Глава 5. Попечитель

Иногда просьба о помощи может

обернуться кабалой для просящего.

После нотариуса оставался последний пункт — это получение чековой книжки в банке на моё имя. Я нисколько не сомневалась, что с этим не возникнет никаких проблем. Все документы были на руках. А если служащим вдруг придёт в голову заартачиться, как господину Фитцджераблю, то у меня было ещё и рекомендательное письмо от лорда ван Кастера.

Пока экипаж нёсся по улочкам, подпрыгивая на каждой кочке, я достала из ридикюля слегка помятый конверт с печатью дракона. Собственно, ничего пугающего или угрожающего в письме я не увидела. Несколько строчек, написанные сухим официальным языком, подтверждали мою личность и статус ведьморожденной, а также рекомендовал предоставить регистрацию и прочие документы в приоритетном порядке на основании нескольких пунктов Акта о Правах Ведьморожденных и Свода Совета Крыльев.

Я усмехнулась про себя. Драконы ещё те выпендрежники. Надо же было придумать такое поэтичное название политическим органам и кодексу!

Экипаж свернул вправо, и вскоре показалось внушительное здание из белого мрамора с колоннами и львами у входа — Морской Банк Миствэйла.

— Нет, Карл, — выпалила я, едва вылезла из экипажа. — Ты останешься здесь.

— Но, миледи... — возница собирался было заспорить, но я подхватила юбки и, не оборачиваясь, бросила ему через плечо:

— Нет!

Возле двери меня встретил охранник в ливрее и с каменным лицом открыл мне дверь. Если он и был удивлён появлению женщины без сопровождения мужчины, то не выдал этого ни единым намёком.

Атмосфера была под стать этому месту. Казалось, что сам воздух в банке был пропитан деньгами, властью и высокомерием.

Звонко цокая каблучками о мраморные плиты, я пересекла просторный холл и направилась к столу управляющего.

Худощавый мужчина лет пятидесяти сидел за столом огромным столом, обтянутым зелёным сукном, и изучал какие-то бумаги. Длинные пальцы постукивали по столешнице, а тонкие губы то и дело стягивались в кривую линию недовольной ухмылки. Латунная табличка слева гласила, что этого господина зовут Томас Баркли.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, садясь на стул напротив управляющего. — Меня зовут Эвелин Миррен. Я пришла для получения книжки на наследственные средства Айрен Миррен, — и не дожидаясь ответа, протянула свидетельство о праве собственности от нотариуса.

Впрочем, как это было и в Палате Арканных Дел, и у нотариуса, Баркли даже не соизволил поднять глаз от бумаг:

— Невозможно, — коротко ответил он, продолжая выстукивать незатейливый ритм.

Я медленно выдохнула, подавив в себе желание истерично рассмеяться. Какое-то народное развлечение — заставь бюрократа работать, если сможешь.

— Господин Баркли, это невежливо, — вкрадчиво проговорила я. — К вам пришла клиентка, а вы позволяете себе игнорировать ее. Вы или чересчур самоуверенны, или попросту дурак, не ценящий собственной репутации. А между тем репутация — вещь очень хрупкая.

Оскорбление сделало своё дело. Баркли оторвался от бумажек и окинул меня презрительным взглядом. Будто перед ним сидела не женщина, желающая получить своё наследство, а попрошайка с улицы.

— Невозможно, — монотонно повторил он, будто в голове у него были не мозги, а фразы, накрученные на ролик. — Согласно недавним поправкам в Законе о Наследовании, принятым Парламентом в прошлом месяце, ни одна женщина не может самостоятельно распоряжаться суммой, превышающей полутора тысяч серебряных йент. Для получения доступа к более крупным средствам требуется разрешение опекуна мужского пола — отца, мужа, брата или назначенного судом попечителя.

За грудиной огнём полыхнул праведный гнев.

— Ну, во-первых, я даже не озвучила наследственную сумму, — напомнила я, стараясь сохранять спокойствие. — А во-вторых, я — ведьморожденная, и ограничения на меня не распространяются.

— Если вы пришли получать чековую книжку, значит, сумма превышает полторы тысячи серебряных йентов. Что же касается новых поправок, то они распространяются на всех женщин. В том числе и ведьм, — он брезгливо поморщился на последнем слове, будто оно оставило во рту неприятный привкус. — Слишком много случаев финансовых махинаций и нецелевого использования средств. Государство обязано защищать женщин от их собственной расточительности и недальновидности.

— РАСТОЧИТЕЛЬНОСТИ?! — не веря собственным ушам, я повысила голос так, что несколько посетителей банка обернулись. — Вы издеваетесь?!

— Незачем так кричать, госпожа Миррен. Я всего лишь озвучиваю закон. Если у вас есть претензии, обращайтесь в Парламент. А я просто выполняю свою работу.

Руки невольно сжались в кулаки. Отчего-то мне вспомнились бабки в очередях из моего мира. Те самые, которые громче всех кричат: «Да я до президента дойду!» Что ж... Пожалуй, в тот момент я понимала их, как никогда раньше.

— Хорошо, — отчеканивая каждое слово, проговорила я. — Однако мой отец официально отказался от меня. И это означает, что у меня нет мужчины-опекуна, верно?

Баркли поджал тонкие губы.

— В таком случае суд должен назначить вам официального опекуна. Обычно эту роль выполняет государственный чиновник. Процедура занимает от трёх до шести месяцев. Плюс пошлина в размере десяти процентов от суммы наследства.

— ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ?! Да это же грабёж средь бела дня!

— Это плата за услуги попечительства, — невозмутимо пояснил он, разглядывая свои ухоженные ногти. — Государство берёт на себя ответственность за ваше финансовое благополучие. А это требует ресурсов.

Я шумно выдохнула, кипя от бессильной ярости. Прикрываясь благими намерениями, пытаются отжать последние крохи независимости у ведьморожденных. И ведь не подкопаешься — закон на стороне грабителей. Потому что грабители и придумали этот чёртов закон.

— У вас есть альтернативные предложения? — ядовито поинтересовалась я.

Баркли небрежно повёл острыми плечами.

— Выйдите замуж. Муж получит права опекуна без пошлин и судебных процедур, — он посмотрел на меня так, будто предложил нечто гениальное. — Хотя учитывая ваш статус, найти подходящую партию будет затруднительно.

Ха! Знал бы ты, какую партию я недавно отшила, удавился бы от зависти!

Впрочем, его слова были не лишены логики. Учитывая новообретённый статус ведьморожденной да ещё от которой отказался собственный отец... Да меня замуж если кто и возьмёт, то только конюх. Да и тот из-за приличного приданного.

Я подумала о Карле, но тотчас отмела эти мысли в сторону. Хоть деньги и были нужны, но впадать в крайности я не собиралась.

— Знаете, что, господин Баркли, — я наклонилась к нему через стол, и он инстинктивно отклонился назад, — да я лучше гореть будут в Великом Горнище, чем выйду замуж ради доступа к собственным деньгам. А что касается вашего закона...

Я вытащила из сумочки помятый экземпляр Акта о Правах Ведьморожденных и силой шлёпнула его на стол.

— Я напишу официальную жалобу на дискриминационные поправки в Палату Арканных Дел. А вы прекрасно знаете, как её представители с радостью возьмутся за это дело, и вытрясут всю душу из тех, кто принял и следовал этим неконституционным поправкам. И кроме того, — я бросила рядом рекомендательное письмо от Рейвена, — я сообщу лорду ван Кастеру, что вы и ваш банк даже не приняли на рассмотрение его письмо. А между тем он настоятельно рекомендовал предоставить мне все необходимые бумаги в приоритетной очереди. И, поверьте мне, я добьюсь того, чтобы на Совете Крыльев подняли вопрос о пренебрежении рекомендаций чистокровных драконов.

Я, конечно же, блефовала. Бежать и ябедничать Рейвену я не собиралась. Впрочем, как и обращаться в Совет Крыльев.

Но Баркли этого не мог знать.

Нервно заёрзав на стуле, будто под ним развели огонь, управляющий развёл руками.

— Я просто выполняю свою работу, — растерянно пробормотал он. Видимо, перспектива оказаться крайним, если дело дойдёт до Совета Крыльев, его не вдохновляла.

— Свою работу, да-да, я поняла, — я выпрямилась, сверля его взглядом. — Тогда вот что, дорогой мой исполнительный служака. Я подам документы на назначение попечителя. Но если хоть одна йента, хоть одна медная коппка загадочно исчезнет из моего наследства, если процедура затянется дольше заявленных шести месяцев или попечителем случайно окажется кто-то с сомнительной репутацией... — Я сделала паузу и, набрав побольше воздуха в грудь, зло прошипела: — то я лично отправлюсь к лорду ван Кастеру с официальной жалобой на халатное бездействие банковских служащих. С требованием аудита и проверки компетентности всех работников. А, возможно, пообщаюсь с парочкой репортёров из «Норстрийской газеты». Уверена, им будет интересно написать о том, как Морской Банк Миствэйла грабит беззащитных вдов и сирот. Поверьте, репортёры любят грязные сплетни. Особенно если они замешены на правде и скандале.

Управляющий сначала побледнел, а потом его щёки стали цвета спелого помидора.

— Это... это угроза! — прохрипел он, хватаясь за край стола побелевшими пальцами.

— О нет! Это обещание. Чувствуете разницу?

Стало так тихо, что даже маятник, казалось, замер в ожидании того, что будет дальше.

Управляющий нервно облизал пересохшие губы, моргнул несколько раз и прокашлялся.

— Я... я посмотрю, что можно сделать. Возможно, найдётся лазейка. Какая-нибудь временная мера до решения суда.

— Вот и чудесно! — я сдержанно улыбнулась и поднялась со стула. — Я знала, что мы найдём с вами общий язык. Разумные люди всегда договариваются.

Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, чувствуя на себе ошарашенные взгляды клиентов и служащих банка.

И только на улице я позволила себе выдохнуть. Руки дрожали то ли от ярости, то ли от выброса адреналина. Единственное, о чём я горько сожалела, так это о том, что слишком громко упоминала имя Рейвена и Совет Крыльев. Ещё неизвестно, как это может аукнуться в будущем. Что-то подсказывало, что драконам не очень-то понравится, что их имя упоминается всуе.

— Как всё прошло? — Карл распахнул передо мной дверцу экипажа.

Я подхватила юбки, взобралась на сидение, а потом, подавшись вперёд, эмоционально выдала:

— Мерзавцы! Просто законченные мерзавцы! Нет, представляешь, десять процентов пошлины за то, что какой-то чиновник будет «заботиться» о моих деньгах! Моих деньгах, которые принадлежат мне по праву!

Прицокнув языком, возница сочувственно покачал головой.

— А я говорил, связываться с бюрократами — себе дороже. Но без них никак нельзя. Но не расстраивайтесь, миледи. Всегда найдётся способ вернуть себе законное. А уж вы точно найдёте, я в этом даже не сомневаюсь.

Экипаж остановился у знакомых кованых ворот, увитых диким виноградом. Карл молча помог мне выбраться, то и дело обеспокоенно глядя на меня. Видимо, с моего лица так и не сошло красноречивое недовольство после визита в банк.

Я медленно прошла по гранитной дорожке к дому. Вечернее солнце подсвечивало почерневшие от времени стены дома. Фонтан весело журчал, разбрызгивая капли, переливающиеся радугой. Птицы щебетали в кронах яблонь. Одним словом, идиллия.

Но на душе было тревожно.

Казалось бы — чего расстраиваться? Регистрация получена, документы на наследство оформлены и заверены нотариально, осталось лишь дождаться рутинного решения суда о назначении попечителя — и можно спокойно жить дальше. Деньги, дом, независимость. Всё налаживается, всё идёт по плану.

Но меня не оставляла в покое навязчивая мысль: слишком активное размахивание именем Рейвена, как красным знаменем, рано или поздно вылезет мне боком.

Я тешила себя надеждой, что управляющий Баркли вряд ли побежит сломя голову, ябедничать ван Кастеру на мои голословные угрозы. Никто, находясь в здравом уме, добровольно не полезет к дракону с такими мелкими жалобами. Слишком уж это унизительно — признаваться влиятельному лорду, что тебя припугнула какая-то там ведьма-выскочка.

