Глава 11

Земли баронессы Скальной гряды утопали в снегу, но дорогу по велению баронета Ярого и господина Сундукова чистили регулярно. И это было замечательно, а вот общее положение дел оказалось неоднозначным.

— Матушка, весь камень израсходовали, а новый не добыть. Вторую неделю ледяные ветра не дают носу казать из дому, — жаловался староста, оглядываясь на своих, призывая их к оговорённой заранее поддержки.

Полина только хмыкнула. Подобное общественное недовольство селяне разыгрывали перед ней не в первый раз. Не меняйся жизнь на гряде, так это стало бы ритуалом.

— А моя мастерская работает, — презрительно окидывая взглядом собравшихся, выкрикнул Мишенька, кивая в сторону стекольной мастерской.

«Зря он кипятится. Тут надо держать лицо» — подумала Поля, но баронета все равно поддержала легкой улыбкой, а на своих посмотрела с прищурим: опять, мол, за старое?

— Так там столько жа́ра, что они в рубахах сидят! — возмутился Дорофеич, подталкивая своих, чтобы промычали хоть что-нибудь! Как меж собой горланить, так удержу нету, а перед хозяйкой — робеют. Жалко им её, видите ли!

Ведь все вместе решили, что пока чужаков нет можно поохотиться за шкурками или рыбки половить… надоел этот камень! Долбят-долбят, а бабы за лето чуть ли не вровень заработали!

— Вилантий свет Пашенович, а вы что молчите? — обратилась Полина к Сундукову, видя, что ему есть что сказать.

— Вы, Полинушка свет Аркадьевна, простите мою душу счетовода, но избаловали вы своих людей деньгами. Они у вас получают плату за работу в солеварне и за добычу камней, но работают спустя рукава.

— Врёшь, счетовод! — взревел Сид.

— Молчать! — вскипела Полина, разворачиваясь всем корпусом к своим селянам. — Как вы смеете неуважительно относиться к человеку, поставленного сюда королём?

Сундуков отрицательно качнул головой Виляеву, собравшемуся вмешаться.

— И всё-таки работают ваши люди по-разному, а получают одинаково. Но мне хотелось бы именно при них сказать, что ко мне не единожды обращались крестьяне вашего соседа, прося, чтобы я походатайствовал за них перед вами. Они решительно настроены перейти под вашу руку. Им за добычу камня хозяин не заплатил ни монетки в то время, как ваши сами регулируют продолжительность рабочего дня, норму выработки, при этом они ни копейки не заплатили за вручённый им инструмент, получают зарплату, и без ограничений могут пользоваться добытым камнем, который вы, между прочим, оплатили.

Сундуков говорил медленно, смотрел на селян строго, а Виляев едва сдерживался от негодования. Уж он мир повидал и мог многое этой кочевряжащейся дремучести рассказать, да только поймут ли?

Полине вся ситуация была крайне неприятна. Она понимала, что по здешним нормам балует своих людей, но по земным она их зверски притесняет!

Взять хотя бы зарплату, которую люди получают раз в год! И это не сумма сложенных заработков за каждый месяц, это просто сумма, на которую можно купить что-то ценное для хозяйства. На эти деньги не прожить в течении года, но можно женить сына, купить телёнка или что-то из ценного инструмента, а если подкопить, то приобрести лодку… А живут люди тем, что вырастили, одеваются в то, что сами изготовили.

Поля старалась изменить жизнь своих людей, давала им выбор в работе и привилегии, предоставляла больше свободы, помогала обустраивать хозяйство, но, похоже, не всё она делала правильно, иначе не было бы непонимания и не назрел бы конфликт.

Сундукову она только кивнула, показывая, что услышала его, а вот её селяне смотрели на него волком.

Им нравилась добренькая барыня и, пожалуй, только семейство Сида не забывало о совести, но особого уважения к ней тоже не питало, хотя Полина многому научила женщин этой семьи.

По мнению её селян, настоящей, правильной хозяйкой может быть только жёсткая, властная, представительная женщина, которая умеет держать себя с достоинством, и у которой не забалуешь!

Поля знала об этом чуть ли не с первых дней и пыталась соответствовать подобному образу, хотя бы потому, что ей нравилась основательность, чинность, строгость, но, видимо, она была слишком быстрой в движениях и мыслях, а ещё жадной на время. Ей приходилось совмещать в себе управленца, следящего за работой людей; хозяйку, занятой развитием своих земель и оценивающей проделанную работу, планирующей будущие задачи; творческую личность, создающей красивые вещи.

