Глава 2

Жители Скальной гряды сделали подход к воде в точности так, как запланировал Аркадий. Они выдолбили широкие пологие ступеньки и приличных размеров площадку возле воды, сделали сбоку дополнительный сход для рыбацких лодок, которым можно было бы пользоваться и во время отлива. Сумели ровно срезать камень по краю уходящей вдаль гряды так, чтобы получилась наклонная тропа для тележек, которую впоследствии можно будет расширить до полноценной дороги, заменив ею ступени, и преобразовать в красивую набережную.

А вот примитивный подъёмный механизм, состоящий из опоры, круглой деревянной плашки и верёвок, сломался. И вроде бы несложно было повторить его, но то ли не смогли договориться меж собой, кто станет крепкие верёвки покупать, кто вытачивать круг, искать новую опору, то ли тележки полюбились больше, потому что их смастерили достаточно, по несколько штук на каждую семью.

Смотря на срезанный край гряды в виде ровной наклонной тропы, Полина помечтала о красивой набережной с фонарями. Селяне же, вместе с ней оценивающие свой труд, думали о том, что хорошо бы когда-нибудь расширить получившуюся тропу и тогда можно будет водить по ней запряжённую в телегу лошадь и сразу грузить улов.

Подход к воде они оценили уже зимой. Бабы баловались, затребовали себе прорубь и брали воду для мытья полов, а то и бельишко в соленой воде замачивали, ленясь лишний раз идти в лес к незамерзающему ручью. Но это блажь, конечно.

А вот то, что отойдя подальше по льду, можно в лунках рыбу ловить — это уже серьёзная помощь семье. Поди прокорми ораву из нескольких поколений! Тут и прапрадед с прадедом целыми днями у очага сидят, косточки греют. Работать им уже не по чину, а за порядком в семье приглядывать — самое то.

Деды по хозяйству хлопочут, да на баб ворчат, отец с братьями в солеварне пропадает целыми днями, а старшие сыновья навроде охотников и собирателей. Да только лесок у баронессы жиденький и маленький, а к соседям соваться чревато. Графские владения Томашей обширны, но люди там живут впроголодь, и если бы не браконьерствовали, то передохли бы при таких-то хозяевах. Так что в соседский лес не сунешься, народ строго блюдёт… не для хозяев, а для себя. Вот рыба и стала отдушиной.

На лёд не только старшие сыны выходили, но и мелюзга. Улова всем хватало. Наедались от пуза. И хоть за зиму рыба всем поперёк горла встала, но отощавших в поселении больше не было.

А Полина с приятным удивлением смотрела и слушала о том, что люди сделали.

Они измерили глубину воды у берега и на подходе через лунки. Глубина была приличной везде. Оставалось только удивляться, как точно и правильно рассчитал всё её отец.

— Госпожа баронесса, нам бы новых окон, инструмента, телег, да лодок с сетями… — требовательно раздавалось со всех сторон, стоило ей только выйти, удовлетворённо покивать, слушая отчёт старосты.

Полину поначалу обрадовал энтузиазм селян, и она чуть ли не с материнской гордостью смотрела на людское воодушевление, но по мере того, как с неё требовали всё больше и больше, крича с разных сторон, в чём они нуждаются, восторженно-праздничный настрой схлынул, а чувство тревоги нарастало и требовалось срочно как-то реагировать на оказываемое давление. Ну, что за люди?!

— Дорофеич, голубчик, — громко обратилась девушка к старшему поселения, — солеварня же продолжала работать всё это время?

— Верно, матушка, — настороженно ответил староста, сбавив тон и применив новое обращение. Уж больно похолодел взгляд хозяйки.

— Подай мне отчёт и доход, — потребовала она, стараясь смотреть в упор только на Дорофеича.

— Дык, неграмотный я… — староста оглянулся, ища поддержки односельчан и те зашевелились, что-то там невразумительное загудели…

— Неси тогда все деньги, что выручили за соль, я сама посчитаю мне причитающееся, — не обращая ни на кого внимание потребовала баронесса.

