, полностью заросший вьюном.

— Это ваша усадьба, — вздохнул подошедший к ней маг, чувствуя себя неловко за диковатых жителей гряды и вообще…

Мужчина видел, что его спутница ожидала другого, но на всех героев не напасёшься богатых наделов. Если бы девушка не оказалась чужестранкой с интересующих короля земель, то вручили бы ей немного деньжат и отправили бы куда глаза глядят.

— Ваш сосед — генерал Томаш и думаю, что он охотно выкупит у вас солеварню вместе с кусочком гряды, — подбодрил он её.

А Полина продолжала вглядываться в дом, в котором ей предстояло ночевать. Небольшая каменная коробка метра четыре на пять с крошечным окном, в которое протиснется разве что кошка, и чердаком под заросшей мхом крышей. Подход к дому закрывала поросль лесных деревьев, и всё вместе имело крайне неопрятный вид.

— Если продать землю, то не получится ли так, что я потеряю титул?

— Мы можем продать гряду после того, как вы станете моей женой, — встрепенулся маг. — Я тоже барон, так что…

Он замолчал, ожидая ответа. Больше времени на размышления нет. Либо они сейчас решают идти им дальше по жизни вместе, либо делают вид, что всё было игрой.

— Наверное, это лучший выход, — глубоко вдохнув и ненадолго задержав дыхание, согласилась Полина.

Её внимание сразу же переключилось на приближающихся глав семейств.

Огневой тихонько сжал её ладошку, а после, вроде бы не пошевелился, но поза, голос, выражение его лица изменились. Теперь всё в мужчине отражало его высокое положение. Полину поражало его умение преображаться и наверное, ей надо бы научиться этому, а то, что на душе, то и на лице.

— Кланяйтесь новой хозяйке, баронессе Скальной гряды! — велел он. — Госпожа Скальная получила эти земли за боевые подвиги на войне с эльфами. Благодаря ей была отражена внезапная атака, и враги не прошли к столице. Более того, генерал Томаш не смог бы победить, если бы ваша госпожа не остановила эльфов в тот день.

Мужчины выпучили глаза на Полину, а она изо всех сил старалась соответствовать тому славному образу, что описывал маг. Ещё совсем недавно она смутилась бы, но гостя́ у Огневого, Поля наблюдала за его женой, и ей очень понравилось, с каким достоинством она себя держала и как к ней относились люди.

Сейчас Полина сама стала хозяйкой и к ней в зависимость попали здешние обыватели. Поэтому она скрыла смущение и не стала говорить, что похвала преувеличена. Пусть люди думают, что она бойкая и энергичная особа.

Огневой обернулся к девушке и тихо прошептал:

— Я бы мог остаться и помочь вам обустроиться…

— Нет-нет, мы же с вами договаривались… ещё тогда… — зашептала Полина. — Вы сразу уезжаете. Нам не нужны сплетни. Ночевать здесь негде, а…

— Я мог бы устроиться на улице…

— Ни в коем случае! Я не прощу себе, если вас продует. Езжайте спокойно домой, пока не стемнело. — Она перевела дыхание и глядя ему в глаза, пообещала: — Осенью я приеду в столицу и буду надеяться на встречу с вами.

Сказала, как в прорубь прыгнула! Одним махом согласилась изменить свою жизнь.

Вот никогда так не делала, но не поэтому ли её жизнь стала какой-то искусственной? Всё ровно и предсказуемо, а поездки на природу, которые она раньше считала за приключение на самом деле пресные. Она слишком осторожничала, чтобы можно было по-настоящему признать себя путешественницей.

Это в своих статьях она была смела и отважна, а на самом деле…

Поле пришло в голову, что решение шагнуть в портал и пожить в другом мире это всё-таки можно считать поступком. А потом… она выжила и получила награду! И вот сейчас, совершила ещё один поступок: собралась замуж за иномирного рыцаря!

Господи, она ненормальная! Но в этом есть что-то… не рассматривать под микроскопом каждый свой шаг и жить без сомнений!

— Я к тому времени подыщу нам дом, — поцеловав руку, пообещал маг и рыкнув, чтобы селяне помогли хозяйке привести её особняк в порядок, вскочил на коня и ускакал.

Все долго смотрели ему вслед. Полина вдруг испугалась и отчаянно захотела, чтобы Огневой вернулся и забрал её с собой. Настроение резко изменилось.

Что она тут делает?

Кому она тут нужна?

