Глава 3
Изнывая от жары, установившейся в последние несколько дней, Полина сидела на скамеечке в королевском садике, и обмахиваясь плетённым из крашеной соломы веером, украдкой наблюдала за эльфами. Они её нервировали, и больше всего на свете девушке хотелось исчезнуть, но приходилось ждать аудиенции у герцога.
— А всё-таки они такие душки! — тихо пискнула юная фрейлина своей подружке.
Полина даже не стала оглядываться, чтобы напомнить о том, как эти «душечки-пусечки» прошлым летом уничтожали людей.
Две подружки, сидящие рядом с ней, щебетали без умолку и поражали наивными рассуждениями. Но самым обидным для Полины было осознание того, что ещё год назад она была почти такой же милой наивняшечкой. И ей стоило бы проявить снисходительность к девочкам, которые ничего страшнее строгого родительского взгляда в своей жизни не видели, но общая обстановка доводила до кипения.
Королевский сад занимал от силы пятнадцать соток и в нём сейчас «беззаботно» прогуливались все придворные, сновали «занятые делом» слуги, следили за порядком стражи… а всё из-за ушастых снобов! В общем, знатное столпотворение получилось!
Предварительные переговоры короля с представителями отдельных кланов закончились успешно, и теперь знатные эльфы при полном параде явились во дворец, чтобы подписать соглашения.
Полину всё это не особо волновало. У неё забот было выше крыши! Ей пришлось всё-таки купить лодку селянам хотя бы для того, чтобы они провели тщательный замер глубин вблизи гряды и полноценно обследовали подход к набережной. Работы на Скальной гряде приобретали размах, и ошибиться было нельзя. Поля хотела убедиться, что набирающий обороты проект порта не рухнет из-за неправильной оценки исходных данных. Она сама залезла в новую лодку и следила за замерами, готовясь составлять карту опасных точек подводного рельефа, но беспокойство оказалось напрасным — никаких подводных скал, мелей, зарослей водорослей не оказалось. Путь для кораблей был чист!
Управляющий Томаша оказался хватким мужчиной и через пару дней после его разговора с баронессой прислал первый десяток рабочих. Инструмента им дали не на всех и Полина организовала для прибывших посменную работу.
Одни размечали будущие блоки, делали подготовительные насечки, другие уже непосредственно откалывали камень, третьи взялись мастерить тележки, чтобы катить отколотые заготовки наверх, четвертые доводили блоки до ума, сглаживая неровную поверхность камня, пятые ловили рыбу и занимались организацией быта. И если с теми, кто занят непосредственно работой, всё было понятно, то бытовики вызывали вопросы. Но баронесса настояла на необходимости сменных дежурных, видя, что графский управляющий платит людям копейки и не озаботился их прокормом. У рабочих с собой было вяленое мясо, сухари, сало, мешочки с крупой, у кого-то даже маленький бочонок с квашеной капустой, но разве это еда для вкалывающих целыми днями мужчин?
Люди-то обрадовались тому, что появилась хоть какая-то возможность заработать, потому что осенью каждый должен был заплатить налог за проживание, и если этого не сделать, то повисал долг, а на него накручивались проценты, забирая надежду когда-нибудь финансово встать на ноги.
— Госпожа, должник не может поменять место жительства, — печально объяснял ей один из прибывших рабочих. — Мы сами виноваты, что в лучшие годы не уехали в город или на другие земли. Знаете же, как бывает? — вздыхал мужчина. — Пока всё хорошо, то страшно искать лучшее, а когда каждая монетка на счету, то ещё страшнее куда-то податься. Тут хотя бы знакомые с детства соседи, дом, огород, лес… с голоду не умрёшь, а на чужбине неизвестно, как сложится. А потом вдруг оказывается, что уже и не можешь уехать, потому как долги хуже оков, да ещё тяжелеют год от года.
— Не думала я, что Томаши такие плохие хозяева, — покачивала головой Поля.
— Бывает и хуже, — вздыхал рассказчик. — У нас хоть отродясь бесчинств не было. Живём спокойно, а это дорогого стоит.
Полине пришлось призадуматься над рассказом рабочего и присмотреться ко всем прибывшим. Они отличались от её людей. Её селяне понаглей. Они привыкли к свободной жизни, успели взрастить в себе подобие спесивости по отношению к другим, но на самом деле в сноровке и знании жизни уступали людям Томаша.
Впрочем, как её селяне уступали графским селянам, так последние не могли сравниться с более деловыми горожанами или держащими нос по ветру трактирщиками, которых встречала Полина. И дело было не в человеческих качествах, а в приспособленности к жизни, к умению анализировать и строить планы, в способностях менять свою жизнь в соответствии с новыми обстоятельствами.
Впервые Поля так ясно осознала, что этими людьми надо руководить, что их надо вести по жизни, направлять. Вот она и занялась организацией им на пользу и себе во благо. Разбила на бригады, распределила работу и время смен. Ей не надо было, чтобы куча мужиков, дожидаясь своей очереди взять в руки инструмент, болталась у неё на виду, гадила где попало и конфликтовала с местными, а поводов для этого появлялось много.
Взять хотя бы пасущихся лошадей, ожидающих загрузки телеги или трудности с водой, которая необходима животным и людям, или места под разведение огня для приготовления пищи… Да что говорить, чужие поблизости всегда раздражают, а тем более, когда страшно, что они отнимут работу. Графские людишки вон за гроши трудятся, как ненормальные пашут, а узнают, сколько баронесса заплатила своим, так вообще бешеными в работе станут, лишь бы она обратила внимание на них, позвала…
Полина постаралась всё предусмотреть и контролировала всех. Она озвучила правила работы и проживания на Скальной гряде, максимально внятно разъяснила, что делать и как, разделила работу между своими и чужими.
Когда управляющий пригонял ещё рабочих, торопясь получить как можно больше блоков, то «старенькие» уже сами объясняли новеньким, как колоть камень, как поднимать его, ровнять, сколько грузить на телегу и каким образом устроен временный быт на землях хозяйки гряды. А Полина каждый вечер создавала для рабочих иллюзию будущего порта, которая помогала понять, где и сколько нужно брать камень дальше.
С человеческим ресурсом Полина разобралась быстро. Никто не оспаривал её права командовать, и это сильно облегчало любые рабочие моменты. Более того, покладистость людей позволила ей облегчить им жизнь.
Её селяне продолжали строиться и расселяться, лепя новые домишки впритык к ранее построенным, экономя место из-за налога на отдельный дом и делая вид, что это всего лишь расширение старого. Ещё поводом к экономии была надежда не топить дом хотя бы осенью и ранней весной за счёт общей тёплой стены. То есть родители у себя топят, а отделившиеся дети пользуются отголосками тепла.
А пригнанные рабочие помимо собственно работы с камнем учились рыбачить, с любопытством смотрели на разворачивающееся обустройство захудалого имения.
Им было удивительно, что баронесса не сидит на месте. Утром её видели бегающей по будущему саду и раздающей указания женщинам, после она мчалась проверить работу мужчин и соблюдение очерёдности на пользование лодкой, далее следила за погрузкой каменных блоков и записывала, сколько их, разбиралась с возникающими вопросами, частенько ездила в ближайший город за покупками для своего имения, переговоров с какими-то важными чиновниками, а по приезду нагружала своих новой работой, возилась с ними, как с детьми малыми.
Графские люди смотрели на местных с завистью. Они бы не чесали в задумчивости лохматые головы, не зная, как поставить столбы для магического освещения, как выровнять образовавшиеся за день колеи на площадке, как покрасить террасу у баронессы или зачем ей нужны ровные доски для смешной оградки сада, которую посчитали баловством… Люди графа тяжко вздыхали, смотря на такое разнообразие работы — и вгрызались в камень, вкладывая всю накопившуюся обиду за неустроенную жизнь.
