Глава 15

Время полетело с сумасшедшей скоростью! Полина собирала информацию по кустарному изготовлению цветного стекла и зеркал, просматривала информацию о ковке и кузнечных хитростях, глазурях для глиняных изделий, о пропитках для дерева и, самое главное, изучала печи для обжига.

Безусловно, многое придётся закупать на Земле, чтобы не усложнять себе жизнь, но воссоздать производство стекла было архиважно, чтобы не возникало ненужных подозрений о действующем портале. И чем больше она вникала и детализировала создание будущей мастерской, которую надеялась открыть поблизости от города, тем назойливее маячила проблема с деньгами.

Деньги нужны были как на Земле, так и в другом мире. Шиканув по возращении, Полина уже вынуждена была экономить. За ведение блога о природе она едва наскребла на оплату коммунальных услуг; готовые стеклянные изделия продавались плохо, и следовало бы искать новую площадку для сбыта, но на это требовалось время. Ведь мало осесть где-то, надо создать себе красивую страничку и зарекомендовать себя, как ответственного мастера, а это как раз было слабым звеном.

Из-за денежных трудностей Полина стала брать подработку у отца по специальности и с благодарностью получала завышенную оплату за проделанную работу. А ранней осенью он помог закупить ей всё необходимое и довезти до портала.

Получилось немало: чугунные плиты, окна в деревянных рамах, которые на Земле используют во времянках и маленьких садовых домиках, рабочий инструмент, текстиль, компактно уложенные саженцы, продуктовые запасы. Полина не собиралась везти всё разом, но отец сказал, что ему проще управиться за раз, чем тратить на это каждые выходные.

Он арендовал квадроцикл и воспользовался им даже в другом мире, чтобы подвести груз поближе к дороге, пока Полина ходила в город и брала повозку.

У них с отцом был один рискованный момент, когда девушке необходимо было проводить его через портал домой, а гружёная повозка оставалась стоять на дороге.

Бегом возвращаясь обратно, Полина заметила, что возле её груза остановился какой-то крестьянин, и девушке пришлось воспользоваться умением делать иллюзии. Прикрывшись образом здоровенного мужика, она сделала вид, что ей приспичило отлучиться не только в туалет, но и по ягодки. Крестьянин попробовал было вякнуть, что повозка стоит давно, и нет никаких доказательств, кому принадлежит груз, а лошадка явно не признаёт хозяина, но Полина угрожающе надвинулась на него — и возражений больше не было.

Ей очень хотелось в этот же день вернуться в столицу и поискать там Огневого, но отец настоял проверить работу селян на Скальной гряде, выполнить свои обязательства перед ними и обустроить себе угол.

— Тебе всё это пригодится независимо от того, выйдешь ты замуж или нет, — строго заметил он ей. — Малышка, мы всё обсудили, не теряй головы, — мягче попросил он, а потом вновь вернулся к не раз поднимающейся между ними теме: — А может, останешься на Земле? У тебя хорошо получается работать с документами и мне спокойней, что ты рядом.

Полина только отрицательно мотала головой и обещала быть рассудительной, бдительной и осторожной, а Аркадий скрепя сердце кивал, помня свои мысли, что дочке пора расправлять крылья, иначе она так и не узнает, что они у неё есть.

Дорога была знакомой и даже стала какой-то родной. Уже не пугали трактиры, не было паники, когда ехал кто-то навстречу и останавливался, чтобы переговорить. Полина ловко использовала иллюзии служивого аристократа или здоровенного мужика, смотря по обстоятельствам.

Люди попадались разные: настороженные, предпочитающие поскорее сделать свои дела и вернуться домой, или взбудораженные поездкой, ловящие новые впечатления словно дети. Много попадалось бывалых крестьян. Они сбивались в караваны и везли свой урожай на ярмарку.

Но встречались Полине и мутноватые типы. В некоторых трактирах их гнали, но те всё равно находили себе товарищей, дружились с ними за кружечкой пива, и дальше отправлялись в дорогу вместе. Вряд ли эта случайная дружба заканчивалась добром, но мутных типов никто не хватал и оставалось надеяться, что они не убийцы иначе дело не ограничилось бы косыми взглядами на них. Поля боялись этих людей и старалась даже не смотреть в их сторону, чтобы никто из подобных типов не привязался к ней.

Погода устоялась, низко нависающие тучи уносили свои тяжеловатые мохнатые бока на другие земли, а в королевстве Георга стояло нарядное бабье лето. Это было здорово! Если бы начались дожди, то Полина застряла бы на дороге из-за тяжело гружёной повозки. Даже сейчас, по сухой утоптанной дороге, она едва тащилась. Измучилась, но всё довезла и была приятно удивлена переменами.

Работали все!