«Хотелось бы в это верить», — мрачно подумала я, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Остаток дня я безвылазно провела в библиотеке, обложившись со всех сторон толстенными пыльными кодексами, сводами законов, комментариями к ним и судебными прецедентами Норстрии.

Стопки книг росли вокруг письменного стола, как оборонительные башни вокруг средневекового замка. Воздух наполнился запахом старой бумаги, кожаных переплётов и пыли, от которой периодически хотелось чихать.

Уж очень не хотелось мне отдавать десятую часть кровных, заработанных матерью непосильным трудом, какому-то неизвестному чиновнику, который влезет в мой кошелёк на совершенно законных основаниях и начнёт «грамотно распоряжаться», урезая расходы и поучая, как правильно жить.

— Вы бы отдохнули хоть немного, миледи? — участливо заметила Минди, в пятый раз за вечер меняя самогреющийся серебряный заварник. Горячий пар поднимался от носика, наполняя библиотеку ароматом жасмина и мяты. — Вон какие синяки под глазами проступили! Столько часов подряд сидеть над этими пыльными книжками — так и ослепнуть недолго!

Горничная покачала головой с видом человека, предвидящего неминуемую катастрофу.

Я устало потёрла покрасневшие глаза, уставшие от напряжения и мелкого шрифта, ладонями и откинулась на спинку кресла. Оно сочувственно заскрипело и попыталось принять более удобную для меня форму.

— В нашем положении, Минди, слепота — это не самое страшное, что может случиться, — я зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и устало уставилась на горничную. Она стояла, сложив пухлые руки на животе, и смотрела на меня с укоризной. — Если я прямо сейчас не придумаю, как законным путём вернуть деньги матери в свои руки, то нам всем придётся очень и очень туго. Через три месяца мне будет нечем расплачиваться с тобой и Карлом за работу. А ещё нужны деньги на продукты, на корм для лошадей, на закупку дров и угля к зиме. И это ещё далеко не полный список расходов.

Я сделала паузу, глядя в потолок, где в полумраке угадывались очертания лепнины.

— А где, спрашивается, взять эти самые деньги, если банк зажал их и не желает отдавать? Если они нарочно растянут процедуру с оформлением попечительства — а я нисколечко не сомневаюсь, что именно так эти бюрократические паразиты и поступят, — то ровно через три месяца мы всей дружной компанией отправимся на паперть милостыню просить. С протянутой рукой и жалобными рожами.

Минди ахнула, прижав руку к пышной груди:

— Боги-Прародители! Неужели всё так плохо?

— Хуже некуда, — мрачно кивнула я.

— Не отчаивайтесь раньше времени, — неожиданно раздался бодрый голос от двери.

В библиотеку вошёл Карл, неся под мышкой объёмистый свёрток в мятой коричневой бумаге, кое-как перевязанный бечёвкой. Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком. Возница быстрым шагом пересёк комнату, лавируя между стопками книг на полу.

— Что ещё? — я недоверчиво приподняла бровь, разглядывая свёрток. — Карл, если ты притащил очередной талмуд про «Историю развития экономических законов в эпоху Третьей Реформации» или что-то в этом духе, то можешь сразу развернуться и унести обратно. У меня и так глаза квадратные от чтения.

— Нет-нет, — он ухмыльнулся, и в зелёных глазах блеснули торжествующие искорки. — Это кое-что поинтереснее скучных исторических хроник.

Обёрточная бумага с шелестом полетела на пол, вызвав у Минди вопль праведного гнева:

— Карл! Ты что, в хлеву воспитывался?! Подбери за собой, неряха рыжий!

Но возница даже головы не повернул в её сторону. В руках он бережно держал увесистый красный том в потёртом кожаном переплёте. Корешок был исцарапан, углы затёрты от частого использования, но золотое тиснение всё ещё читалось: «Гражданский кодекс королевства Норстрия. Законы, поправки и примечания».

— В общем, — он принялся быстро листать страницы, явно зная, что ищет, — я покопался в городской библиотеке. И знаете, что обнаружил? Есть одна лазейка. Законная, которой можно воспользоваться.

Он нашёл нужную страницу, развернул книгу ко мне и ткнул указательным пальцем в статью под заголовком «Особые условия наследования для лиц с магическими способностями».

— Здесь, — возбуждённо затараторил он, наклоняясь ближе, — чёрным по белому написано: вы можете вообще не дожидаться назначения попечителя со стороны суда! Для этого необходимо всего лишь получить официальную лицензию практикующего мага и открыть частную магическую практику. Любую — целительство, алхимия, прорицание, создание артефактов. После этого вы получаете статус «независимого коммерсанта». А коммерсанты, — он многозначительно поднял палец, — даже женщины, имеют полное, неоспоримое право распоряжаться своими средствами без дурацких ограничений и навязанных попечителей!

Я уставилась на текст статьи, перечитывая строчку за строчкой. Сердце забилось быстрее — вот он, проблеск надежды!

Минди скептично фыркнула. Она деловито наклонилась, подобрала с пола смятую обёрточную бумагу и принялась старательно складывать её в аккуратный квадратик.

— А много ли ты, Карл, видал в своей жизни таких женщин? — ядовито поинтересовалась она, бросая на возницу красноречивый взгляд. — Самостоятельных, с деньгами, без мужика? Самостоятельная баба с полным кошельком — это же головная боль для любого мужика! Особенно если у неё ещё и мозги на месте. Такая терпеть его пьянки и выходки не станет покорно. Не угодил ей, а она, — раз! — и коленом его под зад. Потому-то мужики и придумывают всякие нелепости про то, что женщина-де не умеет деньгами разумно распоряжаться и нуждается в мудром руководстве. Чтобы власть не потерять над нами. Закон-то есть, но сомневаюсь, что кто-то им пользовался.

— Минди абсолютно права, — хмыкнула я, переводя задумчивый взгляд с раскрасневшейся от собственной речи горничной на притихшего возницу. — То, что красиво написано в законе, на практике оказывается невероятной редкостью. Да, формально закон есть. Его никто не отменял. Но насколько быстро я смогу получить эту чёртову лицензию практикующего мага, при этом не обращаясь снова за помощью к ван Кастеру?

Карл заметно помрачнел, сдвинув рыжие брови к переносице. И я прекрасно понимала его. Мне самой не хотелось становиться вечной просительницей, вымаливающей милостыню. Особенно после последнего разговора с Рейвеном.

— В любом случае к этому вопросу вернёмся завтра с утра, — решительно сказала я, бросая усталый взгляд на каминные часы. Стрелки показывали десять вечера. — Время уже совсем позднее. Мозги отказываются соображать. А с утра, на свежую голову, думается в разы лучше.

***

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.

Вынырнув из омута сна, я с трудом разлепила веки, села на кровати.

Одеяло недовольно заворчало, не желая меня выпускать из своих объятий. Мне пришлось с силой спихнуть его с себя, и оно обиженно сползло на пол, бормоча что-то про «неблагодарную хозяйку» и «мерзавца, прервавшего сон».

Стук повторился.

— Войдите. — Я хмуро бросила взгляд на каминные часы. Стрелки едва перевалили за семь часов. Кому потребовалось являться в такую рань?

В приоткрывшуюся дверь просунулась всклокоченная голова Брюзги. Судя по его виду, домового тоже только-только выдернули из постели — полосатый ночной колпак съехал набок, прикрывая левый красный глаз, а в чёрной шерсти торчала парочка мелких перьев.

— Миледи, — виновато пробормотал он, морща нос, — простите, что разбудил в такую рань, но вам пришло письмо из банка. Посыльный сказал, оно с пометкой «срочное».

Сон улетучился, как по мановению волшебной палочки. Откинув волосы с лица, я соскочила с кровати и бросилась к двери:

— Как «из банка»? Уже?

Вместо ответа Брюзга протянул мне конверт. На плотной бумаге с официальной печатью Морского банка было аккуратно выведено: «Г-же Эвелин Миррен. Тенистая улица, д. 333, Миствэйл». И чуть ниже приписка «Срочно! Лично в руки».

Я хмыкнула. В Норстрии давно использовались «молнии» — артефакты, которые позволяли передавать важные сообщения без помощи посыльных. Но, видимо, или у Банка не было средств, чтобы обеспечить своих работников «молниями», или управляющий зажал один из них для ведьмы.

Сломав дрожащими пальцами печать, я развернула письмо.

«Уважаемая госпожа Эвелин Миррен,

Уведомляем Вас, что вопрос о назначении попечителя для управления Вашими средствами решён в приоритетном порядке.

Просим Вас явиться в отделение Морского Банка Миствэйла сегодня в десять часов утра для ознакомления и подписания необходимых документов.

С уважением, Томас Баркли,

управляющий Морского Банка Миствэйла».

Не веря своим глазам, я перечитала письмо, но подвоха не нашла. Хотя нутром чуяла, что он есть.

— Подозрительно быстро они назначили попечителя, — я нахмурилась так, что брови съехались к переносице. — Я же только вчера подала заявление на назначение попечителя. Баркли говорил, что подобные дела тянутся месяцами. Суды, комиссии, назначения. Самый ранний срок — через три месяца. А тут — меньше суток. Что-то здесь не так.

— Может, он воспринял ваши угрозы всерьёз? — предположил Брюзга, почёсывая волосатый бок. — Сами понимаете, никому не захочется быть замешанным в скандале. Особенно если грозят подать жалобу в Совет Крыльев.

— Может, и так. Но всё равно это выглядит странно. Я же согласилась подождать полгода. А это — максимальный срок, который даётся на решение подобного вопроса.

Когда дверь за домовым закрылась, я босиком прошлёпала по прохладному ковру к окну и отдёрнула тяжёлую портьеру.

За стеклом занималось утро — туманное и серое, под стать моему угрюмому настроению. Небо затянули облака цвета старого свинца. Сад тонул в молочной дымке тумана, размывая очертания деревьев и превращая их в призрачные силуэты.

Зеркало на туалетном столике деликатно кашлянуло, привлекая к себе внимание:

— Миледи, простите, что вмешиваюсь, но вам сто́ит привести себя в порядок перед визитом в банк. Вы выглядите... э-э-э... как бы это помягче выразиться... слегка потрёпанной. Круги под глазами, бледность, растрёпанные волосы...

— Спасибо, что подняли мне настроение с утра пораньше, — съязвила я. — Ваши замечания очень мотивируют.

— Но я же из лучших побуждений! — обиделось зеркало и замолчало.

Не прошло и получаса, как в спальню прибежала Минди. Судя по бодрому выражению лица, горничная проснулась гораздо раньше, чем остальные домочадцы. С раздражающей живостью она принялась перебирать гардероб в поисках подходящего платья, одновременно болтая о необходимости выглядеть достойно в такой важный день.

Несмотря на мои протесты, Минди всё-таки натянула на меня тёмно-серое платье. Я недовольно окинула своё отражение в зеркале. Никаких излишеств, никаких ярких красок, — этакая деловая леди, которая собралась в банк по важному финансовому вопросу.

А ещё через два часа, я стояла перед Морским Банком. Каменные львы возле входа взирали на меня пустыми глазницами, а мраморные ступеньки блестели от влаги. Вчерашний охранник с безэмоциональным лицом приглашающе распахнул передо мной дверь.

Как и в прошлый раз, я направилась прямиком к столу, за которым, словно царёк на троне, восседал Баркли.

На этот раз управляющий не стал игнорировать меня. Стоило мне подойти, как он резво вскочил, а на худом лице расплылась наидружелюбнейшая улыбка, при виде которой в животе скрутило от тревоги. Слишком уж она была неестественной для человека, которые ещё вчера едва сдерживал своё презрение.

— Госпожа Миррен, — воскликнул он, потирая длинные пальцы. — Приятно вас видеть! Вы даже раньше, чем я ожидал. Прошу присаживайтесь.

Жестом указав на стул, он сложил пальцы домиком на животе.

Не спуская с него недоверчивого взгляда, я медленно села напротив него.