— Дык, как же это? — растерялся староста, а все замолчали.

Со всех сторон на Полину устремились напряженные взгляды, и ей показалось, что селяне решают, не закопать ли её сейчас или погодить до темноты. Ощущение опасности придало силы и она, распрямив плечи до боли, твёрдо произнесла:

— Точно так, как делал это королевский управляющий, — и для убедительности повторила жест короля, стукнув кулаком по раскрытой ладони, мол всё сказано и точка!

— Э, мало там… чего считать-то? — невнятно пробормотал староста, не желая сдаваться.

— Значит, быстро управлюсь, — отрезала Полина.

Она медленно обвела напирающих на неё мужчин суровым взглядом, и вновь в упор посмотрела на старосту, пугая его всполохами пламени в своих глазах. Маленькая иллюзия произвела нужное впечатление.

— Ну же, я жду, — напирала баронесса и все почувствовали, что она не отступит. Была в ней мягкость, да вся вышла! Раньше-то ей бабы пожалятся, а она слушает, в положение входит, а теперь прямо за горло берёт!

Дорофеич нехотя отправился в свой дом, оглядываясь, как будто ожидая, что хозяйка передумает, а Полина создала иллюзорного страшного пса и отправила его вслед за ним.

Она не могла следить через иллюзию, что делает староста, но мысленно прикрепила иллюзию к правому бедру мужчины и угрожающе порыкивающий пёс держался рядом, и Поля надеялась, что у неё более-менее получается создавать видимость контроля. Сработала уловка или нет, но денег оказалось несколько больше, чем Полина рассчитывала, хотя отец был прав, считая, что на солеварню не стоило возлагать особых надежд.

Вместе с деньгами староста принёс свиток от налогосборщика, где была проставлена печать о том, что долгов у поселения перед королём нет.

Приняв деньги, сопровождаемая угрюмыми взглядами селян баронесса вернулась в свой домик и достала расчёты отца. Мужская половина поселения могла с утра до ночи толпиться у солеварни и раньше именно это происходило, но рабочих мест там было всего три. Исходя из этих расчётов Полина отложила заработок работников, а кто кому по-семейному помогал в варке соли — это они уже пускай сами разбираются.

Мужчины не расходились, и даже женщины перенесли все свои дела поближе к сборищу, чтобы послушать разговоры. При этом они кидали такие колючие взгляды в сторону домика Полины, что ей становилось не по себе.

Может Поля лишнее надумала себе со страху, но больно уж вид женщин был грозен. Когда они улыбались или хотя бы не хмурились, то выглядели обычными женщинами, неухоженными, но женщинами. Сейчас же, низко надвинутые на лоб платки, глубоко посаженные тёмные глаза, со сросшимися на переносице широкими черными бровями, темнеющий пушок над верхней губой, при сердито поджатых губах, одинаковое выражение лиц, создавали впечатление подкрадывающихся ведьм.

Полина поёжилась. Привидится же такое! Но обстановка и вправду сложилась напряженная.

Она догадывалась, что староста и другие мужчины день за днём вели свои какие-то разговоры, наверняка обсуждали её и плавно дошли до того, что сочли выгодным надавить на хозяйку ради получения большего количества благ. Женщины не глухие и тоже размечтались, как богатая (а как же иначе!) барынька будет их всем обеспечивать!

Полина стояла у окна и подглядывала за людьми из-за занавески. Это, конечно, не митинг, но ей хватило, чтобы испугаться. Она понимала, что если упустить ситуацию, то всё может плохо кончиться сначала для неё, потом для этих людей. Похоже, они забыли, что на землях королевства есть законы.

Поэтому, вспомнив всё, что говорил Огневой об обязанностях владельцев земли и людей, поселившихся там, она решительно поднялась, взяла деньги, которые следовало заплатить за работу в солеварне, и вышла.

Все молча следили за тем, как она подходит, а когда увидели в её руках мешочек с деньгами, то лица мужчин вспыхнули торжеством. Они стали переглядываться, подавать друг другу знаки, а кто-то из женщин, сообразив, что мужчины довольны, льстиво захихикала.

