Глава 13

После приглашения на новогодний бал вся жизнь семейства Бреннар пошла кувырком. С момента получения успели пройти всего сутки, но Августа умудрилась за это время лишить всех сна, покоя, а ещё веры в то, что это когда-нибудь закончится.

– Так, – сказала госпожа Бреннар за ужином, – мы сегодня обошли все модные лавки. И выяснилось, что они вовсе не модные. Устаревшие! Вот как надобно их теперь называть.

Лили согласно кивала. Она ходила вместе с матерью и не увидела ни одного подходящего для бала платья. Даже ткани попадались какие-то тусклые и неинтересные. А ведь на празднике легче всего привлечь внимание потенциального жениха. Но как, скажите на милость, умудриться ему понравиться без правильного платья?

– Дорогой, – решительно позвала мама, и папа тяжко вздохнул. Он, как старая собака, уже хорошо выучил эту интонацию. – Дорогой, решено: завтра мы с тобой едем в Кром.

– Зачем? – несмотря на многолетний опыт, у папы всё же вытянулось лицо. Такого удара он никак не ожидал. До соседнего города было почти четыре часа езды. По такой погоде придётся нанимать крытые сани. Причём на целый день. А может, и на два.

– Затем, что Кром – большой город, и в модных лавках там ассортимент должен быть несоизмеримо богаче нашего.

Господин Бреннар покачал головой, что у него было явным признаком крайнего неодобрения. Как он и боялся, этот бал вылезет ему боком.

– Мы тоже едем? – просияла Лилиана.

Возможность погулять по оживлённому Крому, где за целый день можно было не встретить ни одного знакомого человека, необычайно её манила.

Там устраивали соревнования на тройках. Агата рассказывала, какое это захватывающее зрелище. Ещё хвасталась, что поставила на одного усатого возницу медную монету. А получила четыре, потому что его тройка прикатила первой.

А ещё там был настоящий театр. Не чета их синичьегорскому, который устроила учительница гимназии госпожа Лиман. И где выступали ученицы, неумело декламируя глупые стихи.

В общем, поехать в Кром было давней мечтой Лилианы, вот только папа постоянно утверждал, что там нет ничего интересного, к тому же это слишком дорого, девочки.

И вот сбылось!

– Нет, – оборвала мама её мечты. – Только мы с папой. Поездка на целый день. Для вас это будет слишком утомительным.

Господин Бреннар вздохнул, намекая, что утомительной поездка станет и для него тоже. Вот только его желаниями никто не интересовался.

Лилиана обиженно надула губы. Она взглянула на сестру, надеясь на поддержку. Но Инара с отсутствующим видом ковырялась тарелке. Встреча с Девином на катке совсем выбила её из колеи. Поначалу Лили сочувствовала сестре, даже хотелось её поддержать. Но прошло уже два дня, а Ина по-прежнему предавалась меланхолии, отказываясь даже выходить из дома. Это уже начинало раздражать. К тому же снова пришла записка от Агаты с напоминанием, что сёстры Бреннар должны рассказать о походе в развалины. Иначе он не засчитается. А у Инары к званию отверженной добавятся ещё трусиха и обманщица.

Лили возмутилась, получив эту записку. Точнее выхватив у Катарины, которая всю корреспонденцию, приходящую в дом, несла госпоже.

Вот только старшая сестра не разделила её праведного негодования зазнавшимися выскочками, которые возомнили себя тут главными.

– Хорошо, мы сходим, – ответила она спокойно, кажется, и вовсе не заметив грубых слов и угроз по отношению к себе. – Напиши ей, что мы сообщим удобное время.

А потом вновь отвернулась к окну, словно и вовсе забыв о Лилиане. Как же она разозлилась. Даже думала написать, что Ина не придёт, пусть бы считали её струсившей. Лили всё могла простить старшей сестре, кроме равнодушия к своей особе. Это ранило её слишком сильно.

Вечером, когда мама и папа скрылись в своей спальне, Лилиана решительно постучала к сестре.

– Мы сделаем это завтра, – заявила она с порога. – Родителей не будет дома, и никто не узнает, что мы куда-то уходили.

– А слуги? – проявила здравый смысл Инара.

– Слугам дадим выходной, – тут же решила Лили и добавила: – С ночёвкой. Они обрадуются.

Ина пожала плечами. Ей было всё равно, когда состоится эта встреча. И состоится ли вообще. Её бы воля, она закрылась в комнате и запретила кому-либо входить сюда.

Встреча с Девином всколыхнула в её душе нечто тёмное. О чём она раньше и не догадывалась. И теперь, проводя часы в уединении, Инара изучала чувства, которые её обуревали. И удивлялась – неужели и прежде в ней было столько злости, гнева и отчаяния? Или эти эмоции она принесла с собой из руин проклятого замка?

После отъезда родителей в доме вдруг установилась неестественная тишина. Это было тем неожиданнее, что сборы проходили в спешке и в них были вовлечены все домашние.

Вот только что мама по третьему разу спрашивала у Марии, отнесла ли та в сани перекус, и вдруг всё смолкло.

Сёстры Бреннар переглянулись. Лилиана, глядя на Ину, уже решила, что та сейчас, как прежде, улыбнется ей, отпустит какое-нибудь ироничное замечание. И они рассмеются, весело, беззаботно. Даже затаила дыхание, ожидая. Но Инара только вздохнула и отвела взгляд, а потом зашла в дом.

