Глава 22
Перед выходом из дома госпожа Бреннар ещё раз окинула всех внимательным взглядом.
– Девочки, вы прелестны, – заявила она, ничуть не покривив душой.
Обе дочери смотрелись красавицами в воздушных нарядах, которые, определённо, стоили каждой заплаченной за них монеты.
А вот Карл выглядел слегка скособоченным. Всё же парадный фрак стал ему маловат ещё в прошлом году. Да и брюки немного перетягивали талию. Но совсем чуть-чуть. И это почти не бросается в глаза. Да, пожалуй, к следующему балу она закажет мужу новый фрак. Если всё срастётся, и появятся лишние деньги. Иначе Карлу придётся худеть.
Успокоив себя этой мыслью, Августа дала знак выходить и двинулась первой. А за ней, как свита за королевой, дочери и муж, которого ничуть не тяготила необходимость идти последним. Напротив. Так супруга не видела, что он то и дело передёргивает плечами в отчаянной попытке сделать тесноватый фрак чуть-чуть удобнее.
Чтобы не портить наряды и причёски зимними плащами, которые всё равно нисколько не греют да и стоят почти как само бальное платье, госпожа Бреннар решила нанять карету на полозьях. С застеклёнными окнами, утеплёнными стенками, а главное – жаровней, крепившейся к полу.
Войдя внутрь, она сразу ощутила тепло от раскалённых углей и похвалила себя за предусмотрительность – в таком транспорте девочки точно не замёрзнут.
А несколько шагов от кареты к входным дверям сделают щёчки её дочерей лишь румянее и привлекательнее для потенциальных женихов. Госпожа Бреннар была серьёзно намерена сделать им партии этой ночью.
Особенно Инаре, которая в последние дни выглядела подозрительно счастливой. Прямо как тогда, когда её обхаживал этот сопляк Гирш. А ещё она слишком часто убегала, якобы подышать свежим воздухом.
Августа молчала в преддверии бала, не желая портить настроение. Ни себе, ни дочери. С той сталось бы заупрямиться и остаться дома назло матери. А этого госпожа Бреннар допустить никак не могла.
В Кроме она нашла для Инары выгодного жениха – пожилого вдовца из ювелирной лавки. Детей у господина Пикара не было. Только племянник, которого ювелир взял к себе в ученики из жалости. Августа была уверена, что этот скромный юноша не доставит проблем. А если вдруг заартачится, госпожа Бреннар с ним разберётся. В этом она не сомневалась.
Сегодня господин Пикар обещался быть на балу и взглянуть на невесту. А если Инара ему понравится, сделать предложение и жениться до конца зимы. Пока девица не вышла из брачного возраста.
Августа была уверена в удаче. Она бросила быстрый взгляд на дочь, с рассеянной улыбкой смотревшую в окно. То, что её девочка влюблена, даже на пользу. В возрасте господина Пикара мужчины становятся особыми ценителями женской молодости и красоты. А мимо такого нежного личика с рассеянной улыбкой на алых губках ни один пожилой ювелир не пройдёт.
Всё срастётся. Может, сначала Инара и поартачится, но потом будет благодарна за материнскую заботу.
Расчёт госпожи Бреннар оказался абсолютно верен. Лёгкая пробежка по морозцу придала щекам румянец, а взгляду – сияние.
Господин и госпожа Пэджет, встречавшие гостей в парадном холле, окинули девиц Бреннар настороженным взглядом. Августа возликовала. Ещё бы – у самих дочь второй год в брачном возрасте, а жениха не видать. Но Аманда Пэджет была довольно страшненькой. И единственным её преимуществом являлось немалое приданое.
– Ах, дорогая Мэйбл, какой у вас чудесный дом. Уверена, бал получится незабываемым, – щебетала Августа, целуя воздух у щёк госпожи Пэджет.
Та изображала те же воздушные поцелуи и болтала такую же ничего не значащую ерунду. В это время господин Бреннар с градоначальником обменялись сдержанными поклонами и исполненными достоинства репликами о погоде.
Затем подошёл черёд девиц Бреннар. Обе синхронно присели в не слишком глубоком реверансе. На этом особо настаивала маменька.
