Глава 14

Воздух сгустился. Резко пахнуло грозой. Девин рефлекторно вдохнул поглубже и вдруг почувствовал, что ему тяжело это сделать. Он поймал растерянный взгляд Ульриха. Бойл отложил в сторону ломоть ветчины, от которого намеревался откусить.

Мама приложила пальцы к виску и зажмурилась.

– Что-то голова разболелась, – произнесла она. – Пойду я, пожалуй, прилягу.

– Я с тобой, дорогая, – отец подхватился, чтобы ей помочь, – а вы, ребята, продолжайте обедать.

Но ищейки за столом оставались недолго. Бойл всё же доел ветчину, уж слишком жаль было её оставлять. А Ульрих спросил Гирша:

– Ты засёк где?

Тот покачал головой, вслушиваясь внутрь себя.

– Слишком мощный выброс, – ответил спустя несколько минут. – Весь город накрыло.

– И как мы будем искать? – спросил Торп.

Бойл тоже хотел что-то сказать, но поторопился запихнуть в рот весь кусок ветчины и теперь усиленно жевал.

– Надо разделиться, – решил Девин. – Поодиночке мы больше обойдём и быстрее закончим.

– Я согласен. Тут слишком холодно, чтобы возиться до ночи, – Ульрих был с ним солидарен.

– Поодиночке искать начавшую инициацию ведьму слишком опасно, – нахмурился Бойл, который наконец-то расправился с ветчиной и превозмог соблазн взять новый кусок. – Инструкция требует, чтобы мы держались вместе.

Гирш с Торпом дружно хмыкнули и закатили глаза.

– Бойл, не нуди, – Ульрих толкнул его в плечо, отчего толстяк покачнулся, но удержался на ногах. – Ты же не хочешь провозиться с этим делом ещё неделю? А так быстренько её найдём, обезвредим и будем отдыхать с прекрасными селянками и сытными обедами. Ну же, Рори? Ты ведь понимаешь, что никто из нас не полезет на рожон? Кто её найдёт, сообщит остальным, и брать будем все вместе. Скажи ему, Дев.

– Бойл, ты зануда, – поддержал Гирш, – мы не собираемся рисковать, но и таскаться втроём здесь будем до следующего года.

– Ладно, ты главный, Девин, – пошёл на попятный Рори. – Но если что-то случится, вся ответственность ляжет на тебя.

– А ты не каркай, – хохотнул Ульрих, – ничего и не случится.

Бойл глянул на него искоса, но промолчал. Двое на одного. Эта парочка давно спелась. Не переспоришь.

Да и по большому счёту парни были правы – по одному они город обойдут быстрее. А в случае чего можно подать сигнал остальным. Главное, не высовываться и не лезть на рожон.

– Ладно, – кивнул он, – куда идти.

Девин достал карту, прихваченную из Ордена, как чуял, что пригодится.

Ищейки разделили город и окрестности на три приблизительно равные по размеру зоны. Гирш отправил Ульриха на север. Бойла – на юго-запад. А себе оставил восточное направление.

– Проверьте сигналки.

Каждый зажал в кулаке небольшой артефакт, похожий на крупную каплю, в центре которой сквозь клубящийся туман просвечивало огненное ядро. Рядом с начавшей инициацию ведьмой сигналка нагреется, и ищейка её опознает.

Из дома вышли все вместе, а затем каждый отправился в свою часть города.

Девин оставил себе территорию, которая заканчивалась проклятыми руинами. Рори и Ульриху он сказал, что хочет изучить место, где произошёл первичный всплеск, и выяснить, связан ли он с начавшейся теперь инициацией.

Но всего товарищам он не сказал. А вот с собой не мог не быть честным: в этой части города находился дом Инары. И Девину очень сильно хотелось её увидеть. После встречи с Иной он не мог перестать думать о ней. Множество раз он ловил себя на том, что ведёт с ней внутренний диалог, объясняет свой поступок, просит прощения.

Ульрих иногда странно смотрел на него, но пока ни о чём не спрашивал. Хотя рассеянность Гирша уже начала бросаться в глаза. Только сегодня ему пришлось дважды переспрашивать, признаваясь, что не расслышал вопроса.

Конечно, идти к Инаре вот так запросто не стоит. Вряд ли её родители и сестра будут ему рады.

Да и сама Ина…

Тогда, на катке, она не сказала ему ни слова, только смотрела. Но в её взгляде не было ненависти. Боль, сожаление, тоска – всё то же, что испытал он, увидев её.

Да, они не могли быть вместе. Хотя после многих лет службы в Ордене он видел столько разных чудес, что уже не воспринимал невозможность быть вместе так однозначно.

