Глава 42

Глава 42

Самый первый набор литер собрали в гранку под обычный базовый чек-лист. Очень простая сборка, заголовок “Дела на сегодня”, