Глава 27

— Наследник, вы вернули себе артефакт?

— А остальные пропавшие живы?

— Где вы были и почему здесь другие Владыки?

— Откуда здесь сумеречный?

— А владыка Золотых ягод сказал, что носительница вашего артефакта заманила вас в ловушку….

Голоса раздавались отовсюду, и впервые отвечающего на вопросы Лилианэ слушали так, как никогда прежде.

Взволнованные общей обстановкой в клане и недавними событиями на главной поляне, эльфы взяли в кольцо наследника с его гостями и проводили всех к резиденции. Там Лилианэ коротко объяснил, что отныне ни в одном клане больше нет родового артефакта привязки и выйдя к народу надел венок Владыки.

На стихийно собранном вече Лилианэ подробно рассказал, каким образом артефакт оказался в руках человеческой девы. Простые эльфы слушали его с большим вниманием. Пользуясь случаем, он стал говорить о своей жизни среди людей; о растущем вне волшебного леса мэллорне, который он подпитывал, и о самих людях. Молодой владыка долго стоял перед своим народом, распутывая всю ту ложь, что нагородили приближенные к владычьему трону эльфу, и летописцам потребовалось много бумаги, чтобы записать все речи первого дня правления Лилианэ.

И из его слов становилось понятно, что пора оценивать разумных по делам, а не как-либо иначе. Потому что жестокие, глупые, жадные существа есть в любом обществе, как и умные, благородные, отважные и честные.

Полина слушала и улыбалась. Речь Лилианэ была пафосной, но эльфы слушали его, раскрыв рты, а у многих блестели глаза и нет-нет да скатывалась слезинка по щеке. Правда, первородных пробило тогда, когда молодой правитель дошёл в своём рассказе до открывшегося портала и что это можно расценивать, как протянутую руку богини Лилиат в ответ на стремление начать править по-новому.

Единственное, что не смог объяснить новый глава, так это что стало с душами эльфов, привязанных к родовому артефакту. Означает ли это, что они затерялись в общем потоке и родятся на чужих землях? Не жестоко ли это со стороны богини, если она хотела вернуть свою милость?

— Дайте время и мы с другими владыками всё выясним, — всё что мог на данный момент ответить Лилианэ.

Потребовался не один перерыв во время речи Владыки, чтобы перевести дух, перекусить, но никто не расходился и все ждали, когда Лилианэ вновь появится и продолжит открыто говорить с народом.

Глава клана Змей не спешил к себе домой и слушал местного владыку очень внимательно. Слушал и хмыкал, слушал — и всё больше задумывался, глядя, как горят глаза его подданных, особенно молодёжи.

Потом он наблюдал за человечкой, которую ревностно сторожил генерал. Змей догадывался, кто юному эльфу подсказал многие идеи, и старался понять, откуда у неё такой размах мыслей.

Но настоящим ударом для него стал рассказ о том, с каким напутствием бывший владыка клана Луны передал ей родовой артефакт. Неужто старина Ли первым понял что-то… почувствовал и осмелился… Непостижимо, как он на это решился… Более того, Ли вложил всю свою силу в посмертные слова, чтобы защитить странную девицу и не дать ей свернуть с пути, который она сама же невзначай обозначила.

— Вы поймите, я этой ноши не желала и старалась… — объясняла Полина эльфам, когда Лилианэ представил её всем.

Да, владыка Змей понимал, что девице некуда было деваться, раз предыдущий Владыка сумел обернуть своё убийство в жертвоприношение. Все пути-дорожки вели бы человечку к осуществлению того, о чём она наболтала ему. На это могла потребоваться вся её жизнь, или долг перешёл бы на потомков, но маленькая госпожа оказалась активной, и нить её жизни не затерялась в узоре мироздания.

Занятная дева. И если другие люди такие же, то было бы интересно изучить их… и не скучно… да, надо дать им шанс… или себе? До чего же сопляк убедителен!

Эльфийское гостеприимство стало поперёк горла Томашу. Пленённого сумеречного лорда отравили первым же глотком воды и было ли это проявлением ненависти светлых к врагу или сокрытием улик, выяснить не удалось. Нэт был в ярости и Полина опасалась, что он вспыхнет, но следующий тенью за генералом элементаль перетягивал всю лишнюю энергию на себя.

Баронессе очень хотелось задержаться в волшебном лесу, но Нэт был непреклонен и после выступления Лилианэ и короткого сна, они засобирались домой. Генерал сам принёс воды, которой умылась Поля, сам собрал завтрак на кухне, заставив эльфиек ждать в углу и не мешаться. Полина прекрасно понимала гнев Нэта, но оказаться в гостях у эльфов и ничего не увидеть было грустно.