«Мы с градоначальником из одного сословия, поэтому не стоит выказывать им чересчур много почтения. Помните – исключительно умеренный реверанс», – поучала она дочерей перед выходом, заставляя повторять движение снова и снова.
Девочки её порадовали, выполнив указания точь-в-точь. А кислый вид Мэйбл добавил приятных впечатлений от прибытия на праздник.
Теперь осталось только «случайно» встретиться с господином Пикаром и представить ему Инару. Августа ни секунды не сомневалась – её малышка понравится ювелиру. В этом не может быть никаких сомнений.
Праздник нахлынул на Инару буйством красок и звуков.
Слишком давно её никуда не приглашали. Ина уже и забыла, как много людей собирается на новогодний бал в доме градоначальника. Едва ли много меньше, чем на открытие катка.
Госпожа Пэджет расстаралась с украшениями.
Повсюду встречались венки из падуба, обвязанные красными лентами. Стены украшали еловые гирлянды с золотистыми колокольчиками, звеневшими от малейшего сотрясания воздуха. Тяжёлые портьеры были присобраны, открывая подоконники. А на них зажгли массивные восковые свечи, которые распространяли по дому знойный тягучий аромат. От этого запаха у Инары начала кружиться голова, а в груди тёплым комочком разрасталось ощущение чего-то волшебного, что обязательно случится с ней этой ночью.
В бальной зале под самым потолком сияла огнями люстра на сотню свечей, не меньше. Ина подумала, сколько усилий необходимо, чтобы её спустить, зажечь, а затем снова поднять на такую высоту. Впрочем, слуг в доме градоначальника всегда хватало. Вот и сейчас они сновали меж гостей серыми мышками, предлагая то бокал игристого вина, то малюсенькие бутербродики.
По гостям сразу было заметно, кто прибыл на бал с целью вкусно поесть. Взгляд немедленно выцепил из толпы немолодого господина с внушительным животом, на котором отказывался сходиться вызывающе малиновый фрак. Господин выхватил поднос у одного из слуг, пытавшегося шмыгнуть мимо. Слуга растерялся, ему явно было велено раздавать бутерброды по одному. Но этот господин желал весь поднос. И поскольку превосходил габаритами хлипкого юношу, Инара ставила на него.
«Надо бы найти Девина. Скоро начнутся танцы. А я обещала ему первый», – подумала Инара и уже повернулась к матушке, чтобы сообщить, что желает пройтись по залу. Но наткнулась на её взгляд, устремлённый мимо дочери.
Ина обернулась и увидела того самого господина. Матушка помахала ему рукой. И господин ответил тем же.
– Инара, – мама схватила её за локоть и стиснула так сильно, что ногти впились в нежную кожу. – Сейчас я тебя кое-кому представлю. Будь милой и не вздумай сотворить какую-нибудь глупость!
«Что происходит?» – хотела спросить Ина, но не успела. Увидела, как господин сунул поднос обратно слуге, вытер лоснящиеся губы прямо рукавом малинового фрака и двинулся к Бреннарам.
Остановился почти вплотную, нарушая границу приличия. Но матушка не позволила Инаре отшатнуться. Напротив, она ещё крепче сжала локоть дочери, а потом и вовсе выдвинула её ладонь вперёд, почти под нос толстяка.
– Господин Пикар, – голос матушки сочился мёдом, отчего у Ины почему-то по коже прошёл озноб, – позвольте представить вам мою дочь Инару.
Толстяк схватил узкую ладонь девушки, прижался к ней губами, всё ещё масляными и пахнущими солёной рыбой.
Ина заставила себя не скривиться от брезгливости и перевела взгляд на мать. Приподняла брови, демонстрируя, что желает объяснений. Но Августа упорно смотрела только на господина Пикара, нарочито игнорируя дочь. При этом улыбалась она так усиленно, что это выглядело неестественным.
Лилиана, заметив интерес толстяка к сестре и бросаемые на Ину плотоядные взгляды, поспешила отойти к отцу, который дегустировал пунш из большой серебряной чаши. Планы матери Лили раскусила сразу же и только порадовалась, что этот уродливый старик предназначен в мужья не ей.
