Глава 6. Сеанс у медиума или как распознать шарлатана

Иногда желание заглянуть за завесу будущего приводит прямиком к встрече с прошлым. Чужим прошлым, разумеется.

— Как думаете, это правда? — Голос горничной дрожал от нескрываемой тревоги. — Ну, в смысле, что Марундия может в любой момент объявить войну Норстрии?

Я оторвалась от увлекательнейшей колонки со светскими сплетнями, в которой живописно описывали, как некая графиня Элоиза была публично уличена в романе с собственным конюхом, и посмотрела поверх развёрнутой газеты на горничную.

Минди снова поправила серебряный самонагревающийся заварник на кружевной подставке, будто боялась, что он может свалиться в любой момент на дорогой ковёр. Потом расправила и без того идеально ровный передник. Затем снова дёрнула заварник. И тяжело вздохнула с выражением лица человека, которого одолели гнетущие мысли о конце света.

— Минди, — я аккуратно сложила газету, отложила её на столик и укоризненно посмотрела на горничную, — ты всё ещё здесь? Кажется, вчера вечером вы с Карлом получили вполне щедрые выплаты за месяц работы. Напомни, пожалуйста, что конкретно я велела вам сделать с этими деньгами?

— Устроить себе выходной, — виновато пробормотала Минди, опуская взгляд и теребя край передника пухлыми пальцами. — Отдохнуть. Развеяться. Не думать о работе.

— Вот именно! — я многозначительно ткнула в неё пальцем. — Выходной! Отдых! А ты всё равно торчишь здесь, изводишь бедный заварник и задаёшь вопросы про политику и войны. Куда вы с Карлом там собрались: на войну идти или на выходной? Если на войну — так вас никто не звал. Если на выходной — так чего сидим?

Горничная вытерла ладони о крахмальный передник и снова тоскливо вздохнула — как осенний ветер в голых ветвях:

— Ну всё же, миледи… Как вы считаете? Сможем ли мы избежать войны с Марундией? А то по городу такие слухи ходят страшные…

Я тяжело вздохнула и потёрла переносицу пальцами.

В последние дни газеты — все, абсолютно все, от серьёзных правительственных изданий до бульварных листков — только и делали, что наперебой, с надрывом вещали о чудовищной трагедии в роскошном хэрлэнском королевском дворце. Историю смаковали, пережёвывали, обсасывали со всех сторон, добавляя всё новые пикантные подробности.

Но если отбросить шелуху журналистских преувеличений, суть была такова: во время важной дипломатической встречи представителей королевских династий Норстрии и Марундии некий полоумный фанатик, торжественно назвавшийся «посланником Седьмого Круга Великого Горнища», внезапно ворвался в зал для переговоров и устроил там хаотичную пальбу из двух пистолетов сразу. Разумеется, доблестная королевская охрана в сверкающих мундирах довольно оперативно отреагировала и ликвидировала стрелка, превратив его в решето.

Но, к величайшему несчастью и всеобщему ужасу, не настолько быстро, чтобы трагедия обошлась совсем без жертв и последствий.

Кронпринц Элоиз Марундийский — молодой, всего двадцати трёх лет, красивый, если верить приложенным к статьям дагерротипическим снимкам, — оказался тяжело ранен в грудь. Лучшие целители королевства три дня и три ночи бились, не смыкая глаз, пытаясь вытащить его с того света. Но всё оказалось тщетно. Кронпринц скончался на четвёртые сутки, так и не придя в сознание.

Но настоящий скандал разгорелся, когда тщательное расследование выявило: «посланник» оказался чистокровным норстрийцем. Причём не каким-то там безродным бродягой или фанатиком из низов, а выходцем из одного из старинных, именитых аристократических домов со связями и деньгами.

Зачем ему потребовалось устраивать кровавую трагедию во время мирных переговоров, какие цели преследовал, кто стоял за ним — он так и не рассказал.

Мёртвые, как известно, не болтают. Даже под пытками.

Впрочем, самого факта, что норстриец — пусть и безумный, но норстриец! — организовал хладнокровное убийство наследного кронпринца Марундии, оказалось более чем достаточно, чтобы дипломатические отношения между двумя королевствами натянулись до предела, как оттянутая резинка на трусах. Ещё чуть-чуть — и порвётся с громким щелчком. Ну или влупит по чьей-то венценосной заднице.

Масла в огонь щедро подливали газетчики обеих стран. Они виртуозно крутили фактами, выворачивали их, как королевским семьям будет угодно и выгодно. И, разумеется, каждая сторона представляла правду исключительно в свою пользу, обвиняя противника во всех смертных грехах.

— Минди, послушай, — я вздохнула и снова взялась за газету. — Даже если, не дай боги, и начнётся война между Норстрией и Марундией, мы с тобой ничего не сможем сделать. Для принятия таких судьбоносных решений есть специально обученные люди, которых с младых ногтей натаскивают, как охотничьих собак, на то, как грамотно управлять государством и вести дипломатию. Лучше иди гуляй. Развейся. Пройдись по магазинам, прикупи себе пару новых платьев. Я видела, как ты вздыхала перед витриной магазина мадам Розы. Или в городской парк сходи, подыши свежим воздухом, покорми уток. В конце концов, сходи в кондитерскую, объешься пирожными! Только перестань забивать голову вопросами, на которые нет ответа.

Минди надулась, поджав пухлые губы в куриную гузку, недовольно хмыкнула и, шурша юбками, чопорно вышла из библиотеки, бросив на прощание:

— Вы меня совсем не слушаете, миледи! Совсем!

Дверь закрылась с укоризненным щелчком.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнула я, откидываясь на спинку мягкого кресла.

Отложив газету на маленький круглый столик, я поднялась, потянулась так, что хрустнул позвоночник, и неспешно подошла к книжному шкафу с фолиантами по магическому искусству.

Несмотря на почти ежедневные, изнурительные занятия с Карлом, мои успехи в овладении магией застопорились, словно уткнувшись в невидимый потолок. Да, я теперь неплохо справлялась с базовыми вещами: левитацией, пирокинезом и даже выстраивала приличные щиты. Но этого было катастрофически мало для того для получения лицензии на оказание магических услуг.

Я вытащила с полки толстенный фолиант «Теория магических потоков и их практическое применение», вернулась за стол и открыла на закладке, которую оставила вчера. Но вместо текста перед внутренним взором всплыло насмешливое выражение лица Рейвена, когда две недели назад я пришла к не в кабинет и заявила, что мне позарез необходима лицензия на открытие собственного магического салона.

Две недели назад

— Весьма похвально, леди Эвелин, — без намёка на иронию произнёс ван Кастер, откладывая в сторону какие-то бумаги и переплетая пальцы в замок. — Рад, что вы настроены на самостоятельный заработок, а не на прожигание наследства в модных лавках. А какая конкретно специализация у вас будет? Целительство? Артефакторика? Прорицание? Защитные практики?

От изучающего взгляда драконьих глаз я невольно поёжилась.

— А это принципиально важно? — поинтересовалась я, заворожённо разглядывая огромный напольный глобус, медленно вращающийся на массивной бронзовой подставке.

Над континентами проплывали облака и пузатые тучи. Кое-где даже сверкали молнии. А ещё я насчитала пару мест в океане, где, судя по всему, разразился шторм.

В кабинете Рейвена в «Дракарион-Астер», как обычно, царила деловая тишина, которую нарушал лишь приглушённый стенами гул вечно суетящегося порта — крики чаек, гудки пароходов, лязг кранов.

Сквозь распахнутые настежь окна проникал по-летнему тёплый сквозняк, который шевелил бумаги на столе и трепал мои волосы. Не пройдёт и двух-трёх недель, как погода изменится, станет по-осеннему промозглой и дождливой.

— Разумеется. — Рейвен откинулся на спинку кожаного кресла и скрестил руки на широкой груди. — Если вы, например, вдруг решите воскрешать мертвецов для увеселения публики, это может привести к очень серьёзным проблемам. Как для вас лично, так и для моей репутации.

— О нет-нет-нет! — торопливо заверила я. — Некромантия — это совершенно не моё! У меня будет общемагическая практика. Ничего преступного, тёмного или аморального.

Ван Кастер недоверчиво хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в сдержанной усмешке.

— Общемагическая? Что это означает? Немного целительства по понедельникам, чуть-чуть артефакторики по средам и прорицание по пятницам? Универсальный магический салон «всё и сразу»?

В голосе прозвучала откровенная насмешка. Я едва сдержалась, чтобы не передразнить его снисходительный тон.

— Это исполнение желаний. Буду подрабатывать Феей-Крёстной на полставки. Или джинном из бутылки, если хотите. Кому что ближе.

Вид у Рейвена стал такой, будто ему поперёк горла встала крупная рыбья кость, и теперь он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть нормально.

Несколько секунд ван Кастер таращился на меня, переваривая информацию, словно пытался понять — шучу я или говорю всерьёз.

— Исполнение желаний? — с недоумением переспросил он. — Впервые в жизни слышу о подобной специализации.

— Я тоже. — Я небрежно пожала плечами, разглядывая свои ногти. — До недавнего времени понятия не имела, что такое вообще существует. Но видите ли, милорд, именно это Призвание выбрало меня. А Призванию, знаете ли, не противоречат. Оно само знает лучше… что кому подходит.

Я запнулась, понимая, что начала нести околесицу.

— Весьма… занятно, — протянул Рейвен.

Он задумчиво почесал подбородок длинными пальцами, потом резко поднялся с кресла и направился к изящному бюро у стены.

Выдвинул ящик, достал оттуда бутылку с бренди и два пузатых бокала. Щедро плеснув в оба, он протянул один мне.

Я отрицательно покачала головой.

— Спасибо, не надо. Не хочу ходить, как пришибленная. Да и к тому же алкоголь плохо сказывается магии.

Рейвен пожал плечами, поставил второй бокал обратно на бюро. Задумчиво покачивая свой бокал в руке, он заглянул в него, словно в тёмной жидкости были ответы.

— Что ж, леди Эвелин… — наконец произнёс он, сделав глоток. — Я подпишу вам официальную рекомендацию для получения лицензии практикующего мага. Но при одном условии.

Внутри всё сжалось в тугой узел.

— При каком условии? — настороженно спросила я.

— Докажите мне, что действительно умеете исполнять желания. На практике. Здесь и сейчас.

Я растерянно заморгала.

— Как это?

Рейвен усмехнулся.

— Ну, например, — он чуть наклонил голову набок, изучая моё лицо, — исполните одно из моих желаний. Прямо сейчас. Угадайте его и воплотите. Если получится — я подпишу рекомендацию без вопросов. Если нет… — он пожал плечами. — Значит, вы шарлатанка, и никакой лицензии не будет.

Я прищурилась. О том, что придётся публично доказывать свою магическую профпригодность, я как-то не подумала. «Хитрый жук, — мысленно усмехнулась я, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Поставил меня в цугцванг. Вот и как теперь выкручиваться? Как мне доказать, что я способна не просто угадывать чужие сокровенные желания, но и исполнять их? Да ещё по щелчку пальцев?»

— Всё зависит от того, — медленно проговорила я, встретившись с его взглядом, — чего вы хотите на самом деле, милорд. По-настоящему. В глубине души.

— Хм-м… — протянул он, и в глазах блеснуло что-то неуловимое.

Вот это его многозначительное «Хм-м» сказало мне гораздо больше, чем могли бы сказать самые красочные и откровенные признания.

Зашелестев юбками, я поднялась с кресла, подошла вплотную к Рейвену и отобрала у него бокал с бренди. В расширенных зрачках дракона увидела бушующую древнюю тьму и первобытное пламя — те силы хаоса, что породили далёких предков этих удивительных и опасных созданий, умеющих принимать человеческий облик.

Голова наполнилась тихими голосами, шепчущими на незнакомом, гортанном языке — то ли драклинше, то ли на ещё более древнем. Тело оцепенело, попав под власть неведомой чужой силы, которая разлилась под кожей обжигающими, почти болезненными огненными волнами.

Я осторожно прикоснулась пальцами к его щеке, сухой и слегка обветренной. Перед внутренним взором проплыли неясные картинки, будто обрывки фраз или разрозненные детальки паззла. Кончики пальцев закололо тысячами мелких иголочек. Невольно возникло чувство, что тонкие золотистые нити проникли под кожу ван Кастера.

Новое ощущение поглотило меня настолько, что я не сразу сообразила, как кусочки сложились в одну картинку, от которой у меня перехватило дыхание.

— Кажется, мы с вами договорились, что вы не станете пихать в меня свой член, — с трудом сбросив с себя наваждение, я убрала руку и одним глотком осушила бокал. Отойдя от Рейвена, я поставила бокал на столешницу, взяла сумочку с кресла и направилась к выходу, на ходу помахав указательным пальцем в воздухе. — А я не буду сопротивляться вашему попечительству. Договор есть договор, милорд.