Младшая Бреннар даже топнула ногой от досады и тут же ойкнула. Забыла, что выскочила провожать родителей в мягких войлочных тапочках. А всё Инара! Лили никак не могла смириться с происходящими с сестрой изменениями. Раньше она была мягкой и доброй по отношению к ней, всегда готовой подхватить шутку, выслушать, обнять и поддержать.

А теперь что?

Сидит в своей комнате, словно зверь в норе, и носа не высовывает. Вот как её расшевелить? Как вернуть прежнюю Инару?

Лилиана тоже вздохнула и зашла в дом. Морозец прихватывал плечи даже под накинутой шерстяной шалью.

Кухарка приготовила обед и сразу ужин. Катарина быстро смахнула пыль и протёрла полы. А после обе служанки ушли, довольные в кои-то веки предоставленным выходным. Горничная прихватила с собой записку для Агаты, в которой красивым почерком Инары было написано, что сёстры Бреннар ждут всю компанию сегодня с наступлением сумерек в лесном домике.

Лили пыталась было убедить сестру, что лучше выбрать другое место для встречи. Но упрямая Инара твердила, что всё должно закончиться там же, где и началось. Вполголоса добавив, что сначала они её напугали, а теперь пришла их очередь пугаться.

Лилиану пробрала дрожь от тихого голоса сестры. Но потом она решила, что всё-таки ей показалось. Наверняка послышалось или что-то перепутала. Не могла же Инара до такой степени перемениться.

Но, когда дом опустел, Лили неожиданно для самой себя обрадовалась тому, что Ина снова закрылась в своей комнате. Младшая Бреннар сидела в гостиной с книгой, но за всё время не прочитала и строчки, а первая страница так и оставалась неперевёрнутой.

Вместо того чтобы читать, она прислушивалась. Шаги Инары отчётливо различались в наступившей тишине, перемежаемой лишь чётким тиканьем каминных часов. Иногда Лилиане казалось, что она слышит голоса. Точнее голос сестры. Вот только с кем Ина могла разговаривать в своей комнате?

Лили была уверена, что Инара там одна. Почти уверена. Чтобы убедиться в этом и всего и нужно было, что подняться по лестнице на второй этаж и зайти в комнату сестры. И в какой-то момент Лилиана даже решилась и приподнялась с дивана. Вот только села обратно. В голосе сестры она услышала такие интонации, что по коже побежали мурашки.

Так она и осталась сидеть с раскрытой книгой на коленях. А когда начало смеркаться, Инара спустилась сама, уже полностью одетая. Лили даже не шевельнулась, только подняла на неё настороженный взгляд. Да пальцы сильнее сжались на книге, сминая страницы.

– Вот что, Лили, посиди-ка ты дома, я сама схожу, – голос сестры звучал сипло.

В нём прорезывались новые, незнакомые прежде интонации. Властные. Требовательные. Непреклонные. Этому голосу хотелось повиноваться беспрекословно. И Лили только кивнула, даже не подумав возражать.

– Отдай мне монеты, – Инара протянула руку.

Лилиана послушно нащупала в кармане золотые кругляшки, согретые её телом. И даже потянула их наружу, но передумала. Сжала в ладони. Это её монеты. Инара сама отдала их ей и теперь не может требовать назад.

Лили покачала головой. Не отдаст. Ни за что. Золото принадлежит ей.

– Отдай мне монеты, – повторила Ина очень тихо.

Если бы Лилиана в этот момент подняла взгляд и увидела тьму, заливающую глаза той, что была так похожа на её сестру. Но Лили упрямо смотрела вниз. Её взгляд падал на раскрытую книгу со смятыми страницами. Поэтому изменения, происходящие с лицом Инары, остались ей неведомы.

– Нет, – решив бороться за своё, тоненько пискнула Лили. Она до ужаса боялась чего-то, сама не понимая чего. Но всё же упрямство и привычка, что сестра всегда уступает, сыграли с ней дурную шутку.

Инара вскинула руку, и Лилиану откинуло назад, вжав в спинку дивана. Она только и успела, что поднять испуганный взгляд, и тут же застыла неподвижной куклой. Тело обмякло. Книга соскользнула с колен и с громким шлепком упала на пол.

Инара подошла ближе. Склонилась над сестрой. Осуждающе покачала головой. Эта девчонка совсем отбилась от рук. Никакого сладу с ней. Ина взялась за тёплую ладонь сестры и потянула её из кармана домашнего платья. Рука послушно выскользнула наружу. Кулак безвольно разжался.

Инара забрала монеты и небрежно отпустила ладонь сестры. Отчего та упала на диван. Сама Лилиана тоже начала сползать, но, уткнувшись в подушку, остановилась. Так и застыла, слегка скособочившись. Глаза по-прежнему смотрели куда-то в пустоту. Из приоткрытого рта потекла тоненькая струйка слюны.

Инара этого уже не видела. Да и вряд ли её это могло заинтересовать. Если бы в этот момент кто-то увидел женщину, выходящую из дома Бреннаров, он бы вряд ли признал в ней Инару. Её глаза были черны. Скулы заострились. Рот хищно приоткрыт, обнажая зубы.

Любой, кто увидел эту женщину, пробормотал бы вполголоса: «Ведьма!», осенил себя защитным знаком и постарался поскорее убраться с её пути.

К счастью, сумерки уже опустились на город. Фонари в основном светили на перекрёстках. А на заскуливших испуганно собак никто не обратил внимания.

Поэтому женщина, так похожая и одновременно не похожа на Инару, никем не замеченной вышла из дома и направилась прочь из города. Там, в лесной избушке, её ждали глупые людишки, почему-то решившие, что могут ей приказывать.