Глава 25

Полина настолько обессилила, что не могла даже пошевелиться и отодвинуть от себя продолжающий жечь грудь артефакт. Он касался её лишь краешком, но причинял боль. Что с ним случилось, она не понимала. Сломался? Закончился запас прочности? Чем-то не угодила временная хозяйка? Почему из защитника он стал мучителем?

Раздавленная слабостью в теле, она вяло отмечала происходящее. Всё казалось ненастоящим… как будто актёры бегают и отрабатывают трюки. Только генерал… за него болело сердце, и она старалась не смотреть на него. Иначе внутри что-то невыносимо жгло, побуждало к чему-то… Эта боль мешала спасительной слабости ползти по телу и распространять приятное безразличие.

Когда появились ещё эльфы, то стало смешно. Уголки губ чуть дрогнули и лениво расслабились. Лень. Хотя забавно.

Они тут с Томашем сражались, кулаком в грудь стучали, флаги поднимали, а с ними играли, как с котятами. Всё-таки Поля не создана для серьёзных дел. Ей бы дома хлопотать или обустраивать имение, но вот это всё… она обвела взглядом пещеру и задержалась на тощем светлом эльфе в железном ошейнике, бормочущем что-то и безотрывно смотрящем на неё.

Откуда взялся? Впрочем, оттуда же, откуда и остальные.

«Псих», — брезгливо обозначила она этого типа и перевела взгляд дальше, но сумасшедший упал в обморок и сильно этим разозлил сумеречных.

Вообще-то ничего непонятно. Слабость не даёт разглядеть, кто находится под иллюзией светлых, являясь на самом деле сумеречным, а кто… Полина вернулась взглядом к истощённому эльфу, валяющемуся в обмороке, и пригляделась внимательнее. Уж больно сумеречные заволновались и пиная его, стали поглядывать на неё.

А она что… она сузила глаза, подобралась, и почувствовав злость вместо исчезнувшей слабости, извернулась, пнула стоящего рядом иллюзиониста, что сапогами топтал её волосы.

«Гад!»

Рыча, Поля поднялась. Мерзавец с лёгкостью увернулся, но она сейчас его достанет! Сжав по подобранному камню в руке, (не зря же она валялась тут) кинула один… конечно же, не попала, но это было отвлекающим манёвром, потому что тут же полетел другой камень в другого эльфа. Все отвлеклись, посмотрели на неё, а Полина жахнула иллюзию фейерверка.

Так им, ушастым! Всем без разбора! По ушам и глазам, громом и светом!

Кто-то пытался ударить её, но хрустальная капля ожила и вновь закрыла защитой. Ушастые корчились от грохота и мелькающих вспышек света, взмокшая Полина размахивала руками, дирижируя взрывами и, кажется, что-то выкрикивала, пол в пещере подыгрывал ей, выдавая клубы горячего пара, а Томаш полз к ней и довольно скалился.

Дурдом!..

Всё оборвалось, когда на бессознательного эльфа-дохляка обрушили ведро с водой и он опять что-то забормотал. Хрустальная капля перестала защищать, вновь ожгла, а Полина рухнула из-за вернувшейся слабости.

— Га-а-ды, — простонала она, уже понимая, что кулон блокирует тот несчастный светлый эльф, а на неё саму чуть живые сумеречные кидают проклятия слабости или какую другую дрянь.

Когда-то ей говорили, что у светлых есть единственный глава клана, который знает, как совладать с родовыми артефактами. Кажется, это клан Рассветных бабочек, и глава их клана пропал двадцать лет назад!

Ужасающее коварство, украсть сначала Владыку жреца, а потом начать охоту за родовыми артефактами, при этом усугубляя недоверие между светлыми, чтобы как можно дольше сохранялась тайна об ослаблении всех эльфийских кланов.

Что же нужно сумеречным? Власть над светлыми? Родовые артефакты безусловно имеют огромное значение для дивного народа, но шантажировать себя ими они не позволят. Да и светлые доказали, что в случае войны смогут сплотиться.