У Поли же голова шла кругом от навалившихся дел. За бытом людей присмотри, их работу проконтролируй, себя накорми, а ещё мысли в кучу собери и не забывай вечерами делать украшения. Хотя работа со стеклом как раз упорядочивала мысли и успокаивала нервы. И ей казалось, что она справляется, особенно когда нижняя площадка разрослась и продолжавшие работать там люди уже точно не помешали бы разгрузке или погрузке гипотетических кораблей. А уж когда по велению Полины по краю гряды установили столбы с купленными ею магическими огнями, она ждала только барышей.
И вот, её порт сияет приглашающими капитанов кораблей огнями, завлекая их на постой, и первые ласточки не заставили себя долго ждать и даже готовы были разгрузиться, дабы не тащиться в Забродный, но сразу же всплыли проблемы. Их надо было срочно решать, и требовалось присутствие хозяйки, а она вынуждена была приехать в столицу, чтобы передать на продажу украшения, потому что денег снова не было, а без них ничего не сделать и все работы встали.
И ладно бы только деньги, но оказалось, что порт надо зарегистрировать и подписать кучу соглашений. Ещё не было ясности, решатся ли капитаны разгружать у неё свой товар, так как на разгрузке их миссия не заканчивалась, и им предстояло транспортировать груз дальше по новому сухопутному маршруту и Полине надо было организовать всё необходимое для этого, а тут оказывается ей требовалось пообещать королю прибыль. Это бесило.
Пугало то, что для гордого обозначения Скальной гряды портом требовалось сделать ещё невероятно много, о чем ранее Поля не успела задуматься и злило, что проект перестаёт быть личным делом. Да ещё эта незапланированная поездка, отнимающая не час, не день и не два, тогда как именно сейчас никак нельзя было покидать имение, ведь сезон хождения кораблей по здешнему морю короток!
Баронесса теребила в кармане хрустальную каплю, из-за которой ей казалось, что эльфы с каким-то подозрением смотрят на неё и злилась на Бишопа, герцога и двух кудахчущих рядом дур.
— У вас такой взгляд, что страшно подходить, — услышала она наконец голос герцогского слуги. — Идёмте, его светлость ждёт вас.
Полина подскочила, сложила веер и, повернувшись к юным фрейлинам, произнесла:
— Вы такие милые!
— О, спасибо, — польщённые девчушки смутились.
— Если бы вы попались в руки эльфам, то они, пожалуй, даже не побрезговали изнасиловать вас, прежде чем стали упражняться в стрельбе из лука на ваших телах.
— Госпожа Скальная! — осадил её Бишоп.
Поля раздражённо сжала губы и, посмотрев на испуганные личики девушек, извинилась:
— Прошу прощения. Война закончилась и нам надо учиться жить мирно с другим народом, но, барышни, вы намного прекраснее, великодушнее и милосерднее эльфов. Не преклоняйтесь перед ними, не возносите их, обесценивая себя!
Пока Поля извинялась, девчата поднялись и молча слушали её, а когда баронесса Скальная поклонилась, прощаясь, ответили ей тем же.
— Вы мне показались миролюбивой и сдержанной особой, так откуда же столько злости? — сердился Бишоп.
— Эльфы… их так много во дворце. Они ходят, смотрят… мне было не по себе.
Полина хотела замять эту тему. Из-за чертовой капли она боялась нелюдей. Ей не так давно пришлось выпустить в свет ещё одного светлячка-младенца и встретить парочку усталых душ, которые не торопились втянуться в артефакт, часами следя за ней, топя её в злобе и негодовании, но с рассветом они всё-таки нырнули в хрустальный артефакт.
Полине необходима была информация о той вещи, что она получила, но кто мог знать подробности о родовых эльфийских артефактах?
Бишоп понимающе кивнул. Не зря столько стражи было внутри дворца. Эльфы раздражали всех. Те, кто воевал и знал их лучше — ненавидели; а юные фрейлины и восторженные юноши словно с ума посходили, напоказ демонстрируя обожание светловолосым ушастым. В общем, во дворце кипели страсти…
— Вы остановились у Матушки Бон-бон? — направляя гостью в сторону скрытой двери, завёл разговор мужчина.
— Да, господин Бишоп.
— Я вечером занесу вам деньги за украшения. За них расплатились сразу и ждут новую партию.
— Хорошо, — Полина с наслаждением впитывала прохладу, царившую внутри замковых стен.
— Вы задержитесь в столице?
— Не хотелось бы… у меня много дел, а дорога долгая…
— Понимаю. Намекну его светлости, чтобы помог вам с вашими делами и не задерживал.
— О, это подарит мне время, а значит, в следующий раз я смогу привезти больше украшений, — улыбнулась баронесса.
— Прошу вас, — Бишоп открыл двери в кабинет герцога.
— Моя дорогая красавица, — встретил её его светлость.
Поля широко улыбнулась радушному приёму, который оказал ей старик, и поклонилась.
— Не нужно формальностей! — потирая руки, ласково заметил герцог. — Присаживайтесь, а Бишоп принесёт нам сладостей и винца.
— Только не «винца»… — запротестовала девушка, — воды с капелькой лимона или прохладного зелёного чая.
— А и правда. Душновато для вина, лучше чай. Ну, рассказывайте, что вы там у себя учудили!
— Да ничего особенного, — пожала она плечами.
— Ну как же ничего! Целый порт!
— Да что вы! Это слишком пафосно, — замялась она. — Пока ещё ничего не ясно…
— Осенью в ваших краях был человек графа Нессера, и он был потрясён.
По взгляду девушки герцог понял, что это имя ей ни о чём не говорит.
— Граф Нессер — королевский казначей!
Полина благодарно кивнула и про себя обозвала налогосборщика-казначея стукачом. Чем он мог быть потрясён осенью? Или её селяне наболтали лишнего? Впрочем, неважно…
— Так вот, от налогов наше добрейшее величество освобождает ваш порт на десять лет! — торжественно провозгласил герцог и смотрел с таким видом, как будто Полина должна была броситься лобзать ему руки в благодарность.
— Оу, спасибо! — немного растерявшись от напора и удивлённая размером ожидаемой от неё реакции, не нашлась пока, что сказать. Налоги с имения были небольшими, но какими они должны быть у порта? Её облагодетельствовали или крупно надурили?
Его светлость был удовлетворён немного пришибленным видом баронессы и по-отечески велел:
— Но вы за свой счёт должны разместить у себя отряд стражи и мытника.
— Да вы что! — вскочила Полина и, злобно пыхтя, взмахнула рукой, словно рубила путы: — Забудем про порт! Это была плохая идея!
Добродушно-покровительский взгляд его светлости изменился:
— Э, нет, милая моя! Георгу всё понравилось, и в ближайшем к вам городе начато строительство большого рынка, чтобы перспективы нового порта стали основательнее.
Полина молча смотрела на старика и понимала, что с этого момента идея с портом перестала быть забавой, от которой она без риска могла отказаться.
— Ваша светлость, но отряд стражи, мытник… да я сама в конуре живу!
— Стражей присмотрю рукастых, чтобы без дела не сидели, а так… нельзя без них, красавица. Самой-то не страшно среди кучи мужиков жить, да чужих пускать на свои земли?
Она с неохотой принимала каждое слово.
Герцог был прав! Ох, как прав!
Но разместить на гряде ещё людей, которые будут вмешиваться в её дела? У неё же там не всё законно… да даже хуже, она там в последние недели развернула целую сеть незаконных взаимоотношений.
А как иначе? Откуда всё необходимое возьмёшь? Вот управляющий генерала и свёл её с некоторыми важными людьми из ближайшего города, и появились у баронессы ещё рабочие, даже маг, за которого платили горожане. И похоже, не только горожане, но и король!
— А мытник? — убито спросила Поля.
— В этом году он будет только приглядываться и отчёты слать, да подсказать кое-что дельное сможет.
Девушка прикрыла глаза, понимая, что вляпалась. Если обрывать все незаконные связи с городскими чиновниками, которые берут деньги из казны и втридорога оплачивают её камень, идущий как на ремонт дорог, так и на ремонт фасада, и без разницы, что для дороги он не годится и складируется на окраине города, то всё встанет.