– Инара, это господин Пикар, – продолжала улыбаться мама. – Он живёт в Кроме, и у него чудесная ювелирная лавочка.
– Моя ювелирная лавка – самая известная в Кроме, – поправил её толстяк густым басом.
– Конечно, конечно, – ещё шире разулыбалась госпожа Бреннар. – Самая известная и самая большая.
Инара смотрела на круглое лицо ювелира, на неопрятную бороду, в которой запутались крошки, на подпёртые щеками глазки, с сальным блеском разглядывающие её. Намерения матери не остались для неё тайной. Это знакомство вовсе не было случайностью. Удивляло иное – неужели мама думает, что Ина согласится выйти замуж за этого человека? Он старше её отца и вдвое толще.
– Я очень за вас рада, – девушка делано улыбнулась и попыталась забрать руку, которую толстяк всё ещё продолжал удерживать сальными от рыбы пальцами.
В ответ он только усилил хватку. Инара дёрнула ещё раз. А затем с холодной вежливостью попросила:
– Отпустите мою руку.
Глянула на мать. Этот мужчина нарушал все правила приличия, на них уже начинали коситься. Но госпожа Бреннар продолжала улыбаться, словно ничего особенного не происходило.
Напряжение нарастало. И вместе с ним росло нечто тёмное внутри Инары. Кажется, господин Пикар тоже это ощутил. Или просто заметил, как переменилось выражение лица прелестной девушки, и не пожелал вызывать столь явную неприязнь в самом начале знакомства. Он ещё раз поцеловал нежные пальчики и нехотя выпустил их.
Инара тут же убрала обе руки за спину. Ещё и отёрла бы о платье, если б вокруг не толпилось столько народу. Некоторые, не стесняясь, глазели на них, словно ожидали скандала.
Ина не собиралась доставлять им подобного удовольствия, а потому решила распрощаться с маменькой и ювелиром и найти наконец Девина. С ним она сможет забыть об этом неприятном происшествии. А так пугающее её тёмное напряжение в груди наконец схлынет.
– Вы подарите мне первый танец, прелестная Инара? – вдруг пробасил господин Пикар.
– Простите, не могу, – через силу улыбалась Ина, – первый танец я уже обещала и не собираюсь нарушать своё слово.
Она слегка присела, прощаясь, и попыталась ускользнуть. Но далеко уйти не успела. Госпожа Бреннар перехватила её под локоть и потянула в нишу у окна.
– Ты что творишь, неблагодарная? – зашипела она почище гадюки. – Ты должна радоваться, что господин Пикар обратил на тебя внимание, и постараться, чтобы до конца этой ночи он сделал тебе предложение. А что ты?!
Госпожа Бреннар слегка повысила голос и тут же заозиралась – не слышал ли кто-нибудь. К счастью, вокруг было шумно, а их с дочерью за плотной портьерой почти и не видно.
– А что я? – голос Инары, напротив, прозвучал слишком спокойно и даже холодно.
В другой момент Августа непременно заметила бы это. Но сейчас она слишком переживала о другом – как бы выгодный жених не соскочил с крючка.
– Ты ведёшь себя как неблагодарная дрянь! Я позаботилась обо всём. Тебе нужно только сказать ему «да».
– А если нет? – поинтересовалась Инара, которую медленно наполняла тихая ярость.
– Ты не посмеешь! – мать снова перешла на шипение, ещё и потрясла указательным пальцем у самого носа дочери, словно это могло внушить ей правильные мысли. А потом призналась: – Мы почти разорены. У нас даже нет денег, чтобы оплатить эти платья.
Она вздохнула и прислонилась спиной к стене, словно силы разом иссякли, покинув её.
– Так ты решила продать меня, мама? – криво усмехнулась Инара.
Услышав это, госпожа Бреннар испуганно ахнула. Раньше старшая дочь никогда так с ней не говорила. Ина с детства была тихой и скромной девочкой, всегда готовой помочь. И та, что стояла сейчас перед Августой, далёкая и ожесточённая, никак не походила на ту Инару.
