Глава 2

Вот же! И надпись никто, кроме меня, не видел, и кто её вообще написал?— Скажите, Эмма Готлибовна, а комнату как закрыли, так и не открывали больше?

Эмма Готлибовна чуть нахмурилась, вспоминая.

— Нет, вроде бы нет… Хотя один раз открывали, через год почти от смерти Станислава. Владислав заходил, искал что-то. А больше нет, ни разу, - взгляд экономки был задумчивым.

Значит, Владислав. Умненький книжный тихоня, после сожранный неведомым мне зверем на охоте - предположительно. Заходил примерно через год после смерти старшего брата в его комнату, написал пальцем в пыли послание - кому? Александру? И почему тогда ничего не сказал? Или говорил, но не был услышан? И кто такой (такая, такие?) этот “Б…” ? Надо будет при случае поспрашивать Катти, кто тут в округе или из бывших работников имеет имя или фамилию на “Б”.

Постельное бельё сняли, из шкафа вещи переложили в большую коробку - после разберу. Стеллаж пока не трогали, как и стол.

Надо будет попросить Аристарха Львовича и Эмму Готлибовну посмотреть, из какой комнаты можно взять кровать на замену этой - стопка книг вместо ножки конечно справлялась, но как-то… Ненадёжно. И не представительно.

Оставив комнату в надёжных руках, прошла в уже свой кабинет - там меня ждало письмо от Якова Имммануиловича с подробностями по найденному финансовому следу от долгов, сделанных Александром.

За чтением письма, повествующего об увлекательной истории трат молодого графа, меня и застал стук в дверь.

Я подняла глаза - кабинет я не закрывала - в дверях стоял, опираясь на стену, проверяющий собственной персоной. В левой руке он держал трость.

— Вы?, - я искренне удивилась, - Что вы здесь делаете, вам лежать надо!

Костадис широко улыбнулся, показал мне трость и пояснил:— Ваш управляющий нашёл мне замечательную трость, так что я очень аккуратно!, - и, хромая, прошёл в кабинет и сел на диван. Потом подумал, и даже почти лёг на него, вытянув и положив сломанную ногу на диван же.

— Вот, видите - я лежу. Выполняю предписания целителя. Кстати, где он?, - проверяющий лёг поудобнее и прикрыл глаза.

— Уехал. У меня нет домашнего целителя, я приглашала для вас специально из Заставы. Или вы думаете, что я всех, входящих в дом, прячу в большом чёрном мешке?, - недобро пошутила я.

Костадис распахнул свои невероятные глаза.

— А вы прячете?

И улыбается так, краешком губ. Он что, флиртует? Или просто развлекается?

— Я пока даже не знаю, есть ли у меня подходящего размера мешок. Дела графства оказались чуть более нетронутыми, чем я предполагала до замужества, - сказала и сразу пожалела, что вообще упомянула замужество. Ну, из песни слов не выкинуть.

— А где же тогда ваш муж?, - сказал, и тут же сделал вид, будто ответ ему совсем не интересен! Нет, ну каков, а?

Ладно, тянуть смысле нет вообще никакого.

— Мой супруг в ночь нашего приезда повёл меня знакомить с родовым алтарём в алтарную комнату, - произнесла я и мысленно добавила “…и там убил”. И замолчала.

— И как, познакомил?, - проверяющий прикрыл глаза, словно собрался задремать.

— Да, - сухо ответила я, и продолжила, - там, в алтарной, он и остался. Так как выразил желание пробудить алтарь любой ценой, даже ценой жизни. И алтарь его услышал. Я бы вас проводила, но алтарная комната внизу, там винтовая лестница. Пятьдесят пять ступенек. Кажется, вашей ноге эта нагрузка будет не полезной.

Проверяющий помолчал, потом ответил:

— Да. Мне ведь потом ещё вверх идти. Идти же, или меня вы тоже оставите в алтарной?

Он издевается? Или всё-таки флиртует? Или это метод допроса такой?

— Вас алтарь вряд ли примет, вы ведь не член семьи. Так что да, потом надо будет подниматься обратно.

Я опустила голову и продолжила читать письмо от поверенного.

— Что-то интересное пишут?, - поинтересовался проверяющий. Вот жеж! Неймётся ему! Или просто скучно?

— Невероятно. Это письмо от поверенного, он напал на след, - ответила машинально, даже не задумываясь. Чтение письма увлекло.

— Кого ловите?, - голос проверяющего был немного скучающим.

— Долги мужа. Он занял в банке огромную сумму под залог графства, и она исчезла, - пусть развлечётся, я свои позиции вряд ли улучшу, если буду что-то скрывать.

— Серьёзно?, - проверяющий принял куда более заинтересованный вид, - если поделитесь тем, что уже нашли, могу напрячь по своим каналам, чтобы поискали предметнее.

Я вздёрнула бровь. Ему-то это зачем? С другой стороны, какая разница? Мне скрывать нечего. А деньги графству не помешают совершенно точно.

— Часть денег он банально проиграл на скачках. Здесь, боюсь, безвозвратно.

— Много проиграл?

— Много. Около ста пятидесяти тысяч.

— Ого!, - проверящий аж присвистнул, - а всего какая сумма исчезла?

— Мой слившийся с алтарём супруг, оказывается, был тем ещё фокусником. Он провернул фокус с суммарным исчезновением шестисот восьмидесяти тысяч полновесных рублей.

Глаза проверяющего округлились. Он аж закашлялся, бедняга. Наверное, воздухом подавился.— Сколько??, - хриплым голосом переспросил он. Точно подавился.

— Вам горло беречь надо, а вы!, - укоризненно посмотрела я на него, - Шестьсот восемьдесят тысяч. Мой супруг заложил графство, особняк и силу алтаря на десять лет вперёд.