— Вы выглядите необычайно радостно, господин Баркли. И это настораживает.

— О! У меня прекрасные новости для вас, — управляющий едва ли не подпрыгивал от возбуждения. — Вопрос попечительства разрешился лучшим образом. Без нудных судов, грабительских пошлин и томительных месяцев ожидания. Согласитесь, что это весомый повод для радости.

— Разумеется, — я холодно отчеканила каждое слово, вцепившись от волнения в подлокотники. Чем больше я смотрела на Баркли, тем сильнее тревога сжимала моё сердце ледяными щупальцами. — Если не брать в расчёт нашего вчерашнего разговора. Вчера вы не сильно были рады мне. А сегодня светитесь, как витрина магазина. Так что позвольте узнать, каким образом, вы решили мой вопрос?

Широкая улыбка Баркли обнажила чуть пожелтевшие зубы. Управляющий с театральным жестом фокусника, достающего кролика из цилиндра, извлёк из ящика стола внушительную стопку документов.

— Дело в том, что один весьма уважаемый и влиятельный господин великодушно изъявил желание стать вашим официальным попечителем. Он пришёл вчера после вашего ухода и подал все соответствующие заявления лично. Всё уже оформлено, печати проставлены. Остаётся только ваша подпись о согласии, и дело, как говорится, в шляпе.

С этими словами он торжественно протянул мне бумаги.

Пальцы мгновенно похолодели, будто я сдуру ухватилась за кусок льда голыми руками.

Вверху первого документа красовалась надпись изящным шрифтом: «Договор о добровольном попечительстве над финансовыми средствами и имуществом». Ниже шли бесконечные стандартные пункты: права и обязанности попечителя, подопечной, сроки и условия. И всё это в юридических формулировках, от которых рябило в глазах.

Но мой взгляд, как магнитом, тянуло к самому низу страницы, где была графа «Попечитель».

Увидев знакомую размашистую подпись, мне мгновенно подурнело.

Моим попечителем был назначен Рейвен ван Кастер Третий.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, как сумасшедшее. В голове стало глухо, будто меня накрыли несколькими пуховыми одеялами, не пропускающими ни единого звука, кроме собственного пульса в ушах.

Какой-нибудь благоразумный наблюдатель со стороны наверняка бы решил, что я раздуваю из мухи слона. Ну подал Рейвен документы на попечительство, ну и что с того? Где проблема? Так это даже хорошо! Влиятельный покровитель из знатного драконьего рода. Многие дамы только и мечтают о таком счастье!

Возможно, я тоже так решила, если бы не одно существенное «но»: одно слово ван Кастера, — и я могла бы самостоятельно распоряжаться своим имуществом без всяких попечителей и надзирателей.

Закон — тот самый запутанный и противоречивый Гражданский кодекс, который я изучала до рези в глазах, — позволял дракону отменить идиотскую процедуру назначения опекуна над ведьморожденной.

Но Рейвен этого не сделал.

Вместо этого назначил себя. Лично.

— Должно быть здесь какая-то чудовищная ошибка, — едва слышно пролепетала я, не в силах оторвать остекленевший взгляд от размашистой подписи внизу документа.

Буквы противно дрожали и расплывались от слёз, застеливших глаза мутной пеленой. Я резко втянула воздух через нос и несколько раз моргнула. Ещё не хватало разрыдаться на виду у этого самодовольного управляющего!

— Уверяю вас, никакой ошибки, госпожа Миррен. — Баркли энергично потёр костлявые ладони друг о друга с видом торгаша, который только что всучил доверчивому простофиле подделку по цене оригинала. Тонкие губы растянулись в улыбке. — Всё оформлено строго в соответствии с законом. Лорд ван Кастер лично приехал в наше отделение вчера вечером и подал официальное заявление на попечительство. Заполнил все графы, расписался где надо. Заявил, что берёт на себя полную ответственность за ваше финансовое благополучие, безопасность. Разумеется, мы не посмели отказать ему. Да это же невероятная честь для вас, госпожа Миррен! Такой покровитель!

Управляющий сиял, как начищенный до блеска самовар на праздничном столе.

Я тупо смотрела на проклятый документ и чувствовала, как внутри выворачивает наизнанку от душащих отчаяния, горечи, обиды и бессильной ярости.

Мозг нехотя, будто ржавый механизм, нарисовал все последствия моего нового положения. Теперь я не могла заключать никакие сделки, продавать или покупать недвижимость без письменного одобрения попечителя. Не могла снимать со счёт больше месячной суммы, которую ван Кастер установит на своё усмотрение. Но, главное, я не могла покидать пределы Миствэйла без предварительного уведомления и разрешения.

Фактически я становилась собственностью Рейвена. И пусть это было красиво завёрнуто в юридические формулировки, суть от этого не менялась ни на йоту.

Я даже не знала, что было больнее всего: то, что ван Кастер теперь получал полный контроль над моей жизнью, или то, что бережно хранимый в памяти образ Алекса из прошлой жизни разбился вдребезги, столкнувшись с циничной реальностью.

— Если вы шутите, господин Баркли, — с трудом выдавила я, — то это отвратительная шутка.

— Никаких шуток! Всё предельно серьёзно.

Придвинув ко мне чернильницу, в которой плескались густые чёрные чернила, и изящное перо с позолоченным наконечником, Баркли постучал ухоженными пальцами по документам.

— Всё абсолютно законно. Распишитесь вот здесь, — он ткнул костлявым пальцем в пустые строки рядом с моим именем, — здесь и здесь. И вы сегодня же получите доступ к вашему счёту. В сумме, которую установит попечитель.

Я медленно подняла взгляд на управляющего и холодно посмотрела ему в глаза.

— А если я откажусь подписывать? Просто возьму и откажусь?

— Тогда вы останетесь без единой коппки. До тех самых пор, пока суд не соизволит назначить вам другого попечителя. А это, напоминаю, в течение шести месяцев, положенных по регламенту. Плюс обязательная десятипроцентная пошлина за услуги государственного попечительства. Но, согласитесь, — Баркли наклонился через стол ближе, и его глаза заговорщицки блеснули, — лорд ван Кастер — куда более достойная кандидатура, чем какой-нибудь безликий бюрократ из судебной канцелярии? К тому же милорд влиятелен, несказанно богат, из древнейшего рода и, — он понизил голос до многозначительного шёпота, — пока что холост. Многие, очень многие знатные дамы Норстрии душу заложили бы за такое благосклонное внимание с его стороны!