— Хочу напомнить вам кое о чём.

Выпрямившись, Полина встала перед людьми и, приподняв подбородок, умудрилась смотреть на всех сверху вниз.

— Я обеспечила вас дорогим инструментом, а это приличное вложение денег.

Она сделала паузу и медленно обвела всех требовательным взглядом. Ей необходимо было вбить эту мысль им в голову.

— Никто из вас ни медяшки не заплатил моему человеку за то, что он научил вас работать с камнем; показал, как правильно возводить дома, ставить печи вместо очагов и окна; мастерить тележки и работать с подъёмником. Я уже не говорю о том, как дорого стоят все те расчёты, которые были произведены для создания схода к воде.

Полина опять замолчала, а потом с усмешкой добавила:

— Думаете, я не видела, как в стороне кто-то пробовал сделать спуск? Три грубых крутых ступеньки и всё, — она развела руками, показывая, что энтузиазм неведомого строителя иссяк.

— Это дед Дорофеича делал, да не получилось у него, — выкрикнул кто-то из молодых, а другой подхватил: — вроде просто, а не подгадать, как надо!

— Да и нечем, — добавил всё тот же молодой.

— Теперь напомню вам, что я уже заплатила за вашу работу и кое-кто остался мне должен ещё за те окна, что получили.

Напоминание о плате не понравилось людям, а Полине стало обидно за отца, который корячился с тяжелеными плитами, перетаскивая их с места на места при погрузке. И ведь она не упомянула ещё о том, что добытый селянами камень, из которого они поставили дома старшим сыновьям, принадлежит ей.

Землевладельцы обычно запрещают арендаторам охотиться в лесу, пилить дрова, потому что это их собственность, которая стоит денег и может в любой момент быть выставлена на продажу, а камень Скальной гряды — такая же собственность Полины.

Она видела, что жизнь здесь трудная и не поднимала вопрос о вольном использовании селянами вручённой ей собственности, даже официально разрешила охоту, ожидая, что с ней расплатятся дичью за окна, но, кажется, её действия посчитали слабостью и глупостью. Но об этом в другой раз, а сейчас:

— Староста, ответь мне, сколько стоит инструмент, который вы привели в негодность за эти месяцы?

— Дык, работали же… — уже почуяв куда ветер дует, заюлил Дорофеич. Долгов боялись все!

Полина кивнула, соглашаясь, что все работали, но в данной ситуации не надавить она не могла:

— Значит, я потерпела из-за вас убытки. Скажи-ка мне: если бы ты нанял мастера построить дом, а он пришёл бы с пустыми руками и попросил у тебя твой инструмент, испортил бы его и сказал, что дело житейское. Ты как бы поступил?

— Не заплатил бы ему за работу и оставил бы у себя отрабатывать долг, — буркнул староста.

— Ага, значит, мастер ещё и должен тебе остался бы! Так доколе простирается ваша жадность? Я честно расплатилась с вами плитами за работу на скале. Ты узнавал, сколько они стоят?

— Узнавал.

— Скажи мне, щедрая была оплата? Сколько лет каждой семье пришлось бы не пить-не есть, чтобы скопить денег на плиту? — повысила она голос.

Староста молчал.

— Помимо того, что я дала вам новую работу, в этом году не взяла с вас плату за проживание на моей земле. К тому же теперь здесь есть подход к морю и это уже изменило вашу жизнь к лучшему, а вы решили обмануть меня с солеварней, да ещё горланите о том, что я вам кругом должна!

— Дык, по недоразумению… — пробормотал староста.

— Я не понял, — раздался голос одного из бородачей, — она даст нам денег или нет?

— Вот плата главам семей за работу в солеварне! — Полина потрясла мешочком перед носом мужчин и высыпала монеты в подставленные ладони Дорофеича.

Потом на глазах у селян вспыхнула иллюзорным огнём и выкрикнула:

— Вы мне не нужны! Я найму себе новых рабочих! — развернулась и ушла… но не совсем. Ушла иллюзия, объятая гудящим огнём, а спрятавшаяся за кустами Полина осталась, чтобы послушать, что её неспокойные селяне решили.