Борясь со слабостью, Полина отодвинула от себя кулон и привалилась к подползшему Томашу.

— Баронесса, вы были великолепны, — прошептал он, прилагая излишнее усердие, прижимаясь к ней. Но может это от потери координации?

От его искренних слов у неё на глаза навернулись слёзы. Вокруг хаос и враги, генерал в ужасном состоянии… она не лучше, но ей приятна похвала. А его взгляд, полный восхищения горит… уж не посмеивается ли он над ней?

Скорее всего, она походила на безумную и была безобразна…

— Моя богиня… воинствующая богиня… — выдохнул он.

Полина в шоке замерла, и даже насланная слабость от нахлынувших эмоций отступила. В груди жгло, но не от артефакта, а от волнения и… негодования! Он издевается или это армейский юмор? Они повержены и унижены, валяются, как тряпки, а он… что творит?

Томаш крайне неприлично прижался и как-то странно потёрся о неё, глубоко вдохнул, как будто пахло чем-то приятным, а не выходящим из земли паром, не горячем камнем. Скользнул губами по солёному от пота виску, поцеловал в глаза, которые пришлось зажмурить…

«Что он делает? Что…»

Обхватил рукой её голову и как пиявка присосался ко рту сухими и солёными губами.

Это что? Поцелуй? Он её жуёт!

Ошарашенная происходящим, Полина укусила генерала, а он зарычал и шепнул:

— Взял бы тебя прямо здесь!

«Что?!»

— Плевать на всех! С ума схожу, а ты не хочешь этого замечать!

И вновь так по́шло прижался, что Полина боялась пошевелиться. Шок! Вот он, настоящий шок, когда таращишься, не знаешь, что делать, как реагировать и забываешь, как дышать!

Она ещё надеялась сделать вид, что ничего не происходит, но произнесённые слова… они шокировали… а он продолжал шептать прямо в ухо, да ещё покусывал его!

— Ты для меня слаще всех сладостей! Балдею от твоей нежной кожи… мечтаю прижаться к тебе без одежды…

Полина теперь не дышала, боясь пропустить хоть слово, хотя ухо было жаль.

Но слова… Ужас! Что он такое говорит?

Разве можно так откровенно и бесстыдно?

Но генерала похоже ничто не смущало. Не место для признаний, ни обстоятельства… А она… её словно выбили из любимой раковины и ощущения обострились. Оказалось, что находиться так близко от желающего её Томаша и оставаться равнодушной невозможно. Он наплевал на всё, сошёл с ума из-за неё и этот факт ошеломил, отозвался наиприятнейшим удовлетворением.

Оно ощутимой волной пробежалось по всему телу и затаилось в груди, сладко сжимая сердце. Стало жарко и удивительно легко, как будто ранее на груди лежал груз, а теперь он растаял.

Волоски на теле встали дыбом и, наверное, выделился адреналин, толкающий в пропасть и уверяющий, что надо тоже на всё наплевать, сделать шаг навстречу и не думать ни о чём… да пусть даже себе на погибель, только бы умереть на его руках… но вдруг она потеряет его уважение, поддавшись моменту, а это хуже смерти…

Она с испугом посмотрела на него, чтобы прекратить… и утонула в отражающихся на его лице эмоциях. Ей больше не надо слов. Их души сейчас оказались оголены. Больше не рассуждая и не боясь, не замечая, что слезы омывают щеки, Полина потянулась к нему.

Но тут её магия словно бы обрела второе дыхание, горячей рекой ринулась по телу, изгоняя навешанные эльфами проклятия и девушка потеряла сознание, но её артефакт, получив мощнейшую подпитку, вновь был готов защищать своего носителя.

— Интересно, — констатировал эльф-иллюзионист. — Всё-таки мы мало знаем о людях. Но, время дорого… ведите их в общую. Там на него сразу наденьте ошейник с блокиратором силы!