Эти угрюмые люди жили до неё и дальше проживут.

Пришлось напомнить себе, что она планировала пожить здесь всего денька три-четыре, прежде чем тихонько вернётся на Землю, и вообще, теперь она отчаянная особа и… выдохнула. Нельзя сдаваться, не сделав даже шага к тем грёзам, которые возникали при чтении книг, где героини поднимали хозяйство с нуля и жили в заслуженном уважении.

Поле хотелось того же.

Долой сытое прозябание в стенах многоэтажки, долой стабильность и безопасность, долой дозированные эмоции, связанные с просмотром фильмов или чтением книг!

Никто не проронил ни слова, ожидая действий от новоявленной хозяйки. Девка как девка, только глаза диковинные, непривычно яркие, словно весенние голубые цветочки на лугу.

— Корм для лошади у вас есть? — спросила Полина, увидев, как её транспорт тянется к земле, но привязанный к деревцу повод сделать этого не даёт.

— Есть немного, — буркнул один из мужчин, а другой добавил: — Не обидим скотинку. Она ж у вас не боевых статей?

— Нет. Спокойное, покладистое животное. За уход и корм я заплачу, — поспешно добавила она.

Мужики оживились, и Полина заметила, как к кобылке подскочил чей-то ребёнок, отвязал и повёл на небольшой лужок.

— Возле дома всё заросло… — не особо уверенно произнесла она и сразу же поняла, что надо по-другому. Но не получалось, хотя образ Нинет застрял в голове и надо было только скопировать его. — …если дружно взяться, то за день можно расчистить.

Никто не отреагировал.

— Вы должны были приглядывать за хозяйским домом! — а это вообще вышло жалко, обиженно и по-детски. Не хватало только, чтобы её здесь приняли за деточку и назначили мамушку.

— Дык, приглядывали…

Никто не рвался бежать и помогать, наоборот, многие потихоньку отходили, норовя вернуться к своей работе.

— В солеварне пусть останется тот, кто необходим, а остальные сегодня, а если нужно, то и завтра, будут заняты у меня! — собравшись с духом, громко приказала Полина и сердце её замерло.

«Сейчас пошлют куда подальше, а то ещё пригрозят, чтобы рот не раскрывала», — думала она и заранее смотрела с вызовом.

Все выжидающе смотрели и ждали.

— Всё должно быть вот так! — Поля махнула рукой и создала иллюзию чистого дворика возле дома.

Это было удачной идеей.

Иллюзия произвела неизгладимый эффект на каждого, и девушка ради озорства заменила тёмно-зелёный вьюн на красные и розовые плетистые розы, а освобождённую от неопрятного кустарника землю на короткую изумрудную травку с низеньким белым заборчиком, над которым прямо на глазах у всех выросли кусты с цветущими гортензиями.

Это было баловство, тем более игрушечный белый заборчик вместо каменных ограждений, которые возводили повсеместно вокруг хозяйских домов. Но потрясённый вид селян подзуживал Полину устроить маленькое представление, и она очистила от мха крышу, поменяла плетистые розы на красочные клематисы, белоснежные шапки гортензий на разноцветную сирень, душистый жасмин, буддлею или хвойники. Из кустов взлетали деловые пичужки, вдоль забора прошуршал по травке ёжик, а из аккуратных декоративных ворот выбежал белоснежный пёсик с бантом.

Когда Полина убрала иллюзию, то показалось, что стало темнее и тоскливее. Так совпало, что солнышко скрылось за тучкой и налетел ветер, но люди переглядывались с таким видом, словно побывали в сказке.

— За работу! — хлопнув в ладоши, крикнула Поля, почувствовав, что теперь у неё получается командовать.

Ей сразу же захотелось подбодрить людей, сказать, что потихоньку всё изменится в лучшую сторону и ничего архисложного для этого делать не надо, но пожалела времени на агитационную работу. Она до зубовного скрежета соскучилась по домашнему уюту, а созданная иллюзия только раззадорила, и хотелось уже оказаться под защитой стен возле горячего очага.

Мужчины работали медленно, но дело продвигалось. Девушка обратила внимание, что лопаты у них были деревянные и их берегли, впрочем, как и здоровенные мотыги. Несколько молодых женщин выскоблили каменный пол в небольшом домике и, подчиняясь требованиям юной хозяйки, очистили закопчённые стены.

— Госпожа, а вы будете тут жить? — спросила одна из бойких женщин после того, как подруги толкнули её в бок.

