Глава 32

Глава 32

Из-за дилижанса выглянул Яков Иммануилович и начал делать призывные жесты руками.

Что ж. Аккуратно обойдя спящего, поспешила присоединиться к поверенному. Катти следовала за мной.

Чуть сзади от дилижанса была почтовая станция с трактиром и несколькими комнатами под сдачу - чтобы облегчить курьерам и прочим почтовым сотрудникам жизнь. Строение было типовое, как я поняла - по всей Империи почтовые станции дилижансов выглядели так. Ещё была конюшня с перекладными лошадями.

Вот в харчевню меня Яков Иммануилович и пригласил, за угловой столик, стоящий чуть в отдалении от остальных.

За этим столиком уже сидел очень нервный и очень бледный молодой человек, лет двадцати-двадцати пяти, одетый “чистенько но бедненько”. Явно рабочий класс. И в руках он нервно мял кепку, поглядывая на дверь.

Яков Иммануилович проводил меня до столика и ушёл искать официанта, или трактирщика - как тут должен называться человек, который примет заказ?

Наверное, всё же трактирщик.

Я присела на лавку, молодой человек занервничал ещё больше.

— Не переживайте, Яков Иммануилович сейчас вернётся и всё объяснит, - постаралась успокоить я нервного юношу.

Я тоже этих объяснений ждала с интересом - ради чего вся эта утренняя спешка и эти гонки?

Яков Иммануилович подошёл буквально через пару минут, за ним шёл трактирщик, неся в руках кувшин с ягодным взваром и четыре глиняных кружки. Когда трактирщик всё поставил и ушёл, Яков Иммануилович, убедившись, что мы одни, поднял указательный палец вверх.

— Вам, наве’ное, инте’есно, зачем мы все здесь соб’ались?, - начал Яков Иммануилович, весь светясь от счастья.

— Итак, это Елизавета Анд’еевна Фон Цу’ Осте’вальд, г’афиня и Владетель ’ода. А это - Фёдо’ Мака’ович Бельтц, юный дво’янин и начинающий п’омышленник. Вследствие ’яда п’ичин, вы д’уг для д’уга являетесь нату’ально спасением и взаимовыгодным па’тнё’ом. И я даже п’едп’инял некото’ые шаги, чтобы вы точно вст’етились.

— Т-так эт-то вы?, - бледный юноша побледнел ещё больше, хотя казалось бы, это невозможно. И, понизив голос до шёпота, добавил:

— С д-дилижансом?

— Ни в коем случае! Конечно же нет!, - расцвёл как кот перед сметаной Яков Иммануилович, - п’едумышленная по’ча или заде’жка отп’авления импе’ского почтового дилижанса ка’ается по всей ст’огости закона! Так что ни я, ни кто-либо из здесь п’исутствующих, сове’шенно, абсолютно не п’и чём!

Яков Иммануилович налил себе взвара и сделал глоток.

— Дело в том, что Фёдо’ Мака’ович является владельцем всего необходимого обо’удования для собственной типог’афии. К сожалению для него, и к счастью для нас, его конт’акт на отк’ытие типог’афии со’вался. По не зависящим от него обстоятельствам. И тепе’ он здесь, обо’удование здесь, а вто’ой па’тнё’ отбыл в места отдалённые и, опасаюсь, навсегда - потому как был уличён в деятельности, под’ывающей основы Импе’ии. И все свои с’едства, а также немного чужих, Фёдо’ Мака’ович вложил в это будущее п’оизводство. И сейчас п’ебывает в состоянии финансового к’аха. Ве’но ли я излагаю?, - уточнил Яков Иммануиллвич у бледного начинающего промышленника.

— Д-да. Всё т-так, - грустно кивнул Фёдор Макарович и стиснул свою несчастную кепку совсем уж крепко.

— Тогда я п’одолжу. У Елизаветы Анд’еевны есть некото’ые идеи, т’ебующие плотного сот’удничества с типог’афией. И заметьте, все идеи абсолютно законные! А также, полагаю, есть место для ’азмещения собственной типог’афии, - тут поверенный достал часы на цепочке из жилетного кармана и посмотрел на время.

— В общем, нам надо то’опиться. Фёдо’ Мака’ович, голубчик, отменяйте свой отъезд. И всё, что соби’ались отп’авить дилижансом - с’очно снимайте, пока есть в’емя и возможность. Уве’яю вас, вы не п’огадаете. Елизавета Анд’еевна, подтве’дите, пожалуйста!, - обратился ко мне Яков Иммануилович.

Ситуацию я уловила, бедный мальчик вложил всё, что мог, в типографию - а теперь нужно было срочно его перехватывать, поверенный совершенно прав. Собственная типография под боком сильно лучше, чем заказы у какой-то посторонней типографии. Ах, какой у меня замечательный поверенный! Надо будет узнать, как он оказался в курсе всей этой истории. Позже.

— Фёдор Макарович, буду честна. Ваша затруднительная ситуация - для меня настоящее сокровище. Я с радостью помогу вам открыть типографию у меня в графстве, найдём для неё и помещение, и всё необходимое. Готова стать вашим партнёром, - улыбнулась ему я.

— Вот видите!, - совершенно расцвёл Яков Иммануилович, - А тепе’, умоляю вас, давайте же пото’опимся с дилижансом!

И Яков Иммануилович буквально чуть не за руку вывел бледного юношу из таверны, оставив его измятую кепку на столе.

— Ну что, Катти, нам крупно повезло с этим Фёдором Макаровичем, как думаешь?, - поинтересовалась я.

— Думаю, что худенький он совсем и бледненький, как бы не помер, болезный, - задумчиво отозвалась Катти.

— А мы ему Илвэ пригласим - от неё ещё ни один больной не уходил, - решила я. Типография. Собственная типография - это перспективно! Это мы развернёмся!

Осталось прикинуть финансовую сторону старта и определить помещение.

Конюшни, наверное, не подойдут - хотя конюшни у меня прям больше на готический собор похожи, чем на конюшни. А лошадей в них - одна старенькая кобылка.

Ну ещё Потапыч, который химероид, и Руссо-Балт, который вообще магмобиль.Если, скажем, временно половину конюшен определить под типографию…

А насколько вообще большие у меня конюшни? Я туда так-то и не заходила толком.

А сколько места нужно под типографию? И что делать с шумоизоляцией? Совершенно точно, что со временем надо будет отдельный типографский корпус ставить, но это можно отложить до первых прибылей. Разворачивать же рабочие процессы надо прямо сейчас, не теряя момента.

А персонал? Предположим, можно деревенскую молодёжь приспособить. Оплату пристойную назначить, чтобы средняя по рынку. Хотя, поначалу можно как стажеров - без оплаты, за еду и проживание. И обучение. А по результатам через месяц-другой отобрать лучших, которых сам Фёдор Макарович определит, и там уже и оплату положить. На старте финансы можно наверное поберечь? Так оно и для работников больше мотивации будет, и сразу станет понятно, у кого способности там, склонности. А то мало ли, как оно повернётся…

Мои размышления прервал Яков Иммануилович, замаячивший в дверях трактира.

— Елизавета Анд’еевна, г’афинюшка, нужна ваша помощь!