Как всё это совместить, оставаясь в одном строгом образе?

И она понимала своих селян, которых чуть ли не насильно заставляла перестраивать свою жизнь.

Она видела, что их сознание неповоротливо, но, с другой стороны, пути к лёгкой жизни они просекали сразу! А людей из графского имения не смутила несолидность баронессы, и в отличие от селян гряды они просятся именно к ней.

— Ну что ж, люди мне нужны, — расстроившись из-за всего увиденного и услышанного, а также из-за возникших размышлений, Полина критически осмотрела всех своих. — Надеюсь, что весной к нам приедут мастера, которых я пригласила. Нужно подготовить для них дома с мастерскими на первом этаже, — окинула взглядом стройку и подытожила:

— Работы много. В непогоду можно приводить в порядок те дома, что уже поставлены, а в спокойные от ветра дни готовить каменные блоки и возводить новые.

Наверное, разочарование на лице Полины от выступления селян было столь явным, что все молча разошлись. Впрочем, всем было о чём подумать.

С появлением баронессы жизнь на Скальной гряде ожила. Погода благоволила. Все мужчины включились в работу под руководством Мишеньки и счетовода, а девочек баронесса каждое утро водила в стекольную мастерскую, где молоденький мастер распределял работу.

Этого мастера баронет переманил из городской мастерской по изготовлению рисовых пластин. Юноша прошёл полное обучение, но отделиться от своего учителя и поменять статус подмастерья на мастера не мог из-за нехватки денег.

По просьбе баронета он обработал стекло разными магическими составами, которые использовали для укрепления рисовых пластин, потом попробовал воздействовать другими зельями, что были закуплены у мастера для разных целей — и результат превзошёл все ожидания. Стекло приобретало прочность, приобретало интересный цвет, оставаясь прозрачным, а при комплексном воздействии на него становилось даже немного гибким.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Полина слушала баронета раскрыв рот! Она не ожидала, что стекло станет так восприимчиво к магическому воздействию. То есть, нет конечно, ожидала, так как пример выравнивания дороги был перед ней и это более чем наглядно. Но Поля боялась, что магические зелья пойдут в ущерб прозрачности и слушая Мишеньку была счастлива, что опасения не подтвердились.

А баронет, оценив, какие открываются перспективы у нового материала, сразу же предложил сотрудничество городской мастерской. Мастер, не зная всего, попросил время подумать, а подмастерье, проводивший все опыты, в тот же день переехал на Скальную гряду.

Парень готов был ночевать в своей новенькой мастерской, лишь бы понять, прочувствовать новый материал и его возможности.

Он сумел подобрать добавки, которые снизили температуру нагрева печи, повысил стабильность стекломассы и с ней стало спокойнее работать. Ещё мастер озаботился дополнительной обработкой подручного инструмента, позволяющего делить стекломассу, раскатывать её, вновь помещать в печь, аргументируя тем, что теперь сведён на минимум какой-то резонанс.

Полина одобрила все действия юного мастера, хотя стоимость стекла возрастала из-за покупки магических зелий. Ещё она вновь убедилась, что ей надо учиться понимать хотя бы основы магии, но это дело не одного года. А пока, внимательно проследив за работой мастера, она выделила мелкие подготовительные этапы, требующие терпения и вот для реализации этих этапов она привела ему помощниц.

Каждой девочке было поручено заниматься чем-то одним.

В результате такой помощи печь загружалась полностью и работала без остановок. Юный мастер приглядывался к девочкам, чтобы выбрать себе настоящую помощницу, которой можно доверить целиком подготовительную работу с дорогими зельями.

Полина тоже присматривалась к помощницам, отмечая их старательность, болтливость, сноровистость и сообразительность. Ей хотелось найти себе учениц, но ни в одной из девочек она не видела творческой искры, впрочем, как и стекловар.

Их можно было чему-то научить, но каждая из них мечтала покрутиться на виду у мастера и тех мужчин, что приходят к нему, и выйти замуж за доброго молодца. А ходить куда-то и работать — это девичье баловство. Так рассуждали девочки от одиннадцати до семнадцати лет, что каждую свободную минутку собирались стайкой и делились своими впечатлениями, мечтали о лете и появлении новых людей.