— Иногда, — оглядывая прибранное помещение, ответила Полина.

Стены дома оказались толстыми, и внутри оказалось ещё меньше места, чем виделось снаружи.

От входа шла крохотная прихожая, где можно было скинуть одежду, переобуться, и дальше кусочек помещения был огорожен для житейских надобностей. Непосредственно жилой частью являлась комнатка метров двенадцать и в ней расположилась объёмная плита, а не очаг или камин, как мечталось девушке; возле куцего окошка стоял массивный стол, под стать ему лавка и один стул-иностранец. Этот стул привлекал внимание тонкими ножками, резной спинкой — и грубо заколоченной дыркой в сидении. Вполне возможно, что когда-то кто-то встал ногами на изысканный предмет мебели и проломил его.

Места для кровати не оставалось, но бывший королевский управляющий, а именно он проживал в этом доме, когда приезжал проверить работу селян и забрать налог, проявил смекалку и использовал высокие потолки, надстроив над плитой антресоль, и поставил там кровать. На взгляд Полины это было современно, и она собиралась модернизовать лестницу, привезти нормальный матрас и сделать окно в «птичьем уголке». Хорошо бы ещё увеличить окно возле стола, пробить дополнительное окошко при входе, утеплить крышу…

Окинув взглядом своих помощниц, которых сложно было отличать друг от друга, Полина поняла, что их энтузиазм долго не продлится.

Понятно, что за работу людям надо платить, но вот умеют ли здешние мужчины строить? Сумеют ли они правильно распорядиться тем материалом, что она может привезти сюда? Не станут ли болтать почём зря? Но самое главное: есть ли смысл в обустройстве дома в этой глуши, когда впереди свадьба с Огневым?

А пока она велела разобрать в топку короткую проеденную жучками кровать и прочистить трубу.

Вечер наступил не с темнотой, а когда все сельчане разошлись по домам. Оставшись одна, Полина облегчённо выдохнула, обмылась в тазике, поставила на горячую плиту воду для чая и размечталась о жизни с магом.

Ей нравилось представлять, как она обустроит их новый дом и поразит мужчину невиданным им ранее интерьером. С замиранием сердца представляла, как однажды решится и откроет ему тайну портала в другой мир. Вместе им станет легче использовать те возможности, которые предоставляет Земля. Вместе они твёрдо встанут на ноги и заживут душа в душу!

Поля представляла, как муж будет приходить каждый вечер домой, делиться повседневными новостями, ожидая совета жены, и никаких подвигов им не нужно. Они оба простые и понятные обыватели. А подвиги… хлопотно это, оказывается, да и не так радостно, как читалось в книгах.

Гоняя в голове такие мысли, Полина напилась чая, а после залезла наверх и заснула на вычищенных досках, и даже выспалась.

На следующий день она обошла всю территорию, потом ещё раз обошла, постояла у края обрыва, сходила посмотреть солеварню, покружила возле дома и… делать было нечего.

Сидя вечером в доме, она немного помечтала, как накануне, но в этот раз уже было скучно мечтать об обыденном. Сделав замеры дома, Поля начала обдумывать его обустройство и это хоть как-то заняло её, но утром следующего дня она поняла, что сидеть здесь нет смысла и надо ехать домой.

«Даже трёх дней не просидела», — корила она себя.

Ей ведь хотелось познакомиться с людьми, узнать, чем они живут, увидеть в их глазах надежду, связанную с ней, но всё это оказалось пустыми фантазиями. Поля даже досадливо сравнила себя с просвещёнными дамочками начала двадцатого века, которые ехали в деревню, чтобы быть поближе к народу и облегчать их жизнь. Народ даже не подозревал, какой жертвой пренебрегал, косясь на этих прогрессивных девиц и в лучшем случае принимал их за блаженных.

Присутствие Полины нервировало местных, и никто не возлагал на неё никаких надежд, наоборот, ожидали худа, а она в ответ хоронила ещё одну книжную мечту. Ведь она думала зарабатывать рукоделием в новом мире большие деньги, облагодетельствовать своих людей, а по сути, чуть было не взвалила себе на шею ораву незнакомых, косящихся на неё этих самых людей.

Вот с таким настроением девушка выехала с рассветом из своего поместья и к ночи добралась до трактира, вблизи имения Огневого и неожиданно столкнулась там с четой молодожёнов.

— Мест нет! — разводил руками хозяин захудалого заведения, нагло смотря ей в глаза и стараясь выпроводить.