Может быть, есть какое-то заклинание, зелье, артефакт… хоть что-то. Ему нужно было увидеть Инару, услышать её голос, узнать, что она думает.

Если она только согласится его выслушать. Он расскажет, зачем приехал в Синичьи горы, и объяснит, почему поступил так восемь лет назад, почему у него не было выбора. Сейчас это будет легче сделать. Пусть для этого и придётся разгласить секретную информацию.

Но Инара не болтушка. К тому же она умна, умнее многих его знакомых женщин. А ещё красива, добра. И любила его когда-то…

Всё же он идиот. Надо было сразу поговорить с ней, открыться, объяснить. Возможно, вместе они смогли бы что-то придумать. Или можно было пойти к Верховному, спросить у него совета. Он должен был бороться за свою любовь, но вместо этого отступил перед первой же преградой.

Теперь уж поздно ворошить прошлое. Сделанного не изменить. А вот будущее может быть иным.

Только бы Ина согласилась его выслушать. Даже если нет никакой возможности быть вместе, даже если не придумали ещё ни заклинания, ни зелья, ни артефакта, способных дать им шанс, он всё равно бы хотел, чтобы Ина его выслушала. Чтобы узнала, почему он был вынужден оставить её. Чтобы простила его предательство.

Но самое главное – чтобы он сам себя простил.

Девин просто опешил, когда Инара, о которой он только что думал, вдруг вышла из переулка в десятке шагов впереди. Первый порыв – окликнуть её – он остановил. Вдруг подумалось, а стоит ли бередить прошлые раны? Ина смирилась, научилась жить без него. Даже если она отверженная невеста. Всё равно она приспособилась к такой жизни.

А если сейчас он начнёт говорить о своём сожалении, своих чувствах, что всё ещё тлели в глубине сердца, не будет ли от этого только хуже?

Мысль, что он вновь может причинить Инаре боль, остановила Девина. Он не окликнул её, не дал знать о себе, напротив, замедлил шаг, отставая. Чуть подумал, выругался про себя и всё же двинулся следом.

Как бы там ни было, даже смотреть на неё издали было приятно. Девин двинулся за Иной, любуясь её размашистым шагом, от которого взметалась снежная крошка, прямой спиной, облачённой в пушистую шубку, косой, выскользнувшей из-под платка и спускавшейся почти до пояса.

Гирш уже забыл о своём задании, о поисках начавшей инициироваться ведьмы, он просто шёл следом за женщиной, которую, кажется, так и не переставал любить…

* * *

Этот мерзавец де Селер стал совершенно невыносим. Инара изо всех сил старалась заглушить его скрипучий голос, но стоило ей забыться, как он вновь произносил какую-нибудь гадость, выводя её из себя.

Ина даже забылась и ответила ему вслух всё, что думает о его появлении в её голове и грандиозных планах с её участием. Граф ругался площадными словами. Он тоже забылся настолько, что вдруг проговорился.

– Почему ты мне не даёшься, глупая девчонка? Что ж мне никак не взять тебя под свой контроль?! – проскрипел он раздражённо. Инара ярко представляла, как кривится от досады его лицо.

– Что? – до неё вдруг дошёл смысл его слов. – Ты не можешь взять меня под контроль?

– Ты не так поняла, – он тут же пошёл на попятный. – Я ничего такого не говорил…

Но было уже поздно.

– Ах ты, гадкая душонка! Значит, ты не просто влез мне в голову, ты решил полностью подчинить меня своей воле. Забрать моё тело? Лишить меня жизни?! – гнев накатывал волнами.

Очень скоро уровень злости поднялся настолько, что грозил затопить Инару.

Де Селер пытался что-то скрипеть, но девушка уже ничего не слышала. Злость перехлестнула через край. Закружилась невидимым вихрем, который поднялся выше крыш, почти достигая облаков.

Вдруг что-то тоненько лопнуло.

Голос исчез.

И стало тихо-тихо. Как ранним утром на речке, когда солнце только поднимается к горизонту, туман ещё цепляется за подол платья, а роса приятно холодит ноги.

Но Ина не успела обрадоваться этой тишине, потому что виски вдруг сжало раскалённым обручем. Она охнула и согнулась. Затем и вовсе упала на колени, обнимая себя ладонями.

Нечто внутри ломало её, меняло, выстраивая заново. Инара закричала бы, но её тело свело судорогой. И она только и могла, что беззвучно плакать от боли. По венам вместе с кровью потекла раскалённая лава, бывшая некогда колдовской силой графа де Селера. А теперь вся эта мощь безраздельно принадлежала ей.