От пошлого намёка, прозвучавшего в голосе управляющего, меня передёрнуло. Руки сами собой сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони сквозь тонкую ткань перчаток.

Я была настолько выбита из колеи, что не смогла придумать достойного ответа.

Чёртов шахматист! Рейвен просчитал всё на несколько ходов вперёд. Сначала благородно помог с рекомендательным письмом, которое открыло передо мной двери и в Палату Арканных Дел, и к нотариусу.

А я, как наивная чукотская девочка, поверила, что он сделал это по доброте душевной, из благородства. Ну или, на крайний случай, из чувства вины за ту злополучную ночь.

Как же я ошибалась!

«Драконы ничего и никогда не делают просто так, — эхом, насмешливо прозвучали в памяти слова самого ван Кастера, сказанные в его кабинете тем вечером. — У нас всегда есть свой тайный интерес, своя выгода».

Браво, Рейвен! Браво! Идеальная ловушка, из которой не было выхода. А самое обидное — что я сама, добровольно в неё залезла!

Теперь у него в руках были все законные рычаги, чтобы держать меня на коротком поводке рядом и изучать, как диковинное насекомое, прижатое булавкой к бархатной подложке в коллекции.

— Мне нужно время подумать, — наконец произнесла я, приложив все усилия, чтобы сохранить на лице безразличное выражение. Внутри бушевал ураган, но показывать это Баркли я не собиралась.

— Внимательно изучить условия договора. Посоветоваться с независимым юристом. Я ведь могу подписать его дома и потом передать вам? Или обязательно расписываться здесь, под вашим надзором?

— Конечно — конечно, — кивнул Баркли, расплываясь в елейной улыбке. Однако в его вкрадчивом голосе отчётливо зазвенели холодные стальные нотки. — Только учтите, что срок подписания документов — три дня с момента одобрения. А поскольку их составили вчера, то у вас есть время до завтра, — он постучал костяшками пальцев по столу, отбивая дробь, — Если завтра до десяти утра вы не подпишете, документ автоматически аннулируется. Вам придётся заново подавать заявление на назначение попечителя. Но уже через суд. С положенными пошлинами, волокитой и томительным ожиданием. Так что выбор, как говорится, за вами.

В последних словах прозвучала плохо скрываемая издёвка.

Поднявшись со стула, я сжала ненавистные документы так, что бумага жалобно хрустнула под пальцами.

— Я сообщу вам о своём решении, — ледяным тоном процедила я сквозь зубы, не глядя на управляющего.

— Буду с нетерпением ждать!

Возле лестницы в Банк нервно расхаживал Карл. Увидев моё лицо, бледное и с остекленевшими глазами, он переполошился:

— Миледи, что случилось? У вас вид, как будто вы встретились с призраком.

Вместо ответа я молча протянула ему договор. Развернув его, возница быстро пробежал глазами по строчкам и выругался так, что проходящий мимо господин невольно вздрогнул и обернулся.

— Какого харуга ван Кастера назначили попечителем? Да ещё без вашего ведома?!

— Потому что он имеет полное право им стать, — прошелестела я, не узнав собственного голоса — настолько безжизненным и отстранённым он был. — Рейвена, как любого дракона или драконорожденного, обслуживают в приоритетном порядке. Какими бы ни были законы людей и ведьморожденных, они теряют свою силу, если появляется дракон со своими правами. Если я подпишу эти бумаги сейчас, то получу доступ к деньгам матери в установленной ван Кастером сумме. Если откажусь, останусь ни с чем, как минимум на полгода. Гениально, не правда ли? Чисто. Изящно. И по закону.

Карл побагровел. Его ноздри раздулись, а левый глаз непроизвольно дёрнулся. На кончиках длинных пальцев возницы вспыхнули голубоватые огоньки.

— Клянусь богами, — зло прошипел он, — я доберусь до этого чешуйчатого ублюдка и...

— Остынь, народный мститель, — устало выдохнула я, положив руку на его плечо. — Юридически к нему не подкопаешься. А за попытку надрать Рейвену его драконий зад, тебе грозит тюрьма. Если, конечно, ван Кастер сам тебя не убьёт.

— Он вас использовал! Вы же не оставите это просто так?

— Разумеется, нет, — я подняла голову и посмотрела на серое небо, с которого срывались первые крупные капли дождя. — Знаешь, кажется, самое время навестить милорда без приглашения.

***

Как и в прошлый визит, «Дракарион-Астер» встретил меня той же деловитой суетой.

Клерки в тёмных сюртуках сновали по коридорам с папками подмышкой. Откуда-то доносился надрывный звон колокольчика — видимо, кто-то требовал срочного внимания. От густого запаха табака, чернил и морской соли закружилась голова.

Правда, в прошлый раз меня окрыляла надежда и трепетное, почти девичье желание увидеть Рейвена, смешанное с опасением показаться навязчивой. А ещё в животе порхали те самые пресловутые мотыльки, о которых так часто пишут в бульварных романах.

Сейчас же в душе клокотала горькая обида и бессильная ярость. Ох, как хотелось спалить к чертям собачьим всё здание вместе с его владельцем! Одно радовало, — что я ещё не достигла того уровня магии, чтобы сжечь всё по щелчку пальцев.

За высокой стойкой сидел тот же служащий в тёмно-синем костюме с узким галстуком, что и в прошлую встречу. Он читал какой-то журнал. Но, завидев меня, решительно марширующую через вестибюль, поспешно захлопнул его и вскочил со стула так резко, что тот опасно покачнулся.

— Леди ван Дорт? — служащий недоумённо приподнял брови. Он явно не ожидал так скоро увидеть меня.

— Госпожа Миррен, если быть точнее, — поправила я, подходя к стойке, и слегка поморщилась. — Милорд ван Кастер у себя?

— Да, миледи, — служащий кивнул, но тотчас добавил с виноватой гримасой: — Но он сейчас занят и просил его не беспокоить ни при каких обстоятельствах. Даже если загорится здание. Его слова, не мои!

«Даже если загорится здание», — мысленно хмыкнула я. — «Что ж, это можно устроить. А потом можно написать трактат, “Как выкурить дракона из его логова?”.»

Я оперлась обеими руками о стойку, наклонилась вперёд и посмотрела служащему в испуганные карие глаза.

— Милейший, — голос прозвучал на удивление спокойно, даже ласково, но служащий невольно поёжился, — передайте, пожалуйста, вашему драгоценному милорду следующее: госпожа Миррен требует немедленной аудиенции по вопросу внезапного и самовольного попечительства. Дословно передайте. Уверена, милорд прекрасно поймёт, о чём идёт речь. Он умный мужчина.

Уж не знаю, что отразилось на моём лице, но служащий побледнел и торопливо юркнул в боковой коридор, едва не врезавшись в дверной косяк.

Я же осталась стоять посреди просторного вестибюля. Драконья голова на трости, казалось, потеплела под моей вспотевшей ладонью. Корсет неприятно сдавливал рёбра, мешая дышать полной грудью. «Как только отвоюю своё наследство, — подумала я, — прикажу, чтобы сшили платья без этих дурацких корсетов».

Вокруг сновали люди. Кто-то бросал любопытные взгляды на меня. Ещё бы! Одинокая женщина с тростью, да к тому же чем-то крайне взволнованная. В мире, где женщина, не могла сама выйти без мужа, дуэньи или горничной, это выглядело столь же странно, как в моём прошлом мире — леший на городской улице.

Впрочем, я старалась игнорировать их. Моё внимание было приковано к боковой двери, за которой исчез служащий.

Минуты тянулись мучительно долго, будто вселенские часы сломались и застряли в одной точке.

Наконец, служащий вернулся, бледный и взъерошенный, словно человек, выхвативший разнос от начальства.

— Миледи, — кашлянул он, поправив сбившийся галстук, — милорд вас ожидает. Я вас провожу.

— Не надо, — отмахнулась я, направляясь к лестнице. — Я помню дорогу.

На втором и третьем этажах царила та же кипучая деятельность, что и на первом.

Однако на четвёртом этаже в коридоре не было ни души. Интересно, а здесь вообще бывают люди? Или сюда поднимаются только по особому приглашению? И где секретарь ван Кастера? Или милорд настолько самодостаточен, что обходится без помощников?

Я остановилась перед знакомой дверью, словно это были врата в преисподнюю.

Пока я ехала сюда в экипаже, трясясь на ухабах мостовой, в голове выстраивались гневные тирады и язвительные фразы.

Но сейчас, стоя у двери, я отчего-то растерялась. Руки задрожали, а горло болезненно стянуло, будто колючей проволокой. «Давай, соберись Эви», — строго сказала я себе. — Ты пришла требовать своё. Требовать, а не умолять. Помни об этом».

Глубоко вздохнув, насколько позволял проклятущий корсет, я выпрямила спину и постучала в дверь.

— Войдите, — донёсся из-за двери знакомый вкрадчивый голос.

Засунув руки в карманы чёрных брюк, Рейвен стоял у окна и смотрел на портовую суету внизу — на снующих, как муравьи грузчиков, на качающиеся на волнах корабли. Он даже не обернулся, когда я вошла.

— Честно говоря, леди Эвелин, — скучающим тоном произнёс Рейвен, — думал, что вы прибежите сразу же получите письмо из банка. Ан нет. Вы заставили ждать почти до обеда. Весьма невежливо с вашей стороны.

Он ещё и издевается, гад!

Мне показалось, что я услышала тихий звон упавшего забрала. Моего забрала.

— Какого рогатого, вы устроили?! — я затрясла свёрнутыми в трубочку документами так, будто намеревалась отхлестать ими ван Кастера по голове. — Зачем вы назначили себя моим попечителем, милорд? Да ещё без моего согласия!

Рейвен с ленивой грацией хищника обернулся. На красивом лице играла снисходительная усмешка, а в серо-голубых глазах плясали весёлые огоньки.

— Без вашего согласия? Разве? Но ведь вы сами попросили о помощи. Размахивали моим именем в банке, как боевым знаменем. Довели беднягу Баркли до нервного тика Советом Крыльев, моим драконьим гневом и прочими ужасами. А я... — он небрежно пожал плечами, — а я не мог не откликнуться на столь страстный призыв о помощи. Решил вашу проблему самым эффективным способом. Разве не этого вы так пламенно желали? Разве не за этим приходили?

Рейвен шагнул в мою сторону, и я инстинктивно отшатнулась.

— Нет... то есть да... — Мысли в голове путались. Весь боевой дух испарился, и где-то на периферии сознания одиноко билась истеричная мысль, что если я сейчас срочно что-то не придумаю, то меня ждут ещё большие неприятности, чем были до этого. — То есть...

— Вы же хотели деньги? — вкрадчиво продолжал ван Кастер приближаясь. Вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлки. — Доступ к наследству вашей покойной матушке?

— Да, но...

Я спиной упёрлась в стену.

Всё, дальше бежать некуда.

Рейвен остановился в нескольких сантиметрах от меня. От него исходил жар, как от раскалённой печки. «И почему драконов считают холоднокровными? — невпопад подумала я. — Да на нём можно мясо жарить, если огня не будет!»

— Единственное условие, — он слегка наклонил голову набок, изучая моё лицо, — моё скромное участие в вашей жизни. Считайте, что я забочусь о вас.

— Это не забота! — рассерженно воскликнула я, прижав документы к груди. — Это контроль! Вы могли отменить это дурацкое попечительство, и ни одна инстанция не смогла изменить вашего решения. Да вы... Вы просто воспользовались своим положением!

— Мог. Но не захотел, — без тени смущения согласился Рейвен. В голосе не было ни малейшего намёка на раскаянье или стыд. — И да, я воспользовался своим положением.

— Да вы просто... негодяй! Бессовестный манипулятор!