Собственно, уже почти всё встало, так как в Полиных карманах оседает совсем небольшая сумма, и она сразу же уходит на оплату самого необходимого.
— Ваша светлость, я прошу, нет, я требую субсидий!
— Чего? Пожалейте старого человека баронесса, не выражайтесь. Я человек простой и научных слов не знаю… или вы выругались? — он шутливо вытаращился на неё.
— Я не выругалась, хотя очень хочется, — буркнула Полина. — Вы взваливаете на меня колоссальную ответственность и забываете, что у меня нет денег, а мой крохотный лес такую ораву людей не прокормит!
— Зато полдесятины с любого дохода на вашей территории останется в вашем кармане. За это стоит порадеть?
— Я прежде протяну ноги с голоду. Для таких больших дел требуется королевская поддержка и не только людьми, а деньгами!
— Но вы на что-то рассчитывали, когда начинали? — хитро прищурился герцог и Полине показалось, что он знает о всех её делишках.
— Поумнела, теперь раскаиваюсь, — прижала руки к груди и состроила покаянный вид: мол, простите дуру, что замахнулась на строительство такого большого дела.
— Нет, нет, я вижу живой взгляд и уверен, что у вас хватит сил осуществить задуманное, — его светлость вновь как-то слишком выразительно посмотрел на неё. — В нашем королевстве так мало людей, готовых сделать что-то заметное и хорошее. Все только о своём благе думают…
— Ваша светлость, мне моё благо тоже дорого, — поняв, что с герцогом можно и нужно договариваться, она воспрянула духом. — Освобождение от налогов — это прекрасно, но было бы неплохо, если бы его величество помог деньгами, — холодный взгляд его светлости заставил поторопиться с объяснениями: — Не на тряпки прошу, а для дела, раз уж вы так верите в меня. Подумайте сами: порт работает только один сезон, а людям надо жить и дальше. А значит, прямо сейчас следует всё продумать… собственно, я уже продумала и пришла к выводу, что Скальная гряда должна стать городом ремесленников. Зерно выращивать там невозможно, огороды выглядят жалко, моя часть леса мизерна и уже опустошена настолько, что потребуется не один год для восстановления численности зверья, а делать ставку на солеварню — это курам на смех. Вот если бы генеральские земли присоединить ко мне?
— Экий у вас аппетит! — добродушно усмехнулся старик. — Томаш — герой войны и муж лесной княжонки! Протяните к ним свои загребущие ручки — и лишитесь их, — предостерёг он. — Значит, город ремесленников? — не ожидая ответа, его светлость пожевал губами, задумчиво уставившись в стену. — Да где вы возьмёте столько мастеров? Я уже не спрашиваю о том, будет ли спрос на их изделия, если они станут мастерить без помощи магов? — и брюзгливо добавил: — Люди на большой земле избалованы и не очень-то уважают наш товар. У нас покупают мёд, орехи, сушёные ягоды, руно, шерстяные платки и носки, магические артефакты… пожалуй, и всё.
— А теперь в ассортимент добавятся эльфийские товары или нет?
— Соглашения о торговле будут подписаны, но как всё получится, неведомо. Ведь из-под палки договор-то, сами понимаете.
Полина расспросила герцога о жизни эльфов, обсудила с ним проблемы имеющегося в королевстве порта Забродного и что она думает сделать, чтобы избежать их на Скальной гряде.
— Фух, устал я, Полюшка, — взмолился его светлость. — С королём я поговорю, а вы пока поживите в столице, дождитесь его решения. Сегодня будет бал, так приходите, — взяв колокольчик со стола, герцог позвонил и нетерпеливо крикнул: — Бишоп! Напиши приглашение моей гостье.
— У меня нечего надеть, — поднимаясь, всем своим видом показывая, что уже уходит, всё же заметила девушка.
— Ваша юность, милое личико и чудесные глазки не нуждаются в оправе. Вы прекрасны! Эх, был бы я помоложе!