– Ты решила поправить своё благосостояние, чтобы и дальше шить себе бальные наряды и скупать украшения в лавках Крома? И для этого ты хочешь отдать меня мерзкому старику? Так лучше отдайся ему сама!
Звонкая пощёчина прервала эту речь, наполненную ядом. Мать и дочь смотрели друг на друга с одинаковой болью и разочарованием.
Инара вдруг почти ощутила в своей ладони горячее трепещущее сердце Августы. Оно билось с удвоенной силой. Но достаточно было лишь сжать кулак, чтобы раздавить его, чтобы брызнула горячая кровь. Сила ведьмы рвалась наружу, требовала уничтожить ту, что посмела ударить её.
Но Ина не собиралась поддаваться этому порыву. Она развернулась и резко зашагала прочь. Нужно найти Девина. Найти его немедленно. Чтобы обнял, прижал к своей сильной груди, успокоил, зашептал слова любви. Только любимый сумеет унять зарождающийся внутри неё шторм.
Инара пробиралась сквозь толпу, не замечая приветствий, не слыша бросаемых вдогонку резких слов. Ею двигала лишь одна мысль – найти Девина, пока ещё не стало слишком поздно.
И она увидела его наконец. На губах начала зарождаться радостная улыбка, но тут же погасла, так и не проявившись. А в груди разбитое сердце превращалось в ледяное крошево.
Девин был не один…
* * *
– Как я выгляжу? – Бойл почти всё утро торчал перед зеркалом, намереваясь произвести неизгладимое впечатление на свою новую подругу.
– Ты неотразим, – равнодушно бросил Ульрих, даже не повернувшись к напарнику.
Рори бросил на него сердитый взгляд через отражение, но он тоже остался незамеченным. У Бойла росло ощущение, что от него что-то скрывают. Оба напарника были отстранёнными и задумчивыми. И почти не разговаривали друг с другом. Впрочем, Рори они тоже игнорировали. Но в кои-то веки Бойла это не слишком трогало. Сегодня у него будет с кем поговорить.
Он снова увлёкся доведением до совершенства своего облика, убирая с рукавов видимые только ему ворсинки.
Фраки все трое взяли напрокат в модной лавке, где работала подруга госпожи Гирш. Она выдала три недешёвых мужских наряда с условием, что утром их вернут целыми и невредимыми или заплатят полную стоимость.
Пожалуй, Рори был единственным из ищеек, кто совершенно искренне верил, что ночь пройдёт спокойно. И собирался выполнить договор. Мысли остальных витали далеко от бальных нарядов.
Оба готовились сегодня реализовать свои планы по поимке ведьмы. Они разнились как день и ночь. Да и ведьмы в их мыслях были разными.
Поехали на бал все вместе. Ландо было четырёхместным, и Девин, запахнув тулуп, перебрался на козлы к кучеру. Морозный воздух обдувал лицо, придавая ясность мыслям.
«Сегодня всё решится», – пообещал себе Гирш. Он выведет Ину из-под удара и поймает ведьму.
Девин был уверен, что один из ищеек солгал ему. Не хотелось думать, что это Ульрих. Ведь они вместе столько прошли. Но Бойл был слишком прост. Вряд ли ему пришло в голову солгать командиру, чтобы спасти понравившуюся девушку.
Значит, это Торп. Вот только какие причины могли побудить Ульриха пойти против друга? Это Девин собирался выяснить позже. Сначала – поимка ведьмы.
Гирш был почти уверен, что ею окажется Агата. А чтобы убедиться наверняка, взял с собой запасную сигналку. Пригласит на танец или даже просто подойдёт поздороваться, а затем наденет блокирующий браслет. В такой толчее с тесным контактом не возникнет сложностей. Может, даже никто не заметит.
Когда подъехали к дому градоначальника, Девин слегка замешкался. Правая пристяжная вдруг забеспокоилась, нервно переступая ногами. Кучеру никак не удавалось с ней сладить. Он растерянно глянул на седока. И Гирш потратил немного силы, успокаивая животное.
Когда спустился с козел, у крыльца уже никого не было. И родители, и Бойл с Торпом зашли в дом. Девин пожал плечами и быстро взбежал по ступенькам. После поездки на морозе хотелось скорее попасть в тепло.