— Даже и в мыслях не было ничего подобного, — бросил в спину Рейвен. Судя по голосу, за насмешливостью он пытался скрыть удивление.

Я распахнула дверь, но остановилась на пороге и оглянулась через плечо.

Подавшись вперёд, Рейвен опёрся пальцами на столешницу и смотрел на меня с абсолютно непроницаемым выражением лица.

— Правда? — я состроила невинную мордашку, но в глазах плясали озорные искорки. Многозначительно опустила взгляд ниже пояса, красноречиво указав пальцем. — Тогда, милорд, должна вам сообщить: карманы брюк — не самое подходящее место, куда сто́ит прятать бананы. Слишком заметно выпирает. Неэстетично.

Я выдержала паузу, с удовольствием наблюдая, как на скулах ван Кастера проступает румянец.

— Искренне надеюсь, милорд, что в следующий раз ваше желание окажется более… осуществимым, — я натянуто улыбнулась. — И менее физиологическим. Всего доброго!

И, гордо вскинув голову, выплыла за дверь. За спиной раздалось сдавленное рычание, и что-то тяжёлое — возможно, пресс-папье — с глухим стуком ударилось о закрывшуюся дверь.

***

Воспоминание о нашей встречи заставило меня усмехнуться. Выражение лица Рейвена тогда было бесценным. Смесь насмешливости, изумления и глубоко подавленного желания, которое он тщательно пытался скрыть. Почему скрывал? Возможно, сказывалось воспитание, а возможно — разница в статусе. У драконов были свои понятия о чести, причём порой весьма своеобразные и не поддающиеся логике простых смертных.

Стоит ли говорить, что рекомендацию на получение лицензии Рейвен так и не подписал. Наотрез отказался, прикрывшись фразой: «Недостаточно убедительная демонстрация способностей». Казалось бы, я должна была обидеться. Однако его реакция не вызвала ничего, кроме улыбки.

Тем более через два дня ван Кастер прислал мне увесистый том «Теория магических потоков и их практическое применение» с запиской: «Изучите. Потом поговорим о лицензии».

Именно эту книгу я и пыталась осилить последние полторы недели. Но дальше третьей главы пока не сдвинулась. Слишком уж по-научному запутанно. Автор данного фолианта наверняка писал его для людей с высшим магическим образованием, которое, учитывая местные законы и мои способности, мне не светило.

В дверь настойчиво постучали, когда я в очередной раз попыталась сосредоточиться на абзаце про магический резонанс.

— Да! — крикнула я, раздражённо отложив книгу в сторону.

В щель между дверью и луткой просунулась лохматая голова Брюзги.

— Миледи, вам письмо от сестёр Фурс.

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Да, после того памятного дня, когда обе сестрицы побывали у меня в гостях, мы иногда пересекались на улице. Младшая Клара оказалась местной сплетницей, которая любила рассказать обо всём, что происходило в городе и с его жителями. Причём делала она это беззлобно и не преследуя цели кого-то очернить. Сухопарая Лара обычно была более сдержана в разговоре, отпуская порой саркастичные замечания насчёт очередной новости или любви сестрицы, преувеличивать. Но обе держались довольно дружелюбно по отношению ко мне, и это даже стало импонировать мне.

Но вот получить письмо от них я никак не ожидала.

— Интересно. А что они хотят?

— Не знаю. — Домовой пожал плечами. — Его принёс мальчишка-посыльный. Говорит, что это приглашение. Он ждёт в холле.

Подойдя к столу, Брюзга протянул мне нежно-розовый конверт, от которого разило цветочной водой и ванилью.

Покачав головой, я цокнула и вскрыла конверт. На столешницу вывалилась бледно-розовая карточка с цветочным оттиском по краям. Строки были старательно выведены ровным округлым почерком с избыточным количеством завитушек и росчерков.

«Дорогая, милая леди Миррен!

Вчера мы узнали, что в наш город приезжает невероятная, известнейшая во всей Норстрии женщина-медиум Эсмеральда Ровена. И мы позволили себе смелость пригласить Вас завтра к шесть часам вечера на увлекательнейший, захватывающий спиритический сеанс к мадам Ровене.

Она обладает удивительным, редчайшим даром общаться с духами ушедших в мир иной, предсказывает будущее с поразительной точностью и даёт просто изумительные, мудрые советы!

Будем несказанно, безмерно рады видеть Вас в спиритическом салоне на Яблоневой Аллее, дом 37!

С искренней теплотой и надеждой на крепкую дружбу, Клара и Лара Фурс».

Я перечитала приглашение вслух и фыркнула, едва сдерживая смех. Сколько красочных эпитетов! Тут и «невероятная», и «известнейшая», и «редчайший дар». От такой приторной сладости слипнуться могло у кого угодно и во всевозможных местах.

— Медиум, значит, да? — Я со скепсисом посмотрела на Брюзгу. — Напомни мне, мой дорогой друг, медиумы же у нас относятся к некромантам? То есть к запрещённому виду магии?

— Ну не совсем. — Домовой переминался с ноги на ногу и одновременно покачивал головой, отчего напомнил мне потешный болванчик. — Запрещённая некромантия — это поднятие мёртвых, создание вампиров, упырей и чумных трупоходов. А медиумы... Это болтовня с призраками, которые никак не уйдут в Вечный Сон. На грани с некромантией, но закон их не запрещает. Может, потому, что единственное, что они делают — это развлекают публику. Ну а кто откажется поболтать с любимой бабушкой?

— О! Добрые старые шарлатаны! Великие Боги, как же я по ним соскучилась! Скажи, Брюзга, а ты веришь в подобные фокусы?

Домовой издал звук, похожий на карканье вороны.

— В призраков верю. Особенно в тех, которые устраивают у нас бал в последний четверг каждого месяца. А вот в эту сиятельнейшую мадам Ровену — нисколько. Сами знаете, призраки скорее заманают своими капризами, нежли появятся по велению некой мадам. А, стал быть, шарлатанка она.

— Вот и я так думаю. — Я хмыкнула, сложила письмо и убрала его в конверт.

Брюзга озадаченно почесал бороду и склонил голову набок.

— Так как поступите, миледи? Пойдёте или передать отказ?

Я задумалась, постукивая пальцами по столешнице.