Полина поклонилась, поняв, что отказ не принимается. В других обстоятельствах она бы с радостью потанцевала бы, пообщалась с разными людьми и расширила круг знакомых, но сейчас она не готова. У неё всего два платья, и оба дорожных. Одно из них в данный момент на ней, а второе годно только для дороги, причем подальше от столицы. И что делать?
— Ах, да, было бы здорово, если бы вы порадовали наше величество красивой иллюзией, как на параде. В полночь будет аллегорическое представление, но что-то у них не заладилось с бутафорией. Артистов накажут за то, что не оправдали королевское доверие, но замены им нет.
Полина одарила герцога, только что изображавшего милого старичка, сердитым взглядом и буквально вылетела из кабинета.
Про «не оправдавших доверие и наказание» она вняла и ещё раз подумала о том, что если раньше постройка порта была проверкой её сил ради собственного удовлетворения, то теперь над ней повесили дамоклов меч.
Получив от Бишопа приглашение, она пожаловалась ему на проблему с одеждой.
— Могу предложить вам общие платья, предназначенные для гостей, багаж которых задержался, но вас осмеют. Это всё-таки бал, на который приглашены дипломаты разных стран и эльфы.
Поля тяжело вздохнула. Из Бишопа феи-крестной не получилось. День не
задался с самого начала и сидеть бы тихо вдали от людей, чтобы не накликать новых сложностей, но, увы, она не властна над собой!
Подготовка к балу стала сущим наказанием. Полине помогали все постоялицы гостевого дома, попросив взамен рассказа о том, как пройдёт бал.
Началось всё с того, что Поля переоделась в простенький дорожный наряд, села на светлой террасе, решив украсить узкой лентой более приличное платье, а в результате женщины весь её наряд закрыли безумной вышивкой из разноцветных лент.
Теперь дорожное платье, в котором она была у герцога было не узнать. Оно стало необыкновенным, самобытным, но никак не бальным. Женщины в задумчивости разглядывали то, что у них получилось, не зная радоваться или огорчаться, что испортили вещь. Но Полина махнула рукой, выражая то ли одобрение, то ли жестом подразумевая поговорку «семи смертям не бывать, а одной не миновать», и продолжила готовиться к балу.
Она сделала соответствующую псевдо-этническому стилю причёску и, милостиво кивнув сыну хозяйки трактира, который должен был довезти её до дворца на коне, позволила себя подсадить. Она уже смирилась, что вместо кареты у неё конь-тяжеловоз и крепкие руки сына трактирщицы; вместо воздушного платья пёстрое безобразие с претензией на новый писк… (хм, пожалуй, вопль) в моде, а на голове вместо изысканно уложенных локонов — вызывающий начёс, распушённые косички, «хаотично» выпущенные пряди и ощущение птичьего гнезда. Тут, как говорится, «Sink or swim» — «либо тони, либо плыви».
Большая часть знати и гостей проживала во дворце, и у них не было проблем с доставкой себя в праздничный зал. А остальные… Ехали в дорогих массивных каретах, южных колясках, купеческих повозках и даже в телеге, так что напрасно Полина отвергла этот вариант, когда его предложила матушка Бон-бон.
Одно семейство поставило на телегу скамейки и чинно восседало на них. Правда, над ними хохотали, но дама и её дочери шли с высоко поднятыми головами, и никакой трагедии не случилось.
Ну, посмеялись, ну и что с того?
Вдохновлённая чужим примером, Полина намного спокойнее перенесла насмешки над собственным румяным кавалером в простонародной одежде, осторожно снимающим её с коня, над безумно пёстрым платьем и не вписывающейся ни в какие каноны причёской.
Более того, кто-то из местных вельмож предложил ей свой локоть, и она с гордо поднятой головой прошла в общий зал.
— Госпожа Скальная, вы звезда на этом балу! Вы сияете ярче всех! Так редко встретишь девушку, в которой сочетаются красота, ум, талант и воспитание! — заливался соловьём незнакомый кавалер. — Говорят, что вы собираетесь превратить свои земли в золотую шкатулку с нескончаемым запасом монет? — поразил под конец спутник.