— Встретимся у короля? — прощаясь с Лилианэ, спросила она.

— Да, — кивнул Владыка клана Луны, посверкивая надетым на голову золотым обручем и досадуя на то, что не может обеспечить безопасность своих спасителей. — Нам есть, что обсудить с Георгом.

— А как же мэллорн на Скальной гряде? Он не погибнет без твоей подпитки? Я понимаю, что теперь не до него, но жалко же…

— Полина, я хотел попросить дозволения поселиться на твоих землях своим эльфам. Им интересно посмотреть, как у вас устроен быт, увидеть корабли и, быть может, кто-то из них решится на более дальнее путешествие.

— Оу, конечно, я не против! Когда ждать? Летом?

— Нет, — Лилианэ хмыкнул и с гордостью пояснил: — Это рисковые ребята, и они хотят отправиться зимой.

— Они хоть видели снег? — насмешливо фыркнул Томаш.

— Через защитный купол, — с улыбкой ответил молодой Владыка, вспоминая свои эмоции, когда делал первые шаги по ледяной корке на стыке осени и зимы, когда ловил губами пушистый падающий снег, когда понял, что означает выражение «мороз кусает». Это удивительные воспоминания и их много, и он будет беречь каждое из них.

— Ясно, — вздохнула Полина. — Я пригляжу за ними, — уж она помнила настороженно-изумленный вид Лилианэ, изучающего багряные листья клёнов и обеспокоенного листопадом.

А уж сколько пришлось потратить сил, чтобы научить его правильно одеваться! Гордецу хотелось носить изысканную одежду, и он не понимал, чем чреват ветер при холодной погоде, не видел разницу между летним дождиком и осенним, пока не заработал насморк. А чего стоило зрелище, когда однажды рано утром мокрая земля покрылась коркой льда, и Лилианэ не сумел сделать ни шагу на разъезжающихся ногах. Дети поднимали его и вели в дом, как несмышлёныша.

Расставались долго. Полина просила держать её в курсе событий, обосновывая тем, что ей так легче будет помогать ему. А Лилианэ просил помочь наладить торговые связи и показал перечень товаров, которые эльфы его клана могли бы поставлять в её порт. Обсуждения примерных цен затянулось, и Томашу пришлось побыть варваром, уносящим свою женщину домой.

После разъяснений Лилианэ эльфы благоволили к Полине, а вот к Нэту относились неприязненно, но это и понятно. Потеря пленника не добавила Томашу вежливости и доброжелательного отношения к нелюдям. К тому же молодой генерал прославился у эльфов не талантом военачальника, не силой своей магии, а умением сносить головы одним ударом. И хоть случилось это всего лишь в одной битве, но владение Нэтом оружием и его физическая сила впечатлили эльфов до печёнок.

Возле границы волшебного леса творилась паника. Защитный барьер опустился слишком неожиданно, и эльфы торопились восстановить охрану границ. К тому же абсолютно все мэллорны превратились в своеобразные двери, ведущие на ранее скрытую землю, и это тоже нельзя было оставлять без внимания.

Полина с Нэтом сделали вид, что не видели и не слышали, как Лилианэ отправлял эльфов проверять деревья в дальних землях на наличие прохода, и как он, схватившись за голову, думал как охранять все эти порталы. Вообще-то всё это должно было стать большой эльфийской тайной, вот только шила в мешке не утаишь. Неизвестно, сколько ещё сумеречных прячется под иллюзией в светлом лесу; неизвестно, как поведут себя простые эльфы, обнаружив проход поблизости от своего дома; и никто не может предугадать, какие гости могут появиться с той стороны. Ведь двери работают в обоих направлениях!

Полина в последний раз обняла провожавшего Лилианэ и поспешила за Нэтом. Он торопился, опасаясь, что ошалевшие от происходящего эльфы запрут их у себя или обвинят в разрушении устоев. Впрочем, его величество Георг тоже может запереть Полину, прослышав о её визите в волшебный лес и планах по развитию королевства в ближайшие десятилетия.

В первом же поселении Томаша с баронессой ждали его люди, и дальнейшая дорога прошла без приключений. Наверное, слишком буднично состоялась первая совместная ночь Нэта и Полины, но они так были поглощены друг другом, что не замечали не обустроенности.

Для них всё было прекрасно! Они оба ценили обыденность, которая изо дня в день окружает любую семью. Они оба ценили время и старались жить здесь и сейчас, слишком хорошо теперь зная, что «потом» может не наступить. К тому же впереди обоих ждало много дел, и они каждую свободную минуту посвящали друг другу.