Мужчины разделились: одни продолжали долбить по оставленным меткам спуск к воде, другие заканчивали строить новые дома для старших сыновей. Подростки и женщины подвозили и подавали камни.

Из-за того, что новые домишки ради экономии сил лепили к старым, то получилась настоящая однобокая крохотная улочка из почти десятка домов.

Когда мужчины оторвались от работы, чтобы встретить хозяйку, то разгружая её повозку, не смогли скрыть ликования, увидев обещанные плиты и новые окна.

— Три окна мне, — сразу же объявила Полина, — а остальные я отдам в обмен на свежую рыбу и мясо лучшим работникам.

Окна занимали в повозке много места, поэтому Поля привезла их мало, только себе и парочку для образца селянам. Потом уже можно будет везти только стекло без рам и то, если не сможет в этом году организовать стекольную мастерскую, а пока пусть привыкают к правильным окнам.

Селяне ещё только учатся работать со специальным инструментом. Одно дело — ножом выстругать маленькую фигурку по велению души и любой промах обыграть, как авторскую задумку; другое — производить точные замеры, соблюдать точность из раза в раз, стругать, шлифовать, соединять…

— Госпожа баронесса, а что же это за материал такой? Как он покажет себя зимой? Не сломается ли на ветру? — один из встречающих довольно сильно постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Осторожно!!! — бросилась Полина, отгоняя варвара. — Это стекло! Материал хрупкий и одновременно прочный. Если ударить, кинуть камешек, то разобьётся, как тонкая глиняная посуда, но непогоду выдержит, не сомневайтесь.

Она под запись раздала новый инструмент, расплатилась за прошлую работу плитами, и… закрутилась-завертелась стройка порта с новой силой.

Сама девушка по утрам брала себе помощниц и обустраивала садик возле дома. Отец велел расчистить значительно больше территории, чем изначально определила Полина, и теперь она на него сердилась, рассаживая по контуру купленные им саженцы вишни и орешника. Этой работе, казалось, конца-края не было.

А во второй половине дня под чутким руководством Полины мужчины, расширяли ей оконный проём в комнате у стола, долбили новые: один при входе, другой в закутке на антресоли, где спала девушка. После их работы Поля прибиралась, готовила еду и когда на улице появлялись звезды, а селяне ложились спать, садилась делать украшения из цветных стеклянных палочек.

Привычное дело успокаивало её, настраивало на позитивный лад и придавало веры в себя. Возле окна, (недоделанный проем окна) на стол она ставила керосиновую лампу, а с боку, немного припрятав, закрепляла современную лампу на прищепке, работающую от батарейки, и именно она давала основной свет.

За несколько вечеров Полина сделала пяток стеклянных массивных колец, пару интересных плоских круглых кулонов, намереваясь всё это продать в столице вместе с притащенными с Земли карманными зеркальцами, иголками, булавками, цветным бисером.

Королевское вознаграждение таяло, а деньги были необходимы хотя бы для оплаты дорожных расходов, съёма жилья в столице, покупки корма для лошади и… да что ни шаг, везде деньги нужны! А ведь она ещё запланировала открытие мастерской, чтобы не вызывать подозрение о нескончаемых диковинных товарах. И так увлеклась хлопотами в своём имении, что едва не прозевала назначенную дату встречи с Огневым.

Полина гнала пустую повозку в столицу, стараясь нигде не задерживаться. Начались дожди, и дорога превратилась в сущее наказание. Сама девушка нигде не вязла, но вот другие… Доверху загруженные телеги крестьян, спешащих в города, застревали, преграждая путь. На Полину смотрели, ожидая помощи, не понимая, что плечистый здоровяк — всего лишь иллюзия.

Объезжать застрявший транспорт под злыми взглядами пострадавших было непросто, как эмоционально, так и физически. Полине не хватало умения «рулить», а размякшая дорога всячески препятствовала любым усилиям выскочить из колеи. А один раз девушке преградил путь другой такой же мужик, каким представлялась она людям на дороге, требуя помощи.

— Подмогни! — велел он.

Господи, она и рада бы, но ей показали на край телеги, который требовалось приподнять…

— Не могу, друже… — миролюбивым баском прохрипела она, — в столицу еду, спину лечить. Знахарка сказала, что подними я что-нибудь тяжелее ложки — ноги откажут.

Косматый мужик сердито сверлил её взглядом, а потом сплюнул и, зло крикнув сидящей на груде мешков женщине: «Слезай, разгружаемся!», отошёл в сторону.

Нервничая, Полина поспешила убраться, сочувствуя мужику. Скидывать в грязь ровно уложенные мешки с зерном, а потом опять загружать — та ещё перспективка! Но ведь не первый раз этот товарищ едет в город, и дожди для него не сюрприз, так чего же он ожидал?