С одной стороны, сестры Фурс были специфичными особами. Любопытными, как сороки, падкими на сплетни и с сомнительным вкусом в одежде. Попасть в их общество — это, значит, терпеть неиссякаемую болтовню Клары и едкие замечания Лары.

Но, с другой стороны, это была возможность выбраться из дома. Я не так часто куда-то выходила, да и друзей у меня особо не было. Весь круг общения состоял из возницы, горничной, домового и всего дома. Но мне нужно было как-то влиться в местное общество. И если сёстры Фурс пригласили на спиритический сеанс, то почему бы не воспользоваться? Тем более, Брюзга сказал, что медиумы любят развлекать народ. Да и подглядеть, как организовывают свои салоны медиумы, мне тоже не помешает. Особенно если я собралась открывать свой салон.

— Знаешь, Брюзга, — медленно проговорила я, и губы сами растянулись в улыбке, — пожалуй, я схожу. Ради интереса. Посмотрим, на эту чудо-женщину, способную вызвать призрак дедушки. Ответь посыльному, что я с радостью принимаю приглашение и заеду завтра за сёстрами в четверть шестого.

Домовой хмыкнул и скрылся за дверью.

***

На следующий день ровно в четверть шестого я уже стояла перед знакомой калиткой дома номер триста тридцать девять на Тенистой улице.

Как и все дома в этом районе, особняк сестер Фурс выглядел аккуратными и респектабельным, со свежевыкрашенными в бирюзовый цвет окнами и ухоженным палисадником за кованым забором. Несмотря на первые осенние дни, на клумбах распускались поздние розы – алые, розовые и белые.

Калитка распахнулась, и на улицу, словно два разноцветных флага, вышли сестры Фурс. Клара сияла в очередном режущем глаза розовом платье с таким количеством оборок, рюшей и искусственных цветов, что невольно создавалось впечатление, что она нарядилась в цветочную клумбу. На голове была шляпка со страусовыми перьями, окрашенными в тот же агрессивный розовый цвет, что и платье. Лара же наоборот предпочла более сдержанное коричневое платье. Правда, с чудовищным количеством кружев. Они пенились на воротнике, манжетах и подоле, отчего старшая Фурс была похоже на бокал с капучино.

Карл распахнул дверцу и помог обеим сестрам взобраться в экипаж.

— Леди Миррен! — устраиваясь напротив меня, Клара всплеснула пухлыми руками в белых перчатках. Её круглое, румяное лицо мгновенно расплылось в восторженной, до ушей улыбке. — О, как же мы рады, что вы приняли наше приглашение. И что любезно предложили воспользоваться вашим экипажем.

— Опасались, что сочтёте нас чересчур навязчивыми, — с деланной скромностью добавила Лара, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Что вы, что вы! — я изобразила радушие, натянув светскую улыбку. — Я с большим удовольствием приняла ваша приглашение. Тем более, хочется посмотреть на известного медиума Норстрии.

Послышался щелчок кнута, и экипаж медленно покатился по улице.

— О, мадам Ровена просто потрясающая! Невероятная! Уникальная! У неё такой редкий дар. В прошлом месяце она предсказала Ларе, что та в ближайшее время встретит высокого, загадочного темноволосого незнакомца! И представьте себе наше изумление: ровно через неделю мы действительно встретили на городском рынке высокого темноволосого мужчину! Торговца заморскими тканями. Совпадение потрясающее!

— Который, к слову, оказался женат, — сухо вставила Лара, выпрямившись так, словно проглотила шест. — И имел пятерых шумных детей и беременную жену. И тёщу, живущую с ними.

— Ну… это детали, — отмахнулась Клара, как от назойливой мухи. — Мелкие несущественные детали. Главное ведь, что само предсказание в целом сбылось! Высокий, темноволосый незнакомец! Три из трёх!

Я из всех сил старалась сохранить серьёзное выражение лица и еле-еле сдержала предательский смешок, угрожающий вырваться.

«Высокий темноволосый незнакомец на рынке, — мысленно хихикнула я. — Невероятное совпадение! Наверное, один на миллион. В портовом городе, куда ежедневно прибывают сотни торговцев и моряков. Ну-ну…»

Примерно через полчаса мы свернули на Яблоневую Аллею, которая встретила нас уютными особняками, утопающими в зелени садов. Здесь жили те, кто мог позволить себе спокойную жизнь вдали от портовой суеты — отставные военные, врачи, преуспевающие торговцы средней руки и вдовы с приличным наследством.

Дом номер тридцать семь выделялся даже на этой респектабельной улице. Трёхэтажный особняк из светлого камня с башенками по углам, балконами с коваными решётками и витражными окнами. Вокруг раскинулся ухоженный сад с подстриженными газонами и розариями.

Над входом красовалась вывеска из полированной латуни: «Спиритический салон мадам Эсмеральды Ровены. Сеансы по предварительной записи».

Экипаж остановился у кованых ворот. Я выбралась наружу, поправила складки тёмно-синего платья и взяла трость с драконьей головой.

— Ничего себе размах, — присвистнула я, разглядывая особняк. — Видимо, общение с мёртвыми приносит неплохой доход.

Закрыв дверцу за сестрами Фурс, Карл мрачно хмыкнул и, подойдя ближе, тихо сказал:

— Обман доверчивых простаков всегда был прибыльным делом, миледи. Чем больше пафоса и мистики, тем охотнее люди несут деньги.

— Леди Миррен, вы идете? — окликнула меня Клара, остановившись возле калитки.

— Иду, — отозвалась я и повернулась к Карлу. — Можешь отдохнуть в ближайшей таверне. Не думаю, что сеанс затянется дольше двух часов.

— Я подожду здесь, — упрямо ответил возница, скрещивая руки на груди.

Не стала спорить. Всё равно бесполезно.

В холе нас встретила горничная в чёрном платье с белым кружевным передником и молча провела в гостиную, где уже чинно восседали на диванах и креслах гости в лучших своих нарядах.

Комната была обставлена в нарочито мистическом стиле. Тяжёлые фиолетовые портьеры блокировали дневной свет. Стены обиты тёмно-бордовым бархатом. Повсюду горели свечи в старинных канделябрах, отбрасывая дрожащие тени. Воздух был густо пропитан благовониями — смесь сандала, мирры и чего-то приторно-сладкого, от чего начинало мутить.

В центре стоял круглый стол, накрытый чёрной бархатной скатертью с вышитыми серебряными нитями пентаграммами и рунами. Вокруг — восемь стульев с высокими резными спинками.