— Но тот ошейник на…

— Убейте.

Томаш прижимал к себе Полину, тревожно прислушиваясь к её дыханию.

Не перегнул ли он со своими признаниями?

Он давно уже ждал случая, чтобы разбить преграду, которую баронесса тщательно возводила между ними. Сейчас, когда все чувства на пике, когда смерть дышит им обоим в лицо, она сможет отбросить налипшие из-за нанесённых обид страхи, понять и поверить, что он любит её больше жизни и желает! Соврать сейчас невозможно, как и то, что не стал бы он говорить в столь опасной ситуации о неважном.

Нежность к Полине переполняла его. Она сражалась с такой храбростью и отвагой, на какую способен не каждый воин.

Но как же страшно за неё! Как же мучительна мысль, что ей могут причинить вред! Они не понимают, что она прекрасна, уникальна, бесценна, и второй такой нет. Она сокровище… его личное сокровище!

Томаш неистово хотел быть победителем в глазах Полины, он хотел увидеть заслуженное восхищение. Она умна, и как никто другой сумеет оценить его успех. Они вместе влезли в эту авантюру, но он разложит всё по полочкам, вытащит их отсюда, и больше не будет никаких тайн и заговоров.

— Иди давай! — маг иллюзий ткнул человека в спину, увидев, что он чему-то улыбается, держа девушку на руках.

Нэт ожёг его многообещающим взглядом, но эльфа он уже не интересовал.

Многолетняя операция по обретению дома для изгоев, не пожелавших когда-то оставаться со спесивыми светлыми или попавшими под дурман паучихи Ллос тёмными, подходила к концу.

Наконец-то сумеречные смогут открыто заявить о себе и больше не прятаться на чужих землях!

Иллюзионист брезгливо скривил губы, следя за тем, как тащат главу клана Рассветных бабочек и с недовольством перевёл взгляд на человеческого воина. Мощный и непримиримый… это раздражало и восхищало. Человек! Он влез с юной госпожой в их дела и чуть всё не порушил.

Случайность или коварный план?

Человеческая девушка — последняя из носителей родовых артефактов, и её персона уже несколько лет вызывала много вопросов, а теперь она появилась здесь… так своевременно… удача или ловушка?

Эльф пристально следил за Томашем и ему казалось, что с каждым шагом человек наливается силой. Неужели это проклятое место подпитывает его? Надо было дать шанс ученику и узнать, что он хотел сказать, а потом уже…

Пожалуй, даже ошейник-блокиратор не удержит этого человеческого мага надолго, а постоянно контролировать его скоро будет некогда. Решено, как только он положит на алтарь госпожу магиню, то его кровь прольётся во славу Ллос.

Нэт чувствовал взгляд сумеречного и его инстинкты вопили об опасности. Никакого рабства и пыток для него уже не планируется, он видит это по холодному выражению лица эльфа, а значит, надо скорее набираться сил и действовать.

Генерал подул в лицо Полины и девушка вскоре заморгала, открыла глаза, растеряно посмотрев на него. Её милое смущение отвлекло его и не удержавшись, он поцеловал её в нос.

Она смешно сморщилась и широко раскрыв глаза, громко чихнула.

— Ой!

— Полюшка, надо выбираться, — наклонившись, шепнул он прямо в ухо. У Нэта получалось необычайно мягко произносить её имя и чуточку картаво.

Она ответила взглядом, что, мол, рада бы, да как?

Потом вопросительно посмотрела на него и её лицо стало решительным. Он кивнул ей, понимая, что она будет ждать его действий и поддержит.

Улыбнулся. С ней легко.

Помощникам пришлось бы разжёвывать план, а у него нет никакого плана. Есть желание выбраться, а в остальном… разрозненные фрагменты, которые ещё неизвестно как соединить, чтобы выйти отсюда если не победителями, то хотя бы живыми. Она это понимает, как и то, что сейчас должна тихо лежать на его руках, чтобы у эльфов раньше времени не отпала необходимость в нём в качестве носильщика.