Полина сердилась на всех, кто смотрел на неё осуждающе, ругала их, но, когда успокаивалась, понимала, что взаимовыручка на дороге священна, а она… Эх, ведь ничего не объяснишь же им про себя!

В паршивом настроении она въехала в столицу, с руганью сдала грязнущую повозку с едва держащимися колёсами, оставила в общественной конюшне лошадей и отправилась во дворец, искать постоя и Огневого.

Прикрываясь именем герцога и размахивая свёрнутыми в рулон листами с коротким докладом о якобы своём королевстве и парой свитков, которые ей дали для примера, Полина попала внутрь и даже поселилась в той же комнате, что ночевала в первый раз.

За основу будущего «Трактата иноземки» она взяла чью-то курсовую об освоении северных земель и слегка подогнала под стиль вручённых ей свитков. Убрала конкретные события, оставила примерное представление о том, что было на заре освоения якобы её земель и что стало, добавила девичьих впечатлений о красоте ныне существующих городов, изысканной литературы, музыки…

В общем, много всего, но не по делу. Вроде «ох» и «ах», а никакой конкретики, но герцог, пробежавшись глазами, поблагодарил за труд и разрешил гостить во дворце, сколько надобно.

О делах баронства он не поинтересовался, о личной жизни Полины ничего не спросил… она вроде бы ещё имела ценность, как маг иллюзий, но… Вот в этом «но» была свобода для Полины — и одновременно обида. Неразумно было бы привлекать к себе внимание сильных мира сего, но до чего же оказалось обидно вновь стать серой мышкой!

На Земле её никто не замечал и не интересовался, чем и как живёт девушка Полина, а теперь и здесь всё идёт к тому же…

Обрадованная визитом госпожи Скальной Бель немного подняла настроение, и вот с ней Полина поделилась тем, что задумала открывать мастерскую и что её люди долбят в скалах пристань, которая может стать полноценным портом, потому что от Скальной гряды до столицы есть прямая дорога. А ещё рассказала о том, с чем столкнулась на своих землях.

— Дикость какая! — прижимала женщина руки к щекам, взбудораженная рассказами о жизни людей на Скальной гряде. — Я о таком слышала, но не верила! Говорят, в некоторых местах до сих пор существует обычай, где все женщины в семье принадлежат старшему мужчине. Доходит до абсурда! Старшим может быть ребёнок, а у него уже целый гарем из взрослых тёток! — прошептала Бель.

— А порт… — женщина с восхищением смотрела на Полину, отчего та смущённо призналась, что это не она придумала, а ей подсказали. — Всё равно, это так неожиданно и смело! В Забродном не справляются с потоком кораблей. Я слышала, что там давно говорят о расширении, но некому взяться, да и никак не могут решить, выгодно ли это.

— Забродном? — отец ей что-то говорил, но он и сам толком не понял, что за порт в Забродном.

— Да, это портовый город. Там весной к берегу прибивает очень много водорослей, и они гниют, бродят, меняют цвет воды… — Бель смешно поморщилась.

— А почему думают, что невыгодно расширять порт?

— Да откуда же я знаю? — всплеснула руками служанка, а потом задумалась и предположила: — К нам же не так просто попасть: зимой льды, весной непогода, осенью опять же шторма, остаётся только лето, и то всякое бывает. Вот летом в Забродном не протолкнуться, а в остальное время там безработица и люди уходят на заработки в другие города.

— Бель, а как же Моравийский перешеек? Я слышала, что там местные живут за счет проходящих мимо караванов.

— Живут, как не жить. Когда вода уходит, то купцы посуху идут, а когда поднимается, то моравийцы на лодках всех перевозят, а бывает, что и корабли там проходят. Вода там всегда тёплая, не замерзает, но не всем купцам удобен этот путь. Каждому хозяину клочка земли приходится платить за проезд, а этих хозяев при подходе к воде больше, чем блох на псине.

— Так если не замерзает…

— У них не замерзает, а чуть в стороне море уже как море, так что толку-то от этого. На побережье зимы тёплые и всех делов.

— Хм, понятно…

Полина теперь по-новому восприняла замыслы отца, который пытался предусмотреть многое, в том числе и запустение будущего города в сезоны, не пригодные для хождения кораблей по морю.

Вообще-то, находясь почти две недели в своём имении, она занималась в основном благоустройством дома и сада, а в работу мужчин не вникала. Когда её спрашивали, она смотрела в записи отца и создавала поясняющие иллюзии, а теперь получается, что она с гордостью говорит не о посаженных деревцах и продолблённых окнах, а о порте, о тех домах, что смогли построить люди, благодаря сторонней помощи.