— Как же красиво! — выехав из последнего на пути постоялого двора, глубоко вдыхая прохладный воздух и смотря на уходящую вдаль дорогу, прошептала Полина.

— Да, — прижав её к себе, согласился Нэт.

Он с наслаждением смотрел на мир глазами баронессы, потому что в её представлении мир был удивителен и прекрасен. Она находила красоту и величайший смысл в размеренной крестьянской жизни, в разбитой тяжёлыми колёсами гружёных телег дороге, в непогоде и последующем укрытии от неё, в хитроватом взгляде трактирщика и утреннем пробуждении деревни…

А Полина могла себе позволить наслаждаться дорогой, потому что рядом был Нэт. С ним всё приобрело иной смысл, и это было удивительно!

В какой-то мере Полина перестала ощущать себя хаотично движущейся частицей, стремящейся улучшить себя. Теперь можно было замереть, осмотреться и восхититься окружающим миром, погрузиться в ранее неведомые чувства единения с другой частицей, осознать своё новое положение.

Отныне в приоритете стало не собственное совершенствование, а благоустройство пространства на двоих… троих. Это было интересно и захватывало своей новизной. Удивительно было ощущать, как собственное настроение влияет на настроение Нэта. Поражало желание этого сильного человека оберегать и заботиться о ней, даже в ущерб себе. Полина тоже умела заботиться о других, но считала это трудом, а ему было в радость угодить ей! Он расцветал под её ласковым взглядом и воспринимал нежность Полины к себе как бесценный дар.

— Я волнуюсь, как у нас сложится дальше, — поделилась своими думами она.

— Не стоит. Я ещё перед нашей поездкой в эльфийский лес подал прошение на одобрение нашего брака королю, и у него нет повода отказать нам. Камнем преткновения может стать только Витольд. Князь пожелал забрать внука себе, но короля это не устраивало.

— А тебя?

Томаш задумался.

— Я бы хотел сделать так, как лучше для ребёнка.

— Но ты испытываешь к нему что-нибудь? Нэт, это же твой сын!

— Я не знаю… иногда мне не оторваться от него, и сердце переполнено нежностью, а иногда я вижу в нём черты Кэриты, и тогда…

— Ясно, — вздохнула Полина и подумала о том, что не зря люди говорят, что когда мужчина любит женщину, то готов любить детей и неважно, родные они ему или нет, а когда не любит, то… то всё будет зависеть от той, что стала любимой.

— Поля, у нас с тобой будут свои дети, и я могу настоять, чтобы король разрешил передачу Витольда деду.

— Королю не нужно, чтобы вырос ещё один князь, живущий по устаревшим традициям, — задумчиво протянула она. — А я не испытываю неприязни к твоему малышу. Не знаю, какая из меня получится мать, но для начала я бы попробовала ею стать для Витольда. Правда, не обещаю, что смогу уделять ему много времени. Дел с каждым днём становится всё больше и больше.

— Ты уже сделала для него больше, чем родная мать и другие родственники, — с горечью произнёс Нэт.

Полина пожала плечами, не считая своё заочное участие в жизни малыша стоящим внимания. В её представлении малыш должен быть круглосуточно окружён родительской заботой, а здесь всё делают няньки, и она пока не могла понять, хорошо ли это.

— Нэт, что делать с открывшимися землями? Эльфы постараются умолчать о них.

— Я согласен с ними. Земли для нормальной жизни мало. Королевства на Большой земле грезят новыми территориями, но север слишком суров, а южнее идёт чуть ли не постоянная война за каждый клочок земли. Все ринутся сюда, а на пути наше королевство…

— Всё это верно, но в одиночку владеть таким богатством не получится. Эльфийский совет и Георг будут вынуждены дать надежду другим побывать в открытом магией мире и позволить желающим переселяться. Иначе рано или поздно это плохо кончится. В идеале было бы здорово повсюду вырастить мэллорны, организовать крепкие связи между двумя пространствами, и жить всем в мире. Различная насыщенность воздуха магией станет в конце концов естественным барьером для алчущих новых земель. А наше содружество со светлыми эльфами стало бы примером для других.

— Мне даже представить такое сложно. Все кого-то ненавидят, недолюбливают, презирают или боятся, и опять же не любят. Ты другая, и я завидую твоему народу. У вас там, наверное, всё по-другому?

Полина вздохнула. Нэт не придал значения её словам о разной насыщенности воздуха магией, а ей не стоит заострять на этом внимание. Она же не может рассказать о личном опыте! Так что повального бродяжничества больших народных масс туда-сюда в любом случае не будет, но это поймут не сразу. А что касается вопроса Нэта:

— У нас по-всякому бывает, но мира хотят все… просто одним довольно жить в ладу совестью и с уважением к окружающим, а другие хотят, чтобы все обязательно жили, как они.