— Значит, деньги она всё же дала! — прозвучал всё тот же голос, который не успевал улавливать суть препираний.

— Да умолкни ты! — шикнул другой. — Это деньги за соль.

— Их много. Нам никогда столько не платили, — не давал себя заткнуть тугодум.

— Батя, — услышала Поля чей-то хрипловатый голос и вытянулась посмотреть: здоровенный парень с кучерявой бородкой обращался к непонятливому. — Баронесска-то хорошая, зачем мы её пугали? Она с нами честь по чести, а мы как разбойники.

— Цыц, сопля! — ругнулся староста.

— А ты моего мальца не затыкай! — взревел тугодум. — Я, может, поглупее тебя, да только при новой хозяйке мы себе дома построили, печки поставили, как в барском доме. Всю зиму тепло было и не дымно!

— Тебе тепло было, потому что ты пахал, не разгибая спины! — угрюмо заметил третий глава семейства.

— А хоть бы и так! Я работы не боюсь. Всё лучше такую красотищу создавать, чем дома в духоте сидеть день изо дня старческий пердёж нюхать.

— Сид прав, — нехотя буркнул третий старосте. — Отстроились, не голодали, деньжат заработали, — он повёл подбородком на те монеты, что Дорофеич продолжал держать в руках. — Давай, дели.

Полине не было видно, что там происходило, так как она боялась ближе подходить, но, похоже, все принялись по очереди разбирать монетки.

— Хватит ли этого на хорошую лодку? — вслух задумался Сид.

— Нет, бать. Вот если всё соединить обратно, то хватило бы, — влез молодой, и все враз загалдели.

— Самим смастерить…

— На наших водах абы какая лодка не подойдёт, а как правильно, мы не умеем…

— А если…

— Да не…

— Тихо! Вы вот что подумайте, — прервал всех староста. — Если сюда придут другие рабочие, то разрешат ли нам пользоваться сходом к воде?

— Точно, хозяйке мы больше не нужны!

— А зачем мы дома строили? Теперь всё оставлять? Одной охотой не проживёшь, да и налог королю и хозяйке не с чего станет платить без работы, — обеспокоенно подали голоса молодые.

— Эх, дурачье! — влез один из стариков и опираясь на палку, встал в середину. — Земля её, камень её, она нам ничего не должна. Из-за жадности Дорофеича мы хозяйке плату за проживание не отдали, а она нам её простила.

— Дед, вот вроде бы верно ты говоришь, да только как же так, мы здесь родились, всю жизнь жили, как наши отцы и деды, а теперь что же?

— Наших предков привёл сюда первый рыцарь. Он освободил землю от эльфов, предоставил защиту, а прадеды начали добывать соль. И так было всегда. Вот и баронесса сражалась, а тебя не трогали, у родного очага оставили, — старый потряс палкой, норовя огреть ею кого-нибудь, но все посторонились. — Забыли вы, что господин маг говорил? Ей эти земли за боевые заслуги дадены, — стукнул он палкой по той самой земле. — Сидите здесь, даже не знаете, что этой зимой всё королевство голодало из-за войны с эльфами, а сколько простого люда погибло? А вы хуже крыс!

— Так чего же ты раньше своё слово не сказал? — взъярился староста.

Полина слушала с интересом и чувствовала себя неловко. Вроде она защищалась, но не по-человечески получалось угрожать людям, которые тут испокон веков. И вот как так получилось, они создали конфликт, а у неё душа болит?

Заметив, что дети слишком расшалились и вот-вот столкнутся с ней, Полина отступила ближе к своему дому. Убивать её не будут и в мыслях нет у них такого, а остальное… дело житейское, разберутся.