И как же хорошо, что Поля всё же раздала инструмент, помогла чем могла, и обозначила дальнейший фронт работ. Всё как просил отец, иначе бы сейчас сгорела бы от стыда, принимая одобрение Бель.

До вечера женщина успела рассказать местные новости. Сейчас огромнейший дворец-замок пустовал, но буквально на днях все ожидали приезда новеньких юношей и девушек, взамен поженившихся и уехавших.

— Госпожа Фейрана всеми силами старается стать дамой-хозяйкой, но вся прислуга настроена против неё и строит ей козни.

Бель рассказывала об этом противостоянии с гордостью, а Полина мягко улыбалась и надеялась услышать что-нибудь об Огневом.

Утром следующего дня девушке посчастливилось увидеть доверенного человека герцога, и у него она спросила о маге.

— Он купил дом и сейчас живёт в городе… к нему приехала жена, — коротко сообщил Бишоп и поспешил откланяться, но сделав пару шагов, развернулся: — Центральная улица, третий дом слева с лавкой тканей на первом этаже.

Его слова о жене ещё ничего не значили. Он не обязан быть в курсе всех разводов, а это дело афишировать не будешь!

Полина быстро шагала к Центральной улице и уверяла себя в том, что политически верно не кричать о личных делах во всеуслышание, а то, что здесь находится Нинет, так это понятно. Видимо, развод должен был быть осуществлён в столице.

Ах, ну почему Полина ничего не узнала, как происходит бракоразводный процесс заранее?

Всё же она оказалась непредусмотрительной и сейчас в наказание напрасно нервничает. Ведь напрасно же?

Немного искусственно улыбаясь, она гостьей вошла в дом Огневого, дождалась, когда Нинет и маг спустятся в гостиную, предложат ей напитка с дороги…

— У нас радостная новость, — улыбнулась Нинет, — я в тягости!

Полина, неприлично раскрыв рот, таращилась на счастливого мага, нежно придерживающего жену за талию.

Он искренне сиял, фонил радостью, ввергая Полю в пучину грязных чувств. А потом, видимо, что-то щёлкнуло, в голове Огневого, и он вроде бы виновато потупился, но это было настолько фальшиво, что дураку стало бы понятно, что ему плевать, насколько новость ошарашила и потрясла Полину.

— Поздравляю, — держась только на гордости, ответила она. — Вы хорошая пара, а остальное было… глупостью… и я рада, что она не зашла слишком далеко.

На негнущихся ногах она вышла из дома и едва не рухнула без сил.

Было тошно. А она ведь ожидала чего-то подобного, но гнала от себя любые подозрения и не давала воли критическому взгляду на нежданную любовь.

Но, он же сам держал её за ручку и заглядывал в глаза! Сам предложил ей замужество и убеждал, что они будут хорошей парой! Сам распределил роли в их браке и был доволен, что она согласилась. Он был убедителен…

А ей хотелось верить, и она верила, надеялась… Верила в то, что можно взять малое и вырастить из него большое… и наверное, можно, но не в данном случае, где изначально всё было вкривь и вкось.

И до чего жаль, что не поверила себе в тот миг, когда генерал сообщил о фиктивном браке, ведь почувствовала, что надо отойти в сторону, но… обстоятельства не позволили, а потом было много слов и вот.

Разбил ли Огневой ей сердце? Пожалуй, нет. Во всяком случае не в любовном смысле. Зато самооценка упала ниже плинтуса. Из-за него, из-за себя, из-за того, что успела похвастать своей глупенькой любовью перед отцом, понастроила дурацких планов, и теперь он окончательно убедится в житейской неприспособленности своей дочери…

Полина растеряно огляделась, остро чувствуя себя чужой. Всё теперь виделось в новом свете. Она поёжилась. Осознание того, что она ошибается раз за разом и рискует, навалилось. С первого шага всё шло не так, как думалось. Вместо спокойного знакомства с жителями другого мира, попала на войну; вместо того, чтобы незаметно влиться в общество, оказалась у всех на виду, а чего стоили фантазии по поводу вручённых ей земель?

И зачем она вообще вылезла из своей квартиры? Какой свой путь собралась искать? Надо устраиваться на нормальную работу и жить как все. К черту портал, новые впечатления, симпатичных, но расчётливых рыцарей, сказочную любовь с первого взгляда…

В тот же день Полина собралась и вернулась на Землю. Единственное, что она сделала, и то по чистой случайности — пристроила свои украшения. Случайно столкнувшись с Бишопом, она попросила продать их за небольшие комиссионные.

Она так была поглощена собственными переживаниями, что не заметила, с каким интересом блеснули глаза помощника герцога, да, впрочем, в тот момент она больше не собиралась возвращаться в этот мир…