Словоохотливая Клара, которая, похоже, знала чуть ли не весь Миствэйл, взяла на себя обязательство представить всех, кто находился в комнате.

Супружеская пара средних лет, господин и госпожа Тремблей, владельцы текстильной фабрики, выглядели встревоженными и держались за руки.

Молодая вдова в чёрном платье, леди Корделия Блэквуд, с бледным лицом и красными от слез глазами. Дрожащие руки мяли кружевной платок, который она то и дело подносила к глазам.

Рядом с леди Блеквуд расположился пожилой мужчина с седой бородой и моноклем — профессор Арчибальд Грэй, преподаватель истории в местном университете.

Но больше всех меня удивила одетая в элегантный мужской костюм дама. На вид ей было около сорока-сорока пяти лет, стройная с острым взглядом темных насмешливых глаз. Она представилась, как Вивьен Ларош, репортер «Миствейлской хроники».

— Репортер? — Как ни старалась, я не смогла скрыть своего удивления. — Женщина? Как вам это удалось добиться этого с такими ограничениями?

Видимо, в моем голосе было что-то, что заставило Вивьен довольно заулыбаться.

— В этом мужском мире нелегко пробиться, леди Миррен. — Она чуть наклонила голову, и в темных глазах сверкнул огонек лукавства. — Однако всегда можно получить то, что хочется. Главное, знать куда давить.

На долю секунды мне показалось, что как будто в комнату, провонявшей благовониями, ворвался свежий воздух. В мире, где женщина не могла даже распоряжаться собственным имуществом, Вивьен выглядела как настоящее чудо. Я нисколько не сомневалась, что она буквально выгрызла себе право заниматься этой работой на ряду с мужчинами. А значит, она была не только талантлива, но и чертовски умна.

— Как вы оказались на спиритическом сеансе?

Усмехнувшись, Вивьен достала из сумочки блокнот и карандаш:

— Моя работа — писать о том, что интересует горожан. А мадам Ровена сейчас на пике популярности. Каждый хочет знать — настоящий ли у неё дар или очередной трюк.

— И к какому выводу вы склоняетесь?

— Пока не знаю, — честно призналась она. — Потому и здесь.

Клара нетерпеливо дернула меня за рукав, привлекая к себе внимание. Я обернулась, и она взглядом указала на вошедшую даму.

— Смотрите, леди Миррен, — она понизила голос до драматического шёпота и выразительно округлила глаза, — сама госпожа Брианна Теплтон! Президентша Общества Добродетельных Дам Миствэйла!

Последнюю представили с таким благоговейным придыханием, будто речь шла минимум о королеве. Или о святой, сошедшей с икон.

Однако в Брианне Теплтон не было ни тепла, ни мягкости, которые неизменно добавляют писцы своим святым. Высокая, до костлявости худая и с лицом, которое будто высек неумелый мастер из гранита. Пожалуй, в ней было даже что-то от средневекового инквизитора. Такую легче представить ликующей возле костров с еретиками, нежели раздающей милостыню попрошайкам возле храмов.

Тёмные, почти чёрные волосы с обильной благородной проседью были стянуты в тугой узел на затылке. Платье тёмно-лилового, почти траурного цвета, глухо застёгнутое под самое горло со скромной брошью из потемневшего серебра на воротнике. На тонкой, жилистой шее болтался массивный золотой круг на цепи.

— А вот и цепной пес Горнища явился, — мрачно произнесла Вивьен так, чтобы ее могла услышать только я. — Интересно, что этой старой карге здесь понадобилось? Никак решила узнать у родственничков, как дела в Великом Горнище?

— А вы к ней теплых чувств не питаете, — заметила я.

— Мерзкая бабенка, должна сказать вам, — скривилась репортер, будто ей на больной зуб кусочек лимона попал. — Впрочем, вы скоро сами убедитесь в этом.

Тем времен президентша Теплтон, едва обменявшись приветствиями со всеми остальными, направилась к нам.

— Госпожа Миррен, — она окинула меня откровенно брезгливым взглядом, будто я была не гостьей, а отвратительным насекомым, случайно заползшим в приличный дом. При этом она даже не удосужилась поздороваться с Вивьен. — Много слышала о вас. Дочь Айрэн Миррен, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — так же холодно ответила я.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд — ни дать ни взять два бойца на ринге, оценивающие противника перед схваткой.

— Как интересно, — тонкие губы Брианны искривились в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал. — Ведьма в нашем скромном обществе добродетельных дам. Надеюсь, вы не вздумаете развлекаться, колдуя над чайными чашками? Или превращать нас в жаб для собственной забавы?

Остальные дамы нервно захихикали, прикрывая рты веерами. Кроме Вивьен, которая смотрена на Теплтон так, будто жаждала просверлить ей дыру в черепе. Впрочем, я разделала ее желание. «Не просто мерзкая бабенка, — подумала я, — а адская бабища».

Я выдавила из себя натянутую улыбку.

— Тогда позвольте поинтересоваться, что делает скромная добродетельная дама в спиритическом салоне? Пришли прочитать нотацию о том, что вызов духов противоречить моральным устоям?

Брианна презрительно фыркнула, как породистая лошадь, и демонстративно повернулась ко мне костлявой спиной.

Я услышала тихий смех Ларош.

— Поздравляю, леди Миррен, — Вивьен постаралась вернуть лицу серьезное выражение, но уголки губ подрагивали в улыбке. — Вы только что обзавелись ярой поклонницей. Кстати, а это правда, что вы отказали самому герцогу Квобоку?

— Хотите написать об этом в статье? — незлобиво спросила я, иронично заломив бровь. — Это будет сенсацией.

— Думаю, мы с вами подружимся, — прищурившись, она лукаво подмигнула.

Не прошло и пяти томительных минут светской болтовни о погоде, как дверь гостиной театрально распахнулась, и в неё буквально вплыла…

Нет, не просто женщина. Явление. Произведение искусства сомнительного вкуса.

Мадам Эсмеральда Ровена была под метр девяносто, не меньше, величественной, как галеон под всеми парусами, в длинном чёрном платье из тяжёлого бархата, расшитое мистическими символами. Длинные толстые пальцы украшали множество колец, а на шее висело подвеска из тёмного камня размером с голубиное яйцо. Тронутые сединой чёрные волосы были собраны в причёску, а-ля городская сумасшедшая. Бледное лицо с густо подведёнными глазами выглядело так, будто мадам не спала последние несколько месяцев.

— Добрый вечер, мои дорогие, — хрипловато произнесла она, явно стремясь придать голосу таинственности. — Я чувствую… да, определённо чувствую сильную энергию в этой комнате. Много беспокойных душ. Много вопросов к тем, кто ушёл за Завесу.

Она медленно обвела взглядом собравшихся. Когда её взгляд остановился на мне, по бледному лицу скользнула тень изумления, быстро скрывшаяся под маской отрешённости.

«Интересно, — подумала я. — Почувствовала магию? Или просто не ожидала увидеть здесь настоящую ведьму?»

— Прошу всех занять места за столом, — Ровена плавно прошла к своему стулу во главе стола. Все движения были отрепетированы до мелочей, как будто она играла на сцене театра. — Сегодня мы попытаемся установить контакт с Миром Духов. Но предупреждаю — духи капризны. Они являются только к тем, кто искренне желает их видеть, и чья энергия им приятна.

Мы расселись за столом. Клара плюхнулась рядом со мной, возбуждённо щебеча что-то о том, как давно мечтала поговорить с покойным дедушкой. Лара села с другой стороны, скептически поджав губы. Президентша Теплтон устроилась напротив меня, при этом старательно отводила взгляд. Вивьен же предпочла остаться в кресле, чтобы записывать всё то, что она увидит на сеансе. Впрочем, как и профессор Грей, который устроился рядом с репортёром.

— Прошу всех взяться за руки, — скомандовала Ровена, когда все устроились. — Образуйте непрерывный круг. Не размыкайте его ни при каких обстоятельствах, иначе духи испугаются и не придут.

Я взяла тёплую, влажную ладонь Клары справа и прохладную сухую руку Лары слева. Представляю, что сказал бы Вилли Гром, если бы увидел, как Ровена пытается вызвать тех, кого он перебрасывает в другие миры. С другой стороны, призраки-то существуют. В моём доме они регулярно устраивают бал. И не было такой причины, чтобы этот бал хоть раз отменился.

Медиум закрыла глаза, запрокинула голову и начала что-то нараспев произносить на незнакомом языке. Голос её становился всё ниже, переходя почти в рычание.

Внезапно свечи затрепетали. Одна даже погасла с эффектным шипением.

«Классический фокус, — мысленно усмехнулась я, разглядывая комнату. — Наверняка где-то спрятан помощник, который дёргает за ниточки. Или управляет пламенем с помощью артефактов».

— Духи! — драматично воззвала Ровена. — Духи ушедших! Слышите ли вы нас? Явитесь к нам! Мы ждём вас!

Так и подмывало таким же низким голосом ответить: «Да слышим мы, слышим. Тебя только глухой не услышит». Но я вовремя спохватилась и промолчала. Не хватало нарваться на очередной скандал.

Несколько томительных секунд ничего не происходило, а затем стол слегка качнулся. Кто-то из гостей испуганно ахнул.

— Они здесь, — прошептала медиум и шумно выдохнула. — Духи пришли к нам! Я чувствую их присутствие!

Стол качнулся сильнее. В углу комнаты что-то упало с грохотом. Судя по звуку, книга.

Леди Блэквуд тихо всхлипнула, сжимая руки соседей так, что её костяшки пальцев побелели.

— Кто из духов явился к нам? — торжественно вопросила Ровена в пустоту. — Назови своё имя!

Стол дёрнулся три раза. Потом два раза. Потом снова три.

— Буква «В», — перевела Ровена. — Потом «И»… Потом снова «В»…

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Система стуков для обозначения букв алфавита — классика жанра шарлатанов. Долго, нудно, но выглядит эффектно для непосвящённых.

Тем временем медиум «расшифровала» полное имя: Виктор.

— Виктор! — задохнулась леди Блэквуд. — Это мой покойный муж! Виктор, милый, это правда ты?

Стол качнулся один раз — утвердительно.

Вдова разрыдалась в голос.

Я же сосредоточилась, пытаясь почувствовать магию, как меня учил Карл. И действительно уловила слабые, едва различимые потоки энергии. Похожи на сотни тоненьких ниточек, они сплетались между собой точно паутина и ощутимо покалывали кожу, точно крохотные иголочки. Однако они тянулись не от духов, а от пола и стен.

Артефакты, спрятанные в самой комнате. Теперь-то понятно, как она это проворачивает.

— Виктор передаёт, что любит вас, — между тем вкрадчиво продолжила Ровена, глядя на рыдающую вдову. — Он хочет, чтобы вы знали: он всегда рядом. Он наблюдает за вами. И он… он просит вас быть счастливой. Ваше горе заставляет его страдать.

— О, Виктор! — Блэквуд всхлипывала всё громче.

Следующие полчаса Ровена виртуозно жонглировала общими фразами, которые можно было применить к кому угодно. Духи «передавали послания», стол ходил ходуном, свечи гасли и загорались, а в углах слышались таинственные шорохи.

Господин Тремблей получил утешительное сообщение от покойного отца. Клара разрыдалась, когда «дух бабушки» якобы сообщил, что гордится ею. Покойная тётка передала Теплтон, что та делает всё правильно, и ей не сто́ит отступать перед трудностями.

Профессор Грэй скептически хмыкал, но записывал всё происходящее в блокнот. Вивьен также строчила заметки, лишь изредка прищуривалась и изучала комнату.

Наконец, взгляд Ровены остановился на мне.

— Вы, юная леди, — медиум указала на меня длинным чёрным ногтем. — Я чувствую от вас очень сильную энергию. Очень необычную. У вас есть вопрос к духам?

Все повернулись в мою сторону.

— Нет, — спокойно ответила я. — У меня нет вопросов.

Ровена нахмурилась, явно не ожидая подобного ответа.

— Но духи хотят поговорить именно с вами. Я чувствую, дух вашей матери здесь! Она хочет вам что-то сказать!

— Моя мать? — я приподняла бровь, изобразив изумление. — Вы уверены?

— Абсолютно! Она говорит, что вы в опасности. Вокруг вас тёмные силы, и вы должны быть осторожны с теми, кому доверяете.

Ровена закатила глаза так, что остались видны только белки, и затряслась всем телом, напоминая перегретый паровой котёл перед взрывом.

— Она говорит… она говорит, что мужчина с драконьим сердцем принесёт вам и горе, и счастье, — надрывно простонала медиум, заламывая руки над головой с грацией третьеразрядной провинциальной актрисы. — Что вы должны… должны…

«Должна, должна, — мысленно передразнила я, едва сдерживая желание закатить глаза вслед за ней. — Что я должна? Купить ей новый хрустальный шар? Или записаться на курсы актёрского мастерства, чтобы также убедительно изображать одержимость?»

— Достаточно, — отчеканила я и резко выдернула руки из вспотевших ладошек Клары и цепких пальцев Лары.

Круг разорвался. Магия в комнате дрогнула, будто налетела на невидимую преграду. Свечи вспыхнули ровным огнём. Никакой таинственности, — просто яркое пламя, выдавшее искусственность представления ровным свечением. Стол замер, прекратив свою судорожную пляску.

Ровена распахнула глаза. Радужка чудесным образом вернулась на законное место, а с лица слетела потусторонняя отрешённость, сменившись вполне земным раздражением. Она уставилась на меня с таким возмущением, будто я только что наступила на её любимую мозоль.

— Что вы делаете? — прошипела Ровена сквозь стиснутые зубы. Её голос утратил прежний мистический тон и теперь звучал по-базарному грубовато. — Нельзя прерывать контакт! Духи могут разгневаться.

«Единственное, что здесь могло разгневаться, — мысленно фыркнула я. — это твой кошелёк, почуявший упущенную выгоду».

— Духи? — Я медленно поднялась со стула, зашелестев юбками. Уголки губ невольно дрогнули в усмешке. — Какие духи, мадам Ровена? Те призрачные сущности, которых создают артефакты, встроенные в пол и стены вашего очаровательного салона? Или, может, странные звуки, которых с завидным энтузиазмом изображает ваш помощник из соседней комнаты, дёргая за верёвочки и колотя по трубам, как одержимый барабанщик?

Повисшая в гостиной тишина была настолько плотной, что её можно было ножом разрезать. Гости застыли с открытыми ртами, словно превратились в восковые фигуры.

Клара походила на ребёнка, которому только что сообщили, что Дед Мороз — это переодетый сосед дядя Вася с третьего этажа. Пухлое лицо младшей Фурс выражало такое разочарование, что на миг мне стало жаль её.

Лара, напротив, прищурилась с видом человека, который давно подозревал что-то неладное и, убедившись в своей правоте, только и ждал момента, чтобы язвительно сказать: «А я говорила!»

На долю секунды лицо Ровены исказила неподдельной злобы, проскользнувшая тенью, как акула в мутной воде. Но медиум тотчас нацепила маску оскорблённого достоинства и прижала руку к груди, изображая глубоко раненную невинность.

— Не понимаю, о чём вы говорите…

— Понимаете. Ещё как понимаете, — я неспешно обошла стол по кругу, постукивая тростью по полу, и остановилась перед медиумом. — Вы, мадам, разыграли весьма недурной спектакль. Профессиональный, я бы даже сказала Атмосфера, мистические декорации, благовония, от которых у нормального человека крыша поедет. Послания от духов, которые настолько размыты и универсальны, что каждый трактовать их в свою пользу. Талант, не спорю. Но, есть одна крохотная, но очень серьёзная проблема: моя покойная матушка никогда не стала бы изрекать такие банальные советы в духе базарных гадалок. «Мужчина с драконьим сердцем»! Серьёзно? Это лучшее, что вы смогли придумать? Айрэн Миррен была практичной женщиной, привыкшей называть вещи своими именами. Она бы конкретно сказала, кто этот человек. Имя, фамилию и что этот человек задумал. А не вот это ваше: «О-о-о, остерегайтесь таинственного незнакомца!» Вы провалили экзамен, мадам. С треском.

Под толстым слоем белоснежной пудры проступили пунцовые пятна. Пальцы Ровены, унизанные массивными кольцами, судорожно вцепились в край стола. В расширенных глазах отразился неподдельный страх.

— Вы… — Она сглотнула, заставляя себя говорить громче: — Вы ведьма?

Горделиво выпрямившись, я одарила её улыбкой, от которой у мошенницы дёрнулся глаз.

— Зарегистрированная. С официальной печатью Палаты Арканных Дел, заверенной лично господином Коридоном. Хотите проверить подлинность документов? Пожалуйста. Но будьте любезны прекратить этот дешёвый балаган, пока я не подала жалобу на незаконное использование некромантных практик, мошенничество в особо крупных размерах и введение в заблуждение граждан Норстрии.

— Это не некромантия! Это… — Ровена вскочила, как будто под стулом разгорелось пламя.

— Мошенничество? — Я повысила голос так, чтобы каждое слово долетело до самых дальних углов гостиной. Развернувшись к замершим гостям, я тростью указала на пол: — Обман доверчивых и наивных людей? Циничная манипуляция горем убитых горем вдов и осиротевших детей ради наживы?

Профессор Грэй, который до этого сидел с видом учёного, наблюдающего интересный эксперимент, резко поднялся со своего места. Не тратя время на пустые церемонии, он нагнулся, сдёрнул тяжёлый ковёр и, опустившись на корточки, склонился над полом. Не прошло и нескольких минут, как профессор выпрямился, держа в руках тонкую серебряную пластинку с голубоватыми рунами.

— Леди Миррен абсолютно права! — его голос дрожал, как будто ему удалось найти ответ на загадку, над которым билось всё научное сообщество. — Это артефакт левитации, маскирующийся под поверхность, на которой лежит. Смею заметить, довольно дорогой артефакт, и его не так-то просто достать. Я с такими сталкивался всего раз или два за время работы. Позор, мадам Ровена! Форменный позор!

— А ещё, — я подошла к обитой бархатом стене и постучала по ней костяшками пальцев. — Слышите? Пустота. Здесь полость, в который можно спрятать артефакт. Держу пари на свою лучшую шляпку, что таких полостей в стенах более чем предостаточно.

Вивьен Ларош строчила в блокноте с такой лихорадочной скоростью, что, казалось, грифель карандаша вот-вот и задымится. Её глаза горели азартом репортёра, почуявшего сенсацию века.

Клара прижала пухлые ладошки ко рту. Её глаза расширились до размеров чайных блюдец.

— Это правда? Мадам Ровена, ну скажите же, скажите, что это неправда! Что всё это злобная клевета!

— Разумеется, это клевета! — завопила Ровена. — Это чудовищная клевета! Наглая ложь! Я…

— Докажите. — Я пожала плечами с деланным безразличием, хотя внутри ликовала, как школьница, поймавшая учителя на ошибке. Скрестив руки на груди, спокойно предложила: — Вызовите духа прямо сейчас. Здесь и немедленно. Без артефактов, без верёвочек, без прячущихся за стенами помощников. Только вы и ваш дар.

Ровена открывала и закрывала рот, беззвучно хлопая накрашенными губами, как рыба, выброшенная на сушу. Лицо её стремительно меняло оттенки — от мертвенной бледности к пятнистому румянцу, потом к нездоровой зелени.

Наконец, она издала звук, похожий на клёкот курицы, судорожно схватилась за пышные юбки и бросилась к выходу, расталкивая гостей, как ледокол — льдины:

— Я не обязана вам ничего доказывать! — взвизгнула она на бегу. Вся её мистическая наигранность слетела, как дешёвая позолота. — Это вопиющее хамство! Я подам на вас в суд! Разорю! Уничтожу вашу репутацию!

— Попробуйте. Только учтите: вам придётся объяснять судье, почему в вашем салоне полно артефактов, которые, я полагаю, не зарегистрированы в Департаменте Магической Безопасности. А это — я многозначительно подняла указательный палец, — прямое нарушение статьи сорок два, параграф восемь Положения о Правах Ведьморожденных. С конфискацией всего имущества, включая эту прелестную недвижимость, и тюремным сроком от трёх до семи лет. В компании крыс размером с приличную собаку, хлебом с плесенью и очаровательными сокамерницами с сомнительной репутацией.

Ровена замерла в дверном проёме, как соляный столб. Пухлые пальцы с чёрным лаком на ногтях вцепились в дверной косяк так, что костяшки побелели. Медленно, словно ржавый флюгер на ветру, она обернулась.

И взгляд, который она бросила на меня, можно было смело назвать «Чистая, неразбавленная ненависть».

— Вы пожалеете об этом, — прошипела Ровена с такой убедительностью, что даже я невольно поёжилась. В её голосе не осталось ничего от елейности медиума — только неприкрытая угроза. — Клянусь, вы горько, очень горько пожалеете!

— Возможно, — невозмутимо согласилась я, разглядывая свои ногти с деланным безразличием. — Статистически вероятность сожалений в жизни довольно высока. Но точно не сегодня. И уж точно не из-за разоблачённой шарлатанки. Хорошего вам вечера, мадам. Передавайте приветик вашему помощнику в чулане!

Медиум зашипела рассерженной коброй, развернулась и, громыхая каблуками по паркету, как кавалерийский эскадрон, выбежала вон из комнаты. Где-то наверху с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Так, что задребезжали стёкла в окнах.

— Не могу поверить! — ошарашенно выдавила госпожа Тремблей, всплеснув руками.

Её муж, господин Тремблей, побагровел, дёргая за воротничок рубашки, будто тот вдруг стал душить его.

— Значит, всё было обманом? Все эти годы? Мы платили этой… этой…

— Мошеннице, — любезно подсказала я. — Искусной, талантливой, но всё же мошеннице.

Леди Блэквуд зарыдала с новой силой, но на этот раз слёзы были не от умиления, а от жгучей обиды и горького разочарования.

— Мой Виктор… Его не было? Всё это время его не было?!

Она уткнулась лицом в кружевной платок, и её худенькие плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

Из-за стола поднялась Брианна Теплтон с видом, будто ей дерьмом под носом намазали

— Надеюсь, вы довольны эффектом, леди Миррен? — холодно процедила она, скривившись так, будто одно моё имя заставляло её испытывать зубную боль. — Из-за вас столько людей потеряло надежду.

Я изумлённо приподняла брови.

— Госпожа Как-Вас-Там, — язвительно отозвалась я. — Кажется, ещё несколько минут назад вы выражали надежду, что я не буду колдовать над чашками, ибо всё ваше добропорядочное сообщество не переносит подобных вольностей. Однако вы либо низкая лицемерка, либо крайне невежественны. Либо — и я склоняюсь к третьему варианту, — невежественная лицемерка, вставшая на защиту преступницы. Мадам Ровена не обладает никакими способностями, кроме одной — искусно вытягивать деньги у людей, у которых большое горе. Вы заявляли, что добропорядочные женщины не потерпят ни одной ведьмы. Однако сами явились на сеанс к медиуму, желая поговорить с духом тётушки. Теперь же, когда выяснилось, что всё это является не более, чем мистификацией талантливой мошенницы, вы обвиняете меня, что правда выплыла наружу.

— Не вам судить, кто преступник, а кто нет! И для вас я президентша Теплтон.

— Спокойнее, президентша, спокойнее. А то находящиеся здесь люди поймут, что вы далеки от мира магии так же, как далеки от добропорядочности.

Брианна ничего не ответила. Но взгляд, которым она меня одарила, совершенно не понравился. «Браво, Эви! — подумала я, покрепче ухватившись за трость. — Первый выход в общество, — и вот у тебя уже двое недоброжелателей».

— Придёт время, — прошипела Теплтон таким тоном, что даже леди Блэквуд на миг перестала шмыгать носом и насторожилась, — и вы пожалеете о том, что сделали сегодня.

— Вы повторяете вслед за Ровеной. — Я натянуто улыбнулась. — Я — не шарлатанка, как наш горе-медиум, а настоящая ведьма. И я вас предупреждаю: триста раз подумайте о том, кому и чем вы угрожаете.

— Ваша мать тоже так говорила, и где она теперь? — она гадостно ухмыльнулась.

Руки защипало от магии, которая грозила вот-вот сорваться с кончиков пальцев. Но я сдержалась. Лишь натянутая улыбка превратилась в угрожающую маску.

— Я бы на вашем месте так не говорила, — я смерила президентшу презрительным взглядом. — Иначе как бы не пришлось перед богами держать ответ за свои слова.

Теплтон побледнела, подхватила свои юбки и с прытью, несвойственной таким вот вальяжным дамам, покинула помещение. Только секундой позже я поняла, что мой ответ можно было трактовать двояко.

Интересно, а двое недоброжелателей за один вечер — это много или мало? Впрочем, какая разница, если хотя бы один из них способен испортить несколько прекрасных дней жизни.

— Леди Миррен, — выдернула меня из размышлений Вивьен Ларош. Она держала наготове свой блокнот и карандаш. — Как насчёт того, чтобы дать комментарии «Миствэйлской хронике» относительно сегодняшнего вечера?

— С превеликим удовольствием, — отозвалась я, переводя взгляд с двери, за которой скрылась Теплтон на репортёра. — Только не здесь и не сейчас. Как насчёт того, чтобы встретиться через два часа в кафе «Лунное затмение»?