Из-за этой заминки он не увидел, как Ульрих перехватил Агату и отвёл в сторону, что-то нашёптывая ей на ухо.
В парадном холле Девина ожидали родители. Оба напарника уже отправились наслаждаться праздником.
Градоначальник вымученно улыбался. Если бы не надобность лично встретить ищеек, он уже давно сбежал отсюда и вместе с остальными наслаждался горячим пуншем.
Девина Гирша он приветствовал как самого дорого гостя. Этот ищейка был последним, а значит, можно уже оставить пост на супругу и перебраться поближе к закускам и напиткам.
– Нам нужно поговорить, – сообщил господин Пэджет Девину с самым серьёзным видом. А затем поклонился родителям ищейки: – Простите, но вынужден вас оставить. Сами понимаете – дела.
Чета Гирш поклонилась ему в ответ и осталась с хозяйкой дома – им было, о чём побеседовать.
– Что с нашей ведьмой? – спросил градоначальник рассеянно. Гостей собралось много. Кое-где прислуга не справлялась со своими обязанностями. Куда смотрит мажордом?
Сегодня это волновало господина Пэджета больше, нежели задание ищеек. Но раз уж он использовал Гирша, как предлог, чтобы больше не стоять в холле, о чём-то нужно с ним разговаривать.
– Мы прилагаем все силы, господин Пэджет, – так же рассеянно отозвался Девин, который выглядывал кого-то в толпе. А потом вдруг добавил: – Возможно, мы схватим её уже сегодня.
– Как сегодня? Зачем сегодня? – всполошился градоначальник, услышав то, чего слышать совсем не хотел. И негромко попросил: – Только не на моём балу. Пожалуйста!
– Мы постараемся сделать всё максимально тихо. Ваши гости ни о чём не догадаются, – легкомысленно пообещал Девин, думая об ином – где Инара? Скоро начнутся танцы, а она обещала ему первый.
Но прежде он увидел другую женщину, которую также искал сегодня.
Агата находилась в дальней гостиной.
Дверь, как и в остальных залах, была распахнута, позволяла увидеть стоящую у рояля девушку в белоснежном бальном платье с открытыми плечами. Она выглядела такой беззащитной и невинной, что, не будь Девин опытной ищейкой, возможно, даже засомневался бы в своих выводах.
Проверив сигналку, Гирш двинулся к Агате. Она услышала шаги и повернулась. На губах дрогнула улыбка узнавания.
– Добрый вечер, Девин, – в её взгляде светилась радость, словно встретила дорогого человека.
– Добрый вечер, Агата, – Гирш напрягся, заподозрив подвох. Но девушка не двигалась. Стояла и с лёгкой улыбкой смотрела, как он приближается.
Сигналка всё ещё оставалась холодной. И Девин подошёл совсем близко. Одной рукой он продолжал сжимать артефакт, а вторую протянул вперёд.
Агата послушно положила сверху свою ладонь.
Сигналка тут же отозвалась лёгким жаром. Пальцы в кармане уже нащупали острую грань запирающего браслета. Гирш поднял взгляд на ведьму. В её глазах светилось торжество.
В тот же миг Агата дёрнула его ладонь на себя и резко выдохнула ему в лицо зеленоватый парок. Девин успел лишь моргнуть, как почувствовал, что тело больше ему не подчиняется. Он потерял способность двинуть даже пальцем. Так и застыл с протянутой рукой.
«Это ловушка», – слишком поздно дошло до него.
– Не переживай, действие продлится лишь несколько минут, – прошептала ведьма ему на ухо. Затем обвила его рукой свою талию и прижалась влажными губами к его губам.
* * *
Он обнимал Агату. Она прижималась к нему. А их лица находились так близко друг к другу, что не оставалось никаких сомнений – они целовались.
Сердце в мгновение заледенело и разбилось, осыпавшись снежной крошкой. В груди стало пусто и холодно. А ещё так больно, что хотелось выть раненым зверем.
Сколько ни смотрела, эти двое, потеряв всякий стыд, продолжали целоваться.