Погрузившись в работу, едва не пропустили празднование нового года!

Местные отсчитывали новый год по осени, а вот Полина не могла отказаться от зимнего праздника.

Столы накрыли прямо на улице, а вокруг устроили кострища, из которых баронесса время от времени растила иллюзорных огненных зверей. Получилось необычно и весело. После застолья Полина устроила иллюзию потрясающего фейерверка и небольшое сказочное представление по мотивам сказки «Морозко».

Восторженные и счастливые лица людей были ей наградой. Как мага её уважали все! Сколько непонятного было показано и объяснено при помощи иллюзий, не счесть. Ни на словах, ни на чертежах не покажешь всего, а при помощи иллюзии можно воссоздать любую работу и поэтапно наглядно показать её. Никто не догадывался, чего это стоило Полине. Ей приходилось дотошно вникать во все мелочи, чтобы потом создать поучительный видеоурок.

Ближе к весне хозяйка Скальной гряды зачастила в город, чтобы приглядывать за строящимся рынком. По её советам рынок приобрёл квадратную форму, включив внутрь себя складские помещения.

Для покупателей предназначался внешний периметр квадрата, а для купцов вся внутренняя часть, где должны были расположиться склады и могли разъехаться одновременно десятки телег.

— Вы слышали новость? — заговорщицким тоном поинтересовался у неё градоначальник в один из её приездов.

После того, как она предложила прикрыть ему своё воровство построенной ею дорогой, он изъявил желание лично познакомиться с баронессой и теперь всегда привечал её.

— Возможно, — кокетливо улыбнулась она грузному мужчине. — Какого рода ваша новость?

— Это очень личная новость, но мы все сильно переживаем за семью графа Томаша, поэтому в курсе событий, — витиевато начал градоначальник.

Полина одобрительно посмотрела, желая поторопить — градоначальник не был ей симпатичен. Но этот человек был прост и понятен, что устраивало её.

Территориально город принадлежал семье Томаша, но ещё со времён его деда повелось, что главы рода не лезут в городские дела. Дед был воином и переложил обязанность управления городом на выбранного людьми всеми уважаемого человека. Уже давно выбирали вовсе не самых честных и справедливых людей, но традиция укрепилась глубоко.

— Так что же случилось? Генерал должен был стать отцом… надеюсь, что с его женой и ребёнком всё в порядке.

— Оу, — закатив глаза, протянул мужчина и, беря Полину под локоток, громко зашептал: — Дикая княжна разродилась — и укатила на Большую землю!

— С маленьким ребёнком по зимним дорогам? — опешила Поля, высоко подняв брови.

— В том-то и дело, что ребёночка она оставила нашему сиятельному. Она же на свадебном обряде обещала своему отцу, королю и графу родить наследника — и обещание своё выполнила! — торжественно объявил градоначальник, как будто сообщал о большом выигрыше в лотерее.

— У меня в голове такое не укладывается, — пробормотала Полина, отрицая новости. — Так что же, генерал до сих пор в столице, да ещё с младенцем на руках?

— Там, наш родимый, — вздохнул градоначальник. — А сюда на днях прикатила графиня-мать, денег просила в долг, — тон его изменился и теперь мужчина походил на сплетницу-ворчунью. — А откуда у меня? — неожиданно воскликнул он. — Вы же знаете, после проверок одни мыши в закромах!

Поля не поняла, мужчина досадует, что не стал кредитором графини или рад тому, что у него был повод отказать ей и не вписываться в невыгодное кредитование.

— Да, сочувствую, — растерянно ответила баронесса, никак не могущая переварить новость о побеге Кэриты Томаш.

— Ужасная женщина! — бухтел градоначальник.

— Наслышана, — кивнула Поля, продолжая думать о жене генерала.

— Милейшая госпожа баронесса, а как у вас дела? — заискивающе, со всем почтением спросил он хозяйку гряды. — Быть может, мы объединимся и пополним наши кошельки? — под конец его тон стал заговорщицким, чем вызвал улыбку у собеседницы.

— Дорогой мой господин градоначальник, если мы сумеем с вами заполнить наш рынок разнообразными товарами, то город ждёт процветание, ну… и нас с вами.

— Я всё помню: идеальный порядок и честность, чёткие и понятные льготы купцам, вежливая стража… Всё возьму под контроль, но нет ли у вас каких идей, которые можно было бы реализовать прямо сейчас? У меня жене совсем нечего носить, а ведь летом нас ждут на королевском балу!