— Простите, запамятовала ваше имя? — отпуская локоть мужчины, полюбопытствовала Полина.
— Барон Моховой, к вашим услугам, — смотря ей в глаза, с придыханием представился соловушка.
— Госпожа Скальная! — неожиданно раздался насмешливый голос генерала Томаша. — У вас удивительная для юной девицы тяга к женатым мужчинам.
— Помолвка была разорвана! — резко развернувшись, воскликнул Моховой, и было видно, что он с удовольствием начистил бы морду генералу, но силы были явно не равны.
— Что же так? Не устроило приданое невесты? Так у баронессы и вовсе его нет!
Ах, если бы Полина была мужчиной, уж она бы постаралась превратить в месиво эту самодовольную физиономию!
Что ему от неё нужно? Прицепиться не к кому?
Вот не зря она всю жизнь предвзято относилась к альфа-красавчикам! Таких, как она, они за людей даже не считают.
— Дорогой, — подошла супруга генерала, — ты оставил меня одну! — сердито упрекнула она и посмотрела на Полину как на насекомое.
Это было унизительно. Один оскорбляет, другая… И тут в Полю словно черт вселился! Она вспомнила, как княжонка, стоя на лестнице, обращалась к генералу по имени. Как его там? Нэт? Ну держись, генералище!
— Нэ-э-эт, между нами всё кончено! — патетично заявила она. — Твои преследования неуместны! — и коснувшись двумя пальчиками виска, обозначая своё утомление от происходящего, она как раненная птица, взмахнула второй рукой, чуть выгнулась и бросилась вон.
О, даже если репутация Полины будет испорчена появившимися слухами, она все равно не пожалеет о выходке, вспоминая потрясённое лицо генерала и некрасиво раскрытый рот носатой княгини.
Столкнувшись с недавним кавалером, наблюдавшим произошедшее, она со злой усмешкой шепнула:
— Месть. Пусть повертится теперь как уж на сковородке!
— Ах! — понимающе улыбнулся Моховой, жестом показывая, что злая шутка им оценена, и он будет молчать.
Хотя Полина вспомнила, что она всё-таки магичка, а им дозволено многое, в том числе и романы!
Пока Моховой колебался, порадовать себя подглядыванием за разгорающимся скандалом или отдать предпочтение перспективной пташке, Поля убежала. Мужчина услышал, как молодая генеральша что-то яростно выговаривала супругу, неприлично размахивая руками, и расходилась всё больше, привлекая свидетелей. Он злорадно улыбнулся, понимая, что скандал замечен всеми сплетниками королевства, и лесная дама не только рвёт свою репутацию в клочья, но и из знаменитого мужа делает посмешище.
Когда Полина оглянулась, то увидела, как Томаш перехватывает занесённую для пощёчины руку жены.
«Не всё тебе портить мне настроение!» — удовлетворенно подумала Поля и с самой обаятельной улыбкой влилась в коллектив.
Настроение было возбужденно-сердитое, бойцовое, а сама девушка поймала кураж. На Земле ей доводилось присутствовать на студенческих балах-вечеринках, и там она стояла в стороне. Её никто не обижал, но было верно так же и то, что никто не спешил разгадать загадку тихой девушки, которая спокойно училась и была сама по себе. Заметным и ярким студентам она была неинтересна, а такие же скромники, как она, точно так же ждали, когда их заметят и оценят.
Сейчас повторять своё поведение Полина не хотела. Нравится-не нравится ей здешнее общество — это неважно. Впрочем, было бы высокомерием фыркать на знатных вельмож, не зная их. Люди — они везде люди, в чём-то плохие, в чём-то хорошие…
Лебёдушкой перетекая из одного кружка дам в другой, Полина отвечала на вопросы, интересовалась делами собеседниц, хвалила их наряды, поддерживала их чаяния на этот бал…
Не все были приятны в разговоре, но Поля уверенно заявила о себе, направила появившиеся слухи о порте в более благоприятное для себя русло. Её не полюбили, но она перестала быть чужой, непонятной девицей, от которой неизвестно, чего ждать. А благодаря диковинному платью баронессу Скальную запомнили и сочли отважной особой.