Томаш жадно потянул силу из-под земли. Он чувствовал, что внизу огонь… много магического огня, расходящегося ручейками под эльфийским лесом. Это было антинаучно, но огненные потоки наравне с водными источниками словно бы подпитывали лес, и ведьмина пустошь оказалась ничем иным, как диковинным подземным огненным озером.

Это озеро находилось глубоко под землёй, а высушенная и дышащая паром поверхность оказалась вне эльфийского леса, но всё равно оно играло огромную роль в жизни волшебного леса на энергетическом уровне. И кто знает, не в этом ли разгадка вечного лета на землях светлых?

Потрясённый открытием, Нэт смотрел на эльфов и гадал, знают ли они о том, как вообще устроен (работает, существует) волшебный лес?

Скорее всего, сумеречные не догадываются об этом, потому что у них нет огневиков, а светлые?

Наверное, тоже нет, иначе бы отстояли бы ведьмину пустошь у людей. Во избежание недоразумений. Вдруг люди додумались бы устраивать там бани?

Нэт хмыкнул. Про бани никто не додумался, но просто там не было Полины, а она обязательно предоставила бы королю проект по использованию негодной земли! И кто знает, до чего доковырялись бы люди, и чем это закончилось бы для дивного леса и вообще для магии их мира.

Он окинул девушку ласковым взглядом и приподнял повыше, чтобы губами коснуться её виска. Ему хотелось поделиться своими чувствами, которые бурлящая под ногами родная магическая энергия усиливала.

Не вовремя всё это, но чувства переполняли его и требовали выхода. В Нэте перемешались нежность и тревога с нестерпимым желанием обсудить происходящее. А ещё азарт, который баронесса абсолютно точно разделила бы с ним. Отчаянный и бесшабашный азарт, когда всё и все против, а внутри есть убеждённость, что вопреки всему всё получится.

Еле-еле оторвал взгляд от неё и перевёл на нелюдей. В него вновь кинули проклятие подчинения и пришлось остановиться, чтобы не упасть. Внутренние потоки магии уже довольно быстро выжигали чужеродное влияние, и это приходилось скрывать.

— Иди! — услышал он приказ и повиновался.

О сумеречных мало что известно, но, к счастью, и сумеречные мало что знают о людях, особенно о человеческих магах. Такое положение дел вроде бы ставит их на равных, но Томаш ожидает от самых скрытных эльфов любых сюрпризов, а вот они недооценивают его.

Любители сумерек осторожны, но не понимают, что люди в принципе любят удивлять и рушить границы собственных возможностей, особенно, когда есть ради кого.

Нэт шёл медленно, изображая слабость. Неспешному передвижению способствовала узость хода, а у Томаша на руках безвольно раскинулась девушка, так что он продвигался боком, иногда останавливался, чтобы поудобнее перехватить Полину, и его не торопили… следили, но не мешали.

Истина была в том, что поступающей энергии из огненного озера было слишком много и она ластилась к Нэту, хотела помочь и даже обещала уберечь от своей мощи ту радугу, что он держал в руках.

Так магический огонь видел Полину, и она ему нравилась. Переливающееся многоцветье, в котором было достаточно тёплых цветов, чтобы счесть её родной.

Нэт послал искреннюю благодарность огненной стихии за заботу о Поле. Теперь он мог не бояться сжечь её, но Нэт пока всё же не торопился демонстрировать врагам набранную мощь.

В огне всегда было слишком много энтузиазма, и если поддаться ему, то ничего, кроме беды, не выйдет.

В исторических хрониках говорилось, что в былые времена от стихии могли отделяться живые сущности, называющие себя элементалями, и они связывали себя с магами, чтобы через эту связь понять окружающий мир, а заодно познать осторожность и разумные сомнения. Без элементалей, без их жизненного опыта, стихия плохо контролировала себя, а подчас не умела, не знала, что стоит ставить рамки для себя и сжигала всё вокруг, если это была огненная стихия, а следом гибла сама.