— Тогда посоветуйте, у кого из сельчан я могу переночевать, — не отставала уставшая и оголодавшая Полина. Она старалась вести себя уверено, как сделала бы это магичка.

— Госпожа Фокина? Или к вам теперь обращаться госпожа Скалистая?

— Генерал Томаш? Вы здесь? — она смотрела на него, широко раскрыв глаза — и чувствовала себя жалкой. Он был как всегда великолепен, а она вновь в нелепой ситуации и выглядит, да и пахнет не ахти как хорошо.

Он смотрел с усмешкой матерого пса на щенка, у которого разъезжаются лапы при попытке идти.

— Комнату госпоже! — слегка повернув голову, приказал он трактирщику.

— Э-э, конечно, — поклонился хозяин заведения, и Полина с возмущением посмотрела на него. Она тут спрашивала даже о клетушке, и он ей отказал, а генералу даже не вякнул против.

— Едете на свои земли? — вежливо спросил генерал, с интересом разглядывая её.

— Нет, я уже возвращаюсь.

— Я слышал, что вы издалека и возвращаться вам некуда, — он требовательно уставился на неё, ожидая объяснений, и Полина вынуждена была уточнить:

— Я в город… то есть не совсем. Там поблизости у меня остались вещи.

Она старательно демонстрировала полное равнодушие и избегала прямого взгляда на генерала, сердясь на его дотошность и чувствуя себя некомфортно рядом с ним. Он подавлял её во всём, и ощущение мелкой сошки не отпускало, а это не самые лучшие чувства.

— Нэт! — послышался женский требовательный зов, и генерал резко развернулся.

По лестнице спускалась юная красавица, успевая окидывать раздражённым взглядом вылупившихся на неё посетителей трактира и негодующе испепелять молодого мужа.

«Ах он, такой-сякой, — продублировала про себя её мысли Полина, — оставил меня в этом гадюшнике, а сам…»

Вот тут бы Поле уйти поскорее, так как местечковая княжна перевела взгляд на неё и, изогнув губы в немыслимой ломаной линии, умудрилась выразить недоумение, потрясение дурновкусием мужа и одновременно мелькнувшей мыслью вроде той, что голубые глаза незнакомки всё-таки могли привлечь её дорогого муженька.

Полина вопросительно перевела взгляд на трактирщика и он, почуяв неприятности, показал жестом, чтобы госпожа следовала за ним.

Самым неприятным было то, что юная супруга Томаша осталась стоять на ступеньках, взирая на всех сверху, а хозяин трактира и Полина собирались подняться. Мужчина выжидающе покрутился внизу, надеясь, что знатная дама всё же спустится, но она застыла, не обращая внимания на проблемы трактирщика. И он, изо всех сил втянув живот, только чтобы не коснуться капризной постоялицы, начал подниматься, а Поля вынуждена была развернуться полубоком из тех же соображений, проходя мимо молодой генеральши.

Поднявшись и посмотрев комнату, из которой кого-то срочно выселили, Полина вздохнула.

— Спасибо. Сколько с меня?

— Две монетки за ночёвку и ещё одну за лошадь.

— Хорошо, утром расплачусь.

Не успела Поля закончить фразу, как послышался рык генерала, сгоняющего кого-то ещё с пути своей жены.

— Неприятная особа, — по-свойски поделилась девушка, надеясь выпросить себе какое-нибудь корыто и пару ведер горячей воды.

— Она красавица, — неожиданно произнёс трактирщик и интонация, выражение лица, давали пожизненную индульгенцию с его стороны молоденькой генеральской жене.

Полина даже поперхнулась. Княжна всем своим видом показывала, что все здесь тараканы, а он… стало обидно за себя. Она не понимала и растерялась.

— Слуги заняты, — строго добавил мужчина, — обслуживать вас некому, — и ушёл.

Девушка устало опустилась на голые доски кровати. Спускаться вниз и требовать ужина она побоялась, а спать пока не могла из-за разных мыслей. Чтобы чем-то занять себя, Поля достала зеркальце из сумки и принялась разглядывать себя.

Она изменилась. Ушла городская изнеженность и белизна, появился блеск в глазах, стал чётче контур лица и немного выгорели волосы, что очень ей шло. Перестала быть домашней и уютной, но зато приобрела интересность. Во всяком случае, так ей казалось.