Когда спустя несколько часов Инара поднялась, из её глаз медленно уходила тьма.

– Туда тебе и дорога, старый идиот, – усмехнулась Ина, отметив, что подселенец исчез.

Ничто в ней не дрогнуло. Не были ни следа жалости или сочувствия к навсегда исчезнувшему духу.

Ина, не торопясь, оделась и спустилась вниз. Быстро разобралась с сестрой, вздумавшей упрямиться, и отправилась на встречу. Пора разобраться с соперницей, которая уже давно напрашивалась на хорошую взбучку.

Инара ощущала небывалый прилив сил. Казалось, ей всё по плечу. И даже речка Синичка – лишь по колено.

Девушка взмахнула правой рукой – с ели посыпались снежные шапки. Взлетели возмущённые снегири. А Ина захохотала. Ощущение всемогущества и вседозволенности пьянило. Она почти не замечала дороги к лесному домику.

И когда он наконец появился перед ней, стыдливо прикрытый тёмными стволами деревьев, Инару захлестнуло злое торжество. Хотели встречи? Получите! Сейчас она расскажет о своём походе в проклятые развалины.

Ещё и покажет!

Она быстрым уверенным шагом двинулась по свежепротоптанной тропинке.

* * *

Что-то в Инаре было странным. То ли решительная походка, то ли чересчур прямая спина. Что-то изменилось.

Девин говорил себе, что она не могла не измениться. Ведь прошло восемь лет. Когда он уехал, Ина была совсем юной девушкой, а теперь это молодая женщина, которой к тому же выпало немало испытаний. И по его вине.

И всё равно что-то здесь было не так.

Может быть, то, что девушка, ставшая отверженной невестой, не должна быть столь уверенной, идти по улице среди бела дня, гордо задрав голову. Неужели ей ничего не кричали в спину? Не смеялись вслед?

Инара дошла до небольшого лесного домика, ненадолго замерла перед входом, а затем взбежала по ступенькам, дробно стуча сапожками.

Девин притаился за деревом, наблюдая за ней.

Что она забыла в этом месте? И вдруг догадался. Неужели она встречается с тайным любовником?

В груди обожгло ревностью.

Вот, значит, как? Пока он тут ходит за ней, как дурак, подбирает слова, которые бы её не обидели, эта лицемерка бегает на свидания?

Девин уже забыл о том, что собирался быть незаметным. Хотел просто посмотреть на неё издали. Он покинул своё укрытие и злым порывистым шагом направился к домику, глубоко вбивая наст.

У самой стены лежали забытые кем-то дрова, но Девину они не понадобились. Он был высокого роста, поэтому просто заглянул в окно, прикрыв глаза ладонями, чтобы солнечные лучи не отсвечивали от стекла.

Бедро вдруг обожгло. И Девин, зашипев от боли, отпрянул. Что это такое? Он сунул руку в карман и достал сигналку, раскалившуюся от близости ведьмы. Ладонь тоже обожгло. Гирш выронил артефакт. Снег, на который упал «камешек», растаял в мгновение ока.

На памяти Девина сигналка впервые вела себя настолько агрессивно. Значит, поблизости находится очень сильная ведьма.

Сейчас, когда Гирш отвлёкся от мыслей об Инаре и снова стал ищейкой, он вспомнил, что по дороге сюда бедро тоже грело. Правда, не так сильно, иначе он бы обратил внимание. Но был ли кто-то поблизости, пока он следил за бывшей невестой, Девин вспомнить не мог.

Вот потому у ищеек и не бывает семей! Работа и женщины плохо уживаются друг с другом. Начнёшь думать о какой-нибудь вертихвостке и прозеваешь опасную ведьму.

Ругаясь про себя, Девин снова приник к окну.

Там, внутри, и вовсе творилась какая-то ерунда. На двух лавках сидели несколько девушек. Кажется, кого-то из них Девин даже узнавал. Юношам места не хватило, и они разместились прямо на полу.

Гирш внимательно рассмотрел каждого, пытаясь понять, кто из этих людей может быть ведьмой.

А перед ними, спиной к Девину, стояла Инара, частично закрывая обзор. Некоторое время она не двигалась, а потом вдруг взмахнула рукой, до этого зажатой в кулак. По полу покатились две золотые монеты.

Девушки и юноши повскакивали с мест. Началась неразбериха. Девин испугался за Ину. В несколько шагов он преодолел расстояние до крыльца, хлипкие ступеньки и распахнул дверь, одновременно крикнув:

– Инара!