Вот и здесь, если не охладить порыв стихии, то ведьмина пустошь будет разрушена, а подземный огонь выйдет на поверхность, и после великого пиршества для огня настанет смерть. Это пытался объяснить стихии Томаш и удерживал её своей волей.

Давно уже элементали не связывали себя с магами… это стало историей, которую всё больше подвергали сомнениям. Было иль не было, нянюшкины сказки или легенда?

Нэт читал о том, хотел верить… и сейчас действовал, опираясь именно на эти знания и всеми силами взаимодействовал со стихией, убеждал, проявлял волю и получал отголоски её эмоций. Это было чудом!

Он боялся, что стихия разозлится потому, что он не даёт ей разгуляться, ведь она обещала милость Полине, но стоял на своём, опираясь на те знания, что получил в детстве. И уже когда сумеречные вывели его к общей зале, то стихия вдруг перестала ощущаться им, как нечто большое, множественное, противоречивое и разноголосое… она распалась на более чёткие… сознания.

«Элементали!» — сообразил Нэт.

Они ещё пытались взаимодействовать с ним все сразу, но буквально через пару шагов Нэт почувствовал, как один элементаль подавил остальных, заставляя их слушаться себя, и он стал сообщником магу, соратником, дружественно настроенной энергией, принимающей и понимающей осторожность человека. Томашу сразу стало легче. Мощь стихии перестала лезть к нему напролом, перестала требовать праздничного пиршества.

«Кто ты?» — спросил Нэт.

«Ты же понял… элементаль» — прошелестел в голове голос. Немного неуверенно, но чувствовалось, что элементалю удивительно так общаться… тэт-а-тэт.

«Это я понял. Как тебя зовут?» — ласково, как будто говорит с малышом, спросил Нэт.

«Элементаль…» — почувствовалась растерянность и сомнение.

«Ты — Уно! Это значит — Первый!» — Нэт выжидающе замолчал. Примет частичка стихии имя или нет?

«Да, я Уно!» — радостно воскликнул элементаль и, кажется, насладился завистью остальных. — «Я Уно!» — крикнул он другим элементалям и Нэт чуть не оглох. — «Я самый умный, поэтому я помогу тебе и не дам остальным разрушить наш дом», — стихия затихла, прислушиваясь к эмоциям своей частички и приняла за факт, что Уно особенный, и он знает, как будет лучше.

— Хорошо, — выдохнул Томаш и подмигнул встрепенувшейся Полине. — Всё будет хорошо, — повторил он уже для неё и улыбнулся.

А она смотрела на него, забывая дышать. Даже затаилась, как будто это помогло бы остановить мгновение. Ведь улыбки бывают разные, а эта полностью принадлежала ей, как и наполненный любовью взгляд, крепко обнимающие руки, прижимающееся жаркое тело… всё это для неё… и непрошенные слёзы вновь навернулись на глаза. От счастья, нестерпимого, невыносимого для её застывшей в нелепой давней обиде душе. И нет сейчас для неё ничего важнее этого мужчины, который одним взглядом заставляет колотиться сердце, а истосковавшуюся по любви душу оттаивать.

— Полюшка… — он притиснул её так, что она охнула. — Прости, прости… — тут же ослабил он объятия.

Сопровождающие эльфы смотрели на них, сворачивая шеи. Между людьми искрило и происходило что-то таинственное, сильное, отчего болезненно-сладко сдавливало грудь и становилось сложно дышать, но оторваться, отстраниться, не смотреть не хватало сил. Страшно было что-то упустить, и казалось очень важным понять, что за силы клубились между человеческой парой. Казалось, вот-вот они поймут или вспомнят давно забытое, случайно утерянное…

— Ну, наконец-то доползли, — саркастически выплюнул иллюзионист.