Если немного подкрасить лицо, то будет вполне даже… Нет, красавицей, как госпожа Вересковая или Шелтон, ей не стать. У девушек идеальные черты лица, а у Поли всё проще. Она милая, а это на любителя, и поди ещё, сыщи такого.

Но назвать кривую физиономию княжны с клювом вместо носа красавицей? Или всё-таки дело в уверенности собственной неотразимости?

Поля даже подскочила от того, во что сформировалась новая мысль. Она ведь оставляет людям право судить о ней, а княжна сразу заявляет, что она самая прекрасная и неотразимая — и это срабатывает!

Княжна твёрдо и безапелляционно показывает, что её образ — это идеал, а Полине никогда не приходило в голову поступать так же, да и не хватит апломба. И кто в этом виноват?

Она промаялась в комнате до рассвета, пытаясь уснуть и измучившись, хотела тихонько покинуть этот дом, а в ближайшем городке закупить себе и лошади еды и больше нигде не останавливаться. Лучше на полянке в лесу покемарить, а днем добрать сна в тенёчке, чем так мучиться, как здесь. Ночью терзал слух чужой храп, рык и стоны озабоченных молодожёнов, лай собак…

Расплатившись с трактирщиком, Полина забрала свою лошадь и не ожидала, что из окна её окликнет генерал.

Он даже не удосужился прикрыть голый торс и его вид заставил девушку раскрыть рот от потрясения. Не то, чтобы она не видела голых по пояс мужчин, но здесь же не пляж, и вид генерала был вызывающим в данных обстоятельствах!

Огневой такого ни за что не позволил бы себе!

Ох, если бы павлин Томаш был пузат или его плечи оказались по-женски покатыми, но нет, всё в нём было идеально, и это совершенство резало глаза.

— Баронесса, продайте мне Скальную гряду, я дам вам хорошую цену!

Он произнёс это лениво, с обидным превосходством, и нарочно стоял так, чтобы смутить её своей кучерявой шерстью на груди.

«Это же какой-то обезьян!»

Полина вдруг вспомнила о некоторых улицах в Европе, где проститутки так же стоят в окнах, продавая себя — и подавляющее превосходство схлынуло.

— Что, по-вашему, хорошая цена, генерал? — небрежно спросила она, радуясь его удивлённо выгнутой брови.

«Так тебе! Думал, что язык проглочу?» — злорадно подумала она и смелее, даже откровенно, словно купчиха, посмотрела на него.

Он протянул руку в сторону и, вытянув рубашку, накинул её на плечи, продолжая в упор смотреть на Полю. А она, сложив руки на груди, тоже глазела на него и всем своим видом показывала, что ожидает, чем же он ещё удивит её.

— Сто монет, прямо сейчас, — по-барски бросил он.

— Это цена платья, — фыркнула она.

— Ну, вот и купите себе новое платье, — хмыкнул он.

И видит бог, Полина собиралась продать Скальную гряду, но…

— У меня есть планы на эти земли, — коротко сообщила девушка и развернулась уходить.

— Неужели?

О, столько насмешки было в этом «неужели»!

— Какие могут быть планы на этот бесполезный кусок земли?

В голове Полины билось одно слово: «гадкий, гадкий…», но она с лёгкой улыбкой повернулась к нему и спокойно напомнила ему:

— Там солеварня.

— Толку-то от неё! Она не приносит доход.

— Она окупает себя и… — выбрав тон как для общения с маленьким ребёнком, начала Полина.

— Она бесполезна для вас. Сто пятьдесят монет. Это моё последнее предложение и действует оно только сейчас!

— Я вам уже ответила, — с достоинством ответила девушка, радуясь, что сумела сбить с генерала фривольное настроение. — Прощайте.

Томаш, прищурившись, смотрел, как баронесса неловко залезла на свою клячу и, неуверенно понукая её, заставила идти. Его невеста с лёту вскакивала даже на его боевого коня и только смеялась, крепко зажимая бока и подчиняя. Прекрасная всадница! И в этом он убеждался сам, уже не одну ночь.

А Полинино ликование быстро сменилось огорчением. Она уже жалела, что так по-детски отреагировала на провокационное поведение насмехающегося над ней мужчины и не продала ненужные ей земли. И с чего она подумала, что он предлагает расплатиться серебром? Может речь шла о золотых монетах? Что же за платье шьют за такую сумму? Эх, ну можно же было предварительно договориться и оформить продажу после того, как она выйдет замуж за Огневого!

Ну сама себе враг!