— Я бы хотел посмотреть на земли, которые нашёл твой народ.

Почувствовав, что Томаш сворачивает на нежелательную тему, Поля перевела разговор:

— Нэт, я не смогу остановиться в твоём доме, пока король не даст разрешения объявить меня твоей невестой.

— Я понимаю, и сегодня же отправлюсь на приём. И зная двор его величества, хочу чтобы ты запомнила: мне хочется жить, только пока ты рядом, а без тебя… не то чтобы нет смысла… найти его можно, но не захочется. Без тебя пусто… неинтересно… бесцветно… мне сложно выразить, поскольку сейчас я неприлично счастлив!

— Я остановлюсь у Матушки Бон-бон… понимаю, что сейчас как никогда мы должны поддерживать друг друга, но вдруг король решит, что я недостойна… прости…

— Глупышка. Я частенько думаю, что такая роскошная дева нашла во мне? Ладно бы во времена моего триумфа, но ты подошла ко мне, когда я показал себя ничтожеством, от которого сбежала жена. Бездарно растративший почти всё состояние, никому ненужный, не оправдавший надежд…

— Ну что ты придумываешь? Чьих надежд не оправдавший? Что ты растратил? И не лукавь, что никому не был нужен! Женщины всегда любили тебя.

— И, тем не менее, это так было, — упрямо возразил Нэт. — И другие видят, как ты хороша и захотят тебя себе. Поэтому мне странно, что ты сомневаешься и не ценишь себя. Я, наоборот, готовлюсь к битве за тебя! Думаю, как преподнести Георгу свою значимость, чтобы он безотлагательно дал мне разрешение на союз с тобой.

— Нэт, ты врёшь! — засмеялась Поля.

— Нисколечко, — он покачал головой и был абсолютно серьёзен.

— Так значит, он может запретить мне выйти за тебя замуж?

— Не то, чтобы запретить, но обязательно надавит на тебя, сватая перспективного графа, но не сумевшего реализовать себя. Все знают, что только при хорошей жене мужчины могут полностью раскрыться и явить миру все свои таланты.

— Я думала, что так говорят только женщины, — хихикнула Полина.

— Что поделать, мы парные существа, и глупо отрицать, что счастье одного напрямую зависит от счастья второго, а если это так, то легче сделать всё возможное для своей пары, чем разбираться, что может осчастливить меня самого.

— О, интересная философия, — она улыбалась. — Я читала, что многие даже в преклонных летах признаются, что оставив почти всю жизнь позади, так и не разобрались, что можно ожидать от себя любимого, зато души чужих людей читают, как раскрытые книги.

Расставаться даже на время было сложно. Ещё недавно каждый был сам по себе, и это было правильно, удобно. Вроде вместе, но врозь. А теперь Поле не хотелось оставаться одной… оставаться без Нэта Томаша.

Она беспокоилась за него. Ей казалось, что он без неё пропадёт, натворит дел… и вдруг, приходило понимание, что она сама без него пропадает.

Рядом с Нэтом хотелось думать о будущем, мечтать, что-то придумывать и было это легко, а без него… быть может, это просто усталость, и через несколько дней энергия возьмёт своё, и вновь захочется действовать ради действия, улучшать жизнь ради всех, ратовать за мир во всём мире, хотя бы потому, что это здорово и красиво?

Полина посмотрела на Нэта, провожавшего её к постоялому двору Бон-бон, и натянуто улыбнулась. Он рядом, хочет что-то сказать и не решается, а она уже скучает по нему. Нет сил отпустить его, и внутри зреет бунт против всех правил. Какого черта она должна делать то, что не хочет? Плевать на всех…

— Поля, можно, я тоже сниму комнаты в этом постоялом дворе? Я не могу без тебя…

Господи, он сказал это, и волна радости пробежалась по телу Полины, а вместе с ней пришли силы и твёрдость.

— У нас вся жизнь впереди, — с мягкой улыбкой ответила она, — ты просто поторопись. Нам не нужны проблемы с обществом. Мы и так вскоре всех раздразним своими идеями, так что не будем оставлять пятна на наших репутациях без надобности.

Она вошла во двор, а он смотрел на неё, заранее представляя, как пусто и тоскливо ему будет без неё в доме. Собственно, тут даже представлять было нечего, потому что тоска уже сковала сердце и оставалась только надежда на то, что Нэта сейчас закрутят-завертят дела, важные разговоры, но ночью… что он будет делать ночью? Разве что если устанет так, что упадёт и уснёт…