Ему, как и другим сумеречным, было не по себе. В коридорах становилось жарко, под ногами бурлила сила, а человек, как назло, еле-еле тащился.

Но мага в отличие от своих соплеменников больше беспокоило нарастающее чувство опасности. Он кидал заклятия подчинения на обоих, но подействовали ли они?

Маг первым делом окинул взглядом открывшееся помещение и прикованных пленников. Все были на местах, а главу клана Рассветных бабочек бросили возле алтаря.

Надо сейчас же избавляться от огневика, и эльф жестом велел подвести человека к алтарю.

— Лорд, — подал голос один из соратников, — артефакт на госпоже своевольный, как бы наша ритуальная бабочка не сдохла раньше времени.

Иллюзионист скептически посмотрел на скрюченного светлого эльфа и поморщился. Не жилец. Каждый проведённый им ритуал по отъёму родового артефакта от владельца забирает у него силы и, кажется, он этому рад. Не хочет жить… стыдится своей роли в планах сумеречных, а ведь как знать, быть может потомки назовут его героем!

Это сейчас эльфы разъединены и каждый стережёт свой клочок земли, а когда сумеречные станут хозяевами волшебного леса, снимут проклятие богини и сделают бесценный дар всем высокородным, то роль главы Рассветных бабочек в становлении нового государства пересмотрят и оценят.

Иллюзионист нехотя кивнул говорившему. Огневика придётся пока оставить.

— Ошейник! — напомнил эльф и подчинённый ринулся к владыке клана Змей. Проверив на пленнике цепи, он снял ошейник с него и передал своему лорду. Тот брезгливо взял артефакт в руки и дав знак, поставить на колени огневика, подскочил и попробовал обхватить ошейником шею мужчины, но в растерянности отошёл.

Полина злорадно подумала, что ошейник, оказывается, не резиновый, и успокаивающе погладила Нэта по груди. Она почувствовала, что он собрался положить её на пол, чтобы полыхнуть, но не дать надеть на себя блокиратор. Вцепилась в него, не давая действовать — и оказалась права. Глазомер не подвёл её. Генеральскую шею можно сравнивать с её талией, а не с худосочными эльфийскими лебедиными шеями. Тут даже бытовая магия не поможет вытянуть до нужных размеров злополучный артефакт.

А Томаш был рад, что Поля остановила его. Полыхнуть и всех убить он всегда успеет. Зато теперь у него появился сильный союзник. Вряд ли сумеречные держали бы в ошейнике слабака.

Эльфийский лорд бросил гневный взгляд на своих подчинённых, но неувязка с ошейником нисколько не изменила его планы.

Он оценивающе посмотрел на огневика с девушкой, на ритуалиста, потом на других пленников. Молодой наследник клана Луны, гремя цепями поднялся, вглядываясь в лицо человечки и, похоже, узнал свою подружку сквозь скрывающую её лицо копоть, раз так дёрнулся вперёд, с силой сжимая ладони в кулаки.

«Сопляк! Подружился с представительницей низшей расы! Опозорил свой род и дал козырь сыграть против него! Интересно, она согласится ради него добровольно отдать атрибут власти?»

Задержался взглядом на владыке клана Змей. Тот часто дышал, торопился восполнить силы после подчиняющего ошейника, и смотрел на всех исподлобья. Напряжение звенело в сумеречном лорде-маге, как бывало в случае опасности, но его королева ждёт результата, а значит, надо рискнуть. Он привык рисковать: разумно, просчитано, но всё же отчасти полагаясь на удачу.

— Огневика ослабить, но не убивать. Он должен донести госпожу иллюзий до алтаря, — велел сумеречный маг. — А пока на алтарь главу клана Золотых ягод.