На смену боли пришла холодная ярость. Она заполняла пустоту в груди. Кружилась ледяными вихрями, наполняя душу Инары льдом. Нет, не Инары, ведьмы, чью бушующую силу уже не вмещало хрупкое тело. Она прорывалась наружу, сковывая воздух льдом и холодом.
По полу, потолку и стенам поползли морозные узоры, в равной мере прекрасные и ужасающие.
Вокруг послышался ропот и испуганные вскрики. Кому-то ледяные иглы кольнули нежную ножку, кому-то обожгли ладонь стылым холодом. Люди заметили происходящее и начали отступать.
Вокруг Инары образовалось пустое пространство. Но оно тут же заполнялось острыми, как ножи, сосульками, которые росли с небывалой скоростью. Очень скоро она оказалась окружена ледяным панцирем, который всё разрастался, ширился.
Сама Инара тоже менялась. Её лицо теряло краски жизни, становилось бледным, словно и его покрывал лёд. Зато глаза превратились в два антрацитовых уголька. Тьма заполнила не только радужку. Она расползлась по всей глазнице, лишая взгляд человечности.
Теперь одного взгляда на эту хрупкую и одновременно неимоверно сильную женщину с алебастровой кожей становилось достаточно, чтобы понять, кто она.
Ведьма небывалой силы.
Сам воздух вокруг неё наполнился этой силой, почти звенел от напряжения.
Когда неподвижность оставила Девина, он оттолкнул Агату. Она не сопротивлялась. Главное, для чего эта ловушка задумывалась – уже произошло.
Ещё не взглянув на возлюбленную, Гирш понял, что теперь ничего не получится скрыть. Люди жались к стенам в пугающей тишине. Смотрели туда, где концентрировалась сила.
Девин повернул голову и с болью в сердце увидел ту, что была его возлюбленной.
– Ина… – прошептал он.
И всё взорвалось.
Лёд вокруг Инары разлетелся ледяными иглами. Разбивая окна, пробивая стены, разрезая тела. Дом градоначальника наполнился криками ужаса и боли. А ещё запахом крови, густым и насыщенным. Он мгновенно пропитал каждую комнату.
Никто не сумел укрыться от ледяных орудий. Из тех, кто находился в дальней гостиной и двух соседних комнатах.
Девин лишь успел вскинуть руки, желая хотя бы прикрыть голову. Ледяные иглы прошили ладони и предплечья, обожгли болью и холодом. А затем всё стихло.
Девин отсчитал несколько ударов сердца, прежде чем убрать руки. Медленно, опасаясь нового взрыва. Но опасения оказались напрасными. Всё закончилось.
Опасность миновала.
Пережав правой рукой кровоточившее запястье левой, Девин поднялся с рояля, издавшего печальное дребезжанье. Он сделал несколько неуверенных шагов, подходя ближе.
Посреди комнаты, на том месте, где только что стояла Инара, окружённая ледяным панцирем, никого не было.
Только мокрый паркет, отслаивающаяся с потолка штукатурка и красные брызги на посечённых обоях. Люди тоже были в крови. Мало кто сумел устоять на ногах, а теперь поднимались, оценивая повреждения и помогая раненым. 152e1bc
Инары не было. Ни следа. Ни клочка одежды. Ни даже капли крови.
Она просто исчезла.
– Сдохла тварь, – подтвердила его самые страшные мысли Агата, которая неслышно подошла и встала рядом. В её волосах запеклась кровь. Рукав когда-то белоснежного платья был разорван и залит кровью, но она победно улыбалась.
– За что ты её так ненавидишь? – глухо спросил Девин.
– Потому что у неё всё было! – почти выплюнула Агата.
– У тебя тоже всё было, – Гирш испытывал опустошение, ещё не в силах поверить, что его возлюбленной больше нет.
– Не всё, – огрызнулась Агата, – у меня не было тебя!
Несколько мгновений она смотрела на него, ожидая реакции. Но Девин по-прежнему невидящим взглядом смотрел на мокрое пятно на паркете, оставшееся от Инары. Сквозь его пальцы, обхватившие запястье, стекала кровь, но он этого не замечал.