— Как здоровье вашей уважаемой супруги? — растянула губы в вежливой улыбке баронесса.

— Хорошеет моя Викулинушка. Всё так же округла и румяна, как в молодости.

— Такую красавицу и вправду надо бы наряжать да гордиться ею, — поддакнула Поля, вспоминая необъятных размеров женщину, но при этом миловидную. — Что же касается свежих идей… я пришлю к вам своего помощника баронета Ярового. Он привезёт вам новый материал для окон. Он прозрачен, как чистейшая вода! Присмотритесь! Думаю, что это очень перспективное новшество, и каждый уважающий себя градоначальник сочтёт своим долгом позаботиться о своих людях и поставит новые окна в служебные помещения за счёт королевской казны, — Полина чуть приблизилась и таинственно прошептала: — О цене договоримся без посредников.

— Спасительница вы моя! Буду ждать вашего человека.

Полина чувствовала себя искусительницей, но таким людям, как градоначальник, нельзя по-другому предлагать продвигать новый материал. Зарубят всё на корню, если не почуют выгоды для себя.

По возращении домой Полина сразу отправилась к Мишеньке, чтобы обговорить цену на стекло. Надо было посчитать и решить, какую делать наценку для себя и сколько можно добавить для градоначальника, но при этом чтобы и король не обиделся, если что!

Баронет слушал её, раскрыв глаза! Он не понимал, зачем надо идти навстречу мелкому жадному человеку, если баронессе покровительствует сам принц и герцог Каменистый.

Пришлось долго объяснять ему, что покровители далеко, а здесь многое зависит от таких вот «мелких» людей. И вообще, если встаёшь на купеческую стезю, то надо бы смирить свой гонор…

После долгого вразумления она отправила баронета к градоначальнику, надеясь, что тот сразу закупит первую партию стёкол, ради нарядов для своей жены, и не ошиблась.

Получилось даже всё намного лучше. С лёгкой руки градоначальника стекла были поставлены в здании нового рынка, а вскоре подтянулись градоначальники из других городов, желающие заменить в ратушах своих городов рисовые пластины на современный материал и заодно подзаработать.

Вот так и получилось, что продажа стекла шла в частном, порой с использованием пароля, порядке.

Весна долго не могла прогнать зиму, а потом за неделю сошёл снег, на опушках появились жёлтые головушки мать-и-мачехи, а следом одуванчики. Лилианэ ожил, стал чаще выходить из дому, покидая полюбившийся мягкий диван.

Эльф благосклонно оценил изменения в пристройке, которую он занимал и неожиданно для Полины продолжил благоустраивать помещение. Он оказался искусным резчиком по дереву и целыми днями вырезал шкатулки, наличники для окон и дверей, скамьи, спинку для кровати и по мелочи.

Но как только потеплело, он стал посвящать всё свое время растениям. А ещё его любимым занятием для него стало наблюдение за льдом на море. Лилианэ казалось, что нет ничего нагляднее торжества тепла над холодом, чем смотреть за отступающим, истончающимся и ломающимся льдом.

Как только просохли дороги, на земли Скальной гряды потянулись рабочие и переселенцы.

Рабочие добывали камень, продолжая формировать облик будущего порта. Почти всё добытое уходило на стройку на месте.

Королевское вспомоществование при таких темпах работы быстро закончилось, но продажа стеклянных квадратиков в разные города помогала держаться на плаву.

А вскоре приехали ученики мастеров плотников. Полина ничего конкретного не говорила Сундукову и Мишеньке о результатах своей зимней поездки по городам. Она боялась обнадёжить их, а потом увидеть их разочарование, потому что в поездке к ней относились по-разному.

Были те, кто не желал даже слушать её, были те, кто не верил, и совсем мало оказалось тех, кто хотел бы рискнуть и довериться, правда, и они всё больше хмурились, слушая её, поэтому Полина ни в чём не была уверена.

Приехавшими оказались взрослые семейные мужчины, которые так и не смогли уйти от своих учителей, потому что не хватало денег купить свой инструмент и продолжали работать в качестве подмастерьев. Знакомая проблема.

Зимой Полина предлагала им дать в рассрочку орудия труда, при условии их переезда. Объясняла, что инструмент не зачарован магами, но сделан на совесть. Обещала, что работы у них будет вдосталь, и этот инструмент подойдет.