В Томаша полетели проклятия и он, обмякнув, повалился на пол, стараясь, чтобы Полина оказалась сверху. В груди у него защекотало, заставляя его кашлять и просить девушку чесать, чтобы унялся зуд. Она чуть не прыснула со смеху. Ей всё сложнее было изображать смертельную слабость, а тут ещё просят поработать чесальщицей. Она понимала, что Нэт борется с проклятиями, но его новая реакция на проклятия удивляла.

Для неё присоединившийся к генералу элементаль был невидимым, и она не подозревала, что это он так ловил тьму в теле обретённого мага, что у того всё зудело.

Сумеречные остались удовлетворены эффектом от насланных проклятий и переключились на других пленников. В считанные секунды они забрали артефакт у главы клана Золотых ягод, немного повозились с главой клана Небесных груш, а вот когда настала очередь владыки клана Змей, всё изменилось.

Лорд сумеречных хотел провести посмертный ритуал для этого упрямого владыки, но глава Бабочек едва стоял на ногах, а действовать надо было быстро. Эльф велел дать ритуалисту настойку с поддерживающим эффектом сил. Выждал. А когда над главой клана Змей занесли ритуальное оружие, то этот змей накинул свою цепь на шею сумеречного и принялся душить, прикрываясь его телом от других.

В следующий момент стало всё ещё хуже. Его артефакт сработал, как давеча у человеческой госпожи и окутал своего носителя защитным коконом. Но мало этого, так полудохлый глава Рассветных бабочек повис на другом подчинённом лорда, а сопляк Лилианэ оказался свободен благодаря огневику. Эта человеческая тварь подскочила, словно не на него только что навесили с десяток проклятий!

Сумеречный лорд-маг с ненавистью смотрел, как бросаемые его подчиненными заклинания сгорают в невесть откуда взявшемся первородном пламени, как оружие плавится в их руках. Выступать против огня высшего порядка невозможно! Предчувствия не обманули! Нужен новый план, пока ещё не всё потеряно.

Он шаг за шагом отступал в тень, пока не наткнулся спиной на что-то… что-то неощутимое, но оно там было… Ужас чуть не сковал его тело, представляя неконтролируемую подземную тварь. Медленно делая шаг в сторону, он одновременно оборачивался, воспроизводя родовое проклятие.

Прекраснейшая дева с молочными грудями и пухлыми губами смотрела на него и… проникновенно, приятно, мелодично заурчала:

— Урр-р-р-р-р-р, — а потом полилась музыка и её груди заколыхались.

Лорд окаменел и не мог отвести глаз от белой плоти и розовых ареол. Полушария красавицы двигались из стороны в сторону, потом она задрожала всем телом, а груди стали колыхаться по кругу… это было невероятно, и лорд даже не заметил, как приоткрыл рот.

— Урр-р-р-р, — вновь проворковала красавица и её груди остановились, давая эльфу передышку, но вдруг стал двигаться живот… сам по себе, волнами или дрожью. Раскрыв глаза в удивлении, лорд теперь следил за его движением, пока что-то тяжёлое не опустилось ему на голову.

— Госпожа баронесса, это было неприлично, — произнёс пунцовый генерал. — Вы чуть не сорвали битву…

Иллюзорная красавица в тот же миг оказалась в старом безразмерном халате. Лицо её немного оплыло, волосы повисли жидкими сальными прядями, которые она небрежно заколола крабиком. Потом прелестница сосредоточено пошевелила челюстью, явно нащупывая что-то языком у себя во рту, залезла туда пальцем, подцепила мешающийся кусочек пищи и явив его перед лицом генерала, ловко щёлкнула, заставляя отлететь крошку в сторону.

Перед тем как исчезнуть, красотка призывно улыбнулась щербатым ртом и вульгарнейшим образом подмигнула ошарашенным зрителям. Томаш отпрянул и даже зажёг огненный шар, чтобы отбиваться, правда, быстро пришёл в себя.

Обернувшись к Полине, развёл руками и, поклонился, выражая восхищение. Слов не нашлось.