— О! Ещё какой! Но вот что странно: вы были готовы безропотно терпеть назначенного судом попечителя. Однако, узнав, что им стал я, пришли в ярость. Неужели вы и вправду считаете, что незнакомый человек будет относиться к вам с большим пониманием, чем я?

Звучало более, чем логично и обоснованно. Но мне до ломоты в теле не хотелось признавать, что Рейвен прав. Безликий судебный исполнитель мог сделать с моими деньгами всё что угодно. Да хоть выделять по три коппки в месяц, написав в отчёте, что сумма свыше указанной — необоснованные траты.

Но положа руку на сердце, я призналась себе: я была в гневе не из-за Рейвена, а из-за собственных неоправдавшихся надежд. Почему-то (не знаю почему) я решила, что ван Кастер непременно подпишет соглашение о моём самостоятельном управлении средств. Мне даже в голову не приходило, что может быть по-другому.

И теперь получалось, что я сама себе нафантазировала, сама же и обиделась. Придумала благородный образ, напрочь забыв о том, что фантазия и реальность различаются.

— Вам-то это зачем? — тихо спросила я, не сводя с него взгляда.

Рейвен протянул руку, и горячие пальцы осторожно, почти нежно погладил по моей щеке. Прикосновение было невесомым, как будто бабочка провела крылом.

— Хочу понять, кто вы такая на самом деле.

— Вы могли бы просто спросить об этом.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Вы всё равно не скажете. Скорее будете юлить и выкручиваться. А я хочу знать правду. С тех пор как появились вы, я постоянно вижу сны о несуществующем мире. И в этих снах я вижу вас.

На долю секунды мне показалось, что Рейвен поцелует меня, но он отступил на шаг. Не в силах пошевелиться, я смотрела в его гипнотические серо-зелёные глаза с вертикальными зрачками.

— Если я расскажу, — судорожно сглотнув, прошелестела я, — то вы напишите в банк, что я не нуждаюсь в попечителе?

Окинув меня задумчивым взглядом, он покачал головой.

— Нет. Во всяком случае, пока не буду уверен, что вы рассказали мне правду.

За окном тоскливо прокричала чайка. Словно вторя ей, из порта донёсся протяжный гудок.

Этот гул вывел меня из оцепенения. Несколько раз моргнув, я тонко воскликнула:

— Да у вас нет никакого морального права так поступать!

— Зато у меня есть юридическое право, — невозмутимо парировал Рейвен. — Осталась лишь маленькая формальность в виде вашей подписи.

Подойдя к столу, он взял изящное перо с золоченым наконечником и галантно протянул его мне.

— Так что, леди Эвелин, — в его глазах плясали лукавые огоньки, хотя лицо выражало полную серьёзность, — что вы выберете? Быть свободной, но голодной? Или всё же золотую клетку, но под моим неусыпным надзором? Решение нужно принять до завтра. Потом договор превратится в пыль.

Перо слегка покачивалось в его пальцах, поблёскивая наконечником. Я смотрела на него и не знала, что ответить.

Рейвен терпеливо ждал. На его лице застыло выражение отстранённого любопытства, как у учёного, наблюдающего за реакцией подопытного. И это бесило больше всего.

— Хорошо, я подпишу договор, — наконец произнесла я. Подойдя к столу, положила на него документы. — Но на моих условиях.

Брови ван Кастера удивлённо приподнялись.

— Условия? У вас? — Рейвен поджал губы, сдерживая улыбку, и чуть кивнул: — Заинтриговали. Продолжайте.

— Первое: я хочу знать, зачем вам это. Настоящую причину.

— Хорошо, — он задумался на несколько секунд, а потом проговорил: — Хочу, чтобы у меня была собственная карманная ведьма. На тот случай, если придётся наслать на конкурентов понос или чесоточную болезнь. Ну а потом затащу в постель, чтобы надругиваться над вами в угоду своей чёрной душе.

— Очень смешно, — хмуро отозвалась я и почесала нос. — Второе: ежемесячное содержание не меньше пятисот золотых сорренов. Без отчётов о тратах.

— Триста, — мгновенно парировал Рейвен. Мне захотелось ответить ему в рифму про тракториста, но вслух сказала:

— Четыреста пятьдесят.

— Триста пятьдесят, — он скрестил руки на груди. — И это моё последнее предложение.

— Два пинка и затычка в ухо! — Увидев изумление на его лице, я, не меняя тона, выпалила: — Четыреста!

Мы смотрели друг на друга, не желая уступать. Наконец, Рейвен сдался и поднял обе руки вверх, отчего внутри у меня заскреблось чувство, что он торговался просто ради развлечения.

— Вы упрямее, чем я предполагал. Будь по-вашему. Четыреста так четыреста. Что-то ещё из ваших требований?

— Вы не будете вмешиваться в мою магическую практику. В том числе мой заработок остаётся мне. Вы к нему не имеете никакого отношения.

— Согласен. Но при условии, что ваша практика не навредит моей репутации.

— А ещё я хочу, чтобы попечительство было временным. Максимум год. А потом вы аннулируете договор, и я получу полную независимость.

Рейвен усмехнулся, коротко и без веселья.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что я не соглашаюсь на то, что не могу гарантировать.

Я чуть не взвыла от отчаянья. Опять эти размытые фразочки! Я не понимала его мотивов. И это выбивало из колеи.

— Вы просто невыносимы!

— Да-да. А ещё негодняй и манипулятор. Так что, леди Эвелин? Четыреста сорренов и невмешательство в практику достаточно для вашей подписи?

Я смотрела на протянутое перо и понимала: выбора нет. Совсем.

— Последнее условие, — сказала я, беря перо. — Обещайте, что не будете использовать попечительство, чтобы заставить делать меня то, чего я не хочу.

В глазах Рейвена промелькнула тень, будто рыба — в тёмных водах моря.

— Я дракон, леди Эвелин, — медленно, с расстановкой проговорил он. — А не чудовище.

Я нашла нужные строки и размашисто подписалась напротив своего имени. «Надеюсь, мне не придётся жалеть об этом», — подумала я, стараясь отогнать от себя чувство, что только что продалась дракону со всеми потрохами.