Разобрались. При следующем разговоре староста намекнул ей, что хорошие землевладельцы не гонят со своих земель людей, а наоборот, всячески привечают, на что Поля ответила, что землевладельцы привечают ответственны крестьян и добрых мастеров, чтобы получить плату за проживание. На эти деньги в лихую годину хозяева земель собирают отряд и идут воевать! Тогда Дорофеич со всем почтением предложил плату, а девушка напомнила, что освободила их на этот год…

И вот, набивая себе цену, они всё же пришли к соглашению, что им повезло друг с другом. Селянам с такой доброй затейницей хозяйкой, а хозяйке с работящими тружениками. Все выдохнули, и обстановка разрядилась, а Полина после конфликта стала привечать семейство тугодума Сида за его совестливость.

С каждым днём становилось теплее. Поля с радостью поглядывала на молоденькие листочки перезимовавших саженцев, на набухшие почки розовых кустов и каждое утро распределяла работу женщинам в своём саду. Сделать надо было многое: вскопать огород под овощи, выровнять дорожки между грядками, а прогулочные дорожки выложить каменными плитами, которые надо ещё отобрать среди груды камней и принести. В планах было ещё посадить клубнику, вскопать поле под картошку, посеять цветы, подкормить и защитить от сильных ветров молоденькие плодовые саженцы, подготовить места для новых посадок. На должность садоводов она взяла жену Сида и её старшую невестку, положила им небольшое жалование, учила всему, что требовалось, а им уже помогали остальные члены семьи, коих набралось немало.

Одновременно с приятными садовыми хлопотами Полина приглядывала за продолжением работ в будущем порту.

Сделано было много, а несделанного ещё больше! Теперь, когда уже было от чего отталкиваться, Поля сама могла рассчитать и расчертить новый фронт работ. Быть может, она по незнанию не сумеет учесть специфические мелочи, но основные работы ей понятны, картинки старых и новых портов перед глазами, а значит, можно дерзнуть.

Теперь всё приобрело размах и рабочих рук не хватало. А Поля ко всему прочему затеяла пристроить к дому террасу. Ей катастрофически не хватало места в доме, и летняя кухня с обеденной зоной разгрузили бы внутреннее помещение, где она каждый вечер работала со стеклом.

Выезжая на закупку строительного материала, Полина неожиданно познакомилась с управляющим родового замка генерала Томаша. Он сам подошёл к ней, представился и объяснил свой интерес.

— Госпожа, мой хозяин… точнее хозяйки, затеяли ремонт и нам требуется камень… много камня. Я слышал, что он у вас есть, — и хитро так смотрит.

— В принципе так же, как и у вас, — насколько Полина знала, высокий скалистый берег продолжал идти через все земли генерала, и он мог бы поступить так же, как она.

— Видите ли, у старой графини, как и у её невестки нет желания усложнять себе жизнь. Им всем проще заплатить за готовые каменные блоки, чем поручать мне закупать подходящий инструмент для людей, обучать их работе или искать бригаду каменщиков. Сам граф уже рычит, так сильно надоела ему затеянная женщинами стройка и… — управляющий многозначительно посмотрел на усмехающуюся баронессу.

— Я бы рада вам помочь, но у меня мало людей… — вкрадчиво произнесла она.

— Я помогу с этим.

— Нет телег… — склонив голову набок, назвала она следующую проблему.

— И это не проблема.

— Хм, — Полина более внимательно посмотрела на мужчину и уже открыто, понимающе улыбнулась.

Похоже, генерал совсем мух не ловит!

Его управляющий готов задействовать ресурсы Томаша и заставить его заплатить за это.

— По какой цене вы готовы покупать у меня блоки и сколько я должна буду вернуть из этой суммы вам?

— О, я рад, что мы сразу поняли друг друга, — расцвёл мужчина.

Они долго совещались, обговаривая разные мелочи. Полину устраивало, что её причал разрастётся и она на этом ещё заработает. Надо было только всё ещё раз как следует обдумать, чтобы не получить в итоге обрыв вместо набережной, а то получится как в поговорке: сила есть — ума не надо!

А генерал со своими родственницами… ну что ж, сам лопух. Денежки — они счёт и контроль любят, а если он их не бережёт, то чужие люди и подавно не станут это делать.