Ни для кого не осталось секретом, что наряд был состряпан на скорую руку. Многие перешивали старые платья или потрошили бабушкин гардероб, составляя из кусочков новый, но чтобы так смело закрыть простое дорожное платье лентами… это… пожалуй, можно отнестись к этому снисходительно, потому что чужестранка оказалась не кичливой, хоть и странноватой. Ну да, магичка, а они все немного со странностями.
И, казалось бы, Полина осталась пришлой, но теперь о ней говорили в иных интонациях и интерес к её делам стал азартным, деля общество на противников её задумки с портом и лояльно относящихся. А юные фрейлины посчитали её новатором в моде и, кажется, для кого-то она стала кумиром.
С кавалерами было сложнее. Полина не привыкла к ухаживаниям. Умение здешних мужчин создавать романтический флёр, прикрывая голый расчёт, поразил её циничностью. Но это взгляд землянки, а для здешних людей всё было нормой. Именно так заключались брачные союзы, и большинство из них со временем становились счастливыми.
Многие из тех мужчин, что выказали ей своё внимание и пели дифирамбы, готовы были взвалить на себя основную часть работы по созданию порта во благо семьи. Мужья-соратники! Так что, наверное, Полине стоило бы призадуматься и присмотреться к тем, кто нашёл её дело перспективным и готов помогать в качестве мужа, но ей необходимо было время. Время для того, чтобы понять, что сама она не справляется, что устала быть одной, что набегалась и хочет нянчится с детьми. А пока этого не случилось, она уж как-нибудь сама!
С госпожой Фейраной они обменялись акульими оскалами, пикировали друг дружку остроумными репликами про эльфов и разошлись, как в море корабли. А для попавшего на глаза расстроенного выволочкой от покровителя юного баронета Ярого у Полины нашлось интересное предложение:
— Не хотите ли рискнуть и стать моим помощником в обустройстве Скальной гряды? Оклад пока небольшой, но всё в ваших руках!
— Так значит, слухи не врут? Вы строите порт?
— Господин Ярый, пока это глухая деревня, но работа начата, и честно говоря, я не знаю, что у меня получится. Этот год станет решающим.
— Корабли со всего света, иноземные купцы, редкие диковинки! — загорелись глаза у юноши.
— Упёртые мужики, мздоимцы, разбойного вида капитаны, нехватка денег, недоверчиво-настороженное отношение от каждого — вот что вас ждёт. Я же жду от вас упорства, сметливости и смелости.
— Я вывернусь наизнанку, но оправдаю ваше доверие! Мне противна жизнь при дворе! — воскликнул паренёк.
— Ох, господин Ярый, только прошу вас, не сжигайте за собой мосты, а то я буду чувствовать себя виноватой, если мой проект окажется пустоцветом, и вам некуда будет возвращаться.
— Сжигать мосты? А, понял! Я все равно буду счастлив заняться делом. Настоящим делом! Да всё, что угодно, только не таскать записочки, не бегать по лавкам, выбирая сладости и притирки для сексуальных утех, — выпалил — и покраснел.
— Ну что ж, тогда вы приняты на работу, — скрывая смущение, произнесла Полина. Какие притирки и зачем? Ей было интересно, но не спрашивать же об этом пацана лет шестнадцати-семнадцати. — Держитесь поблизости, возможно, у его светлости Каменистого уже сегодня будут новости для меня, и я хочу, чтобы вы были рядом. А завтра я жду вас с утра на постоялом дворе «Матушки Бон-бон». Форма одежда походная.
— Вы завтра планируете покинуть столицу?
— Нет, нас ждёт скучная поездка, которая займёт половину дня. В городе же я задержусь ещё на два-три дня, если, конечно, его величество не зарубит на корню все мои инициативы.