Только она ожидала, что приедет одна, в лучшем случае две семьи, настолько скептически её слушали и каждое слово подвергали сомнению, но приехали уже пятеро мастеров, считавшиеся по известным причинам подмастерьями, и возможно, приедут ещё.

Работа была для всех, но привезённого с Земли инструмента не хватало, хотя для каждого гипотетического плотника она привезла по огромному ящику со всяким добром.

Пока выкручивались, раздавая мастерам разную работу. Двое взялись делать рамы для окон, а их уже довольно взрослые дети корпели над эскизами с необычной мебелью, нарисованной баронессой и потихоньку мастерили её. За рамы Полина расплачивалась сразу, а вот мебель дожидалась открытия городского рынка и покупателя средней руки.

Один мастер отобрал себе инструмент для создания деревянной посуды и разной кухонной утвари. Это направление не приносило большого дохода, но было стабильным в продаже. Пока товар копился на складе и так же, как мебель, дожидался своего часа, а баронесса поддерживала эту семью продуктами.

Ещё один мастер после долгой беседы с хозяйкой поместья стал делать игрушки. Он рисковал, потому что забава для детей интересовала только вельмож. Но Полина доказала мастеру, что можно расширить круг покупателей, делая несложные игры, рассчитанные не только на детей, но и на взрослых.

Она имела в виду шашки и домино, головоломки по типу тетриса, башенки из доминошек, которые надо было строить, вытаскивая нижние этажи и перекладывая их наверх, деревянные кубики крестики-нолики, пирамидки из шариков, где победитель тот, кто поставил свой шар на вершину и прочее. Этот товар Полина надеялась продать на Большую землю, так как обыватели там были более обеспеченными. Этого мастера тоже пришлось взять на довольствие, пока он дожидался прихода кораблей.

Ещё во владения баронессы приехал кузнец, но поняв, что артефактора на её землях нет, не остался и устроился в городе. Как Полина ни уговаривала его попробовать поработать, прислушиваясь к её советам, не согласился. Она его не помнила и, наверное, он услышал о Скальной гряде от кого-то из своих знакомых, поэтому получил искажённую информацию.

Город разрастался, и пришлось пожертвовать огородами ради новых улочек. Полине казалось, что всё происходит очень медленно, но на её землях на постоянной основе поселилось уже два десятка семей, не считая временных жильцов, которые планировали обжиться и привезти свои семьи и приехавших рабочих.

По меркам Земли это шутка, а не город, но у города была красивая набережная, выдолбленная прямо в гряде огромная площадь с насыпной клумбой посередине, строится ратуша и казарма, проложены широкие каменные дороги, выстроились ровные улочки.

Виляев набрал пятёрку служивых, которые следили за порядком, сопровождали баронессу в коротких поездках, иногда подрабатывали на добыче камня или ходили в море за рыбой, пока стоял лед. Мишенька и Сундуков обживали кабинеты в недостроенной ратуше — и оба мечтали о секретарях, потому что дел становилось всё больше.

А Полина крутилась, как белка в колесе, но её мысли всё время сворачивали в сторону генерала. Она представить себе не могла, как можно было бросить такого мужчину!

Поля вспоминала свою первую встречу с ним, когда он небрежно предупредил её о том, что Огневой женат. Она тогда обиделась на него, но даже сквозь обиду не могла не отметить его сияния. Таким мужчиной хотелось восхищаться и не только ей. В нем чувствовалась сила и способность вести за собой людей. Его спутники смотрели на него с преданностью.

Это не купишь, к этому не принудишь.

Томаш мог оказаться тираном в семейной жизни, мог подавлять, подстраивая под себя спутницу жизни, но он все бразды правления передал жене и сам пытался подстроиться под неё. Полина была уверена, что это более чем устроило княжну. Она же хотела быть полноправной хозяйкой!

Но самое главное, он её любил! Пусть это был договорной брак, но она понравилась ему, он был покорён ею с первого взгляда. Неужели это не тронуло сердце Кэриты?

Поля видела генерала в последний раз зимой на дне рождения принца. Он тогда пострадал от её рук, но вряд ли она была виновата в его хмуром виде. То есть, виновата, конечно, но в нём будто бы выключили свет, и поразившая её при первой встрече и на параде харизма героя-победителя поблекла. Тогда она не придала этому значения, не до того было, а сейчас поняла, что Томаш выглядел разочарованным в жизни мужчиной.

Когда-то она сочла его небожителем, недоступным для такой простушки, как она, а сейчас…

Сейчас она себя простушкой не считала!

Домашняя девочка-мечтательница осталась, но появились новые слои личности.

Прав был многоуважаемый Шрек из мультика, говоря о себе, как о многослойной личности.

Полина теперь могла быть деловой и дисциплинированной, соблюдающей единожды установленные правила и держась данного слова, а могла рискнуть, всё поставить на кон, эпатировать! Временами ей нравилось быть в центре внимания и покорять сердца окружающих, а иногда она предпочитала уединение и тихое рукоделие.

Это всё теперь была она!

Она как маленькая девочка с удовольствием слушала Сундукова, рассказывающего о мире, в который она попала, и она же была учителем для Мишеньки.

Она стала предприимчивой и хваткой в глазах многих чиновников, а для своих людей оставалась глупенькой из-за своей открытости, и капризной, когда всё-таки настаивала на своём, отвергая возражения об осторожности.

Она горячо спорила с получившим прекрасное эльфийское образование Лилианэ о жизни, о тех путях развития, которые могли бы быть у эльфов, у людей, у объединившихся народов, и о том, что есть.

Девушка испытывала тайную гордость, что эльф теперь общается с ней и задумывается над её высказываниями. А ей нравилось приоткрывать для него горизонты, нравилось испытывать его ум, показывая, что всё относительно.

Так что, серой мышкой теперь её не назовёшь, да и сама она себя больше таковой не считала.

Однажды в тёплый весенний день Лилианэ вынес горшок с проклюнувшимся семечком из своей комнаты и при всех попросил дозволения у хозяйки Скальной гряды посадить мэллорн в её саду.

— Это магическое дерево и его надо любить. Да, любить. Оно, как дитя, нуждается в заботе. Если оно приживётся у вас, то ваша жизнь станет дольше, а дар у тех, кто его имеет, станет сильнее.

Все были в шоке. Чтобы эльф да показал росток волшебного дерева людям? А тут не только показал, а решил посадить его в человеческом поселении!

Лилианэ и сам не знал, зачем это делает. Он посадил мэллорн, хотя в глубине души сомневался, думая, что росток не выживет. Сильные ветра, жаркое лето, студёные зимы… Давно уже никто не сажал мэллорны вне защиты эльфийского леса, где старые деревья опекают молодые, где всегда лето.

Первыми к ростку начали ходить дети. По наущению Сундукова они говорили ласковые слова первым листочкам, поставили заборчик из палочек, чтобы прикрыть малыша от ветра.

Потом потянулись женщины. Мужчины поставили им скамеечку, и они говорили с ростком. Каждая о своём личном, а заканчивая, нежно касались листочка и от души желали вырасти сильным и могучим.

Мужчины посмеивались, но иногда Полина замечала в темноте, что кто-нибудь из них сидит на лавочке возле саженца и смотрит на звёзды.

Росток не погиб. Он выпустил ещё листочек, потом вытянулся и окреп. Лилианэ подпитывал его магией и не знал, что делать дальше.

Он получил семечко от совета и должен был прорастить его для своего клана, но всё это время он жил с людьми. Семечко проросло в доме баронессы, и держать его дальше в горшке было нельзя, однако в клан Лилианэ ещё не собирался возвращаться.

Каждый лишний день ростка в горшке плохо влиял на его развитие. Мэллорн должен расти под звёздами, впитывать в себя разную энергию, обрастать связями на тонком уровне. Лилианэ решился посадить дерево на человеческих землях. Это был шанс для ростка остаться в живых, но то, что мэллорн станет полноценным магическим древом, в это эльф не верил.

Что теперь он скажет совету владык?

Полина собирается в столицу, а ему хорошо бы навестить родной клан. Лилианэ не терпелось пообщаться хотя бы со своими сверстниками, обсудить все те мысли, что заронила в его голову человеческая девушка.

Одному ему было страшновато думать о том, что родовые артефакты, привязывающие душу к родному клану — не что иное, как добровольная вечная тюрьма для души. Мир — это не только клочок земли с мэллорнами, которые с младенчества знаешь наперечёт. Мир — это огромное многомерное пространство, а они своими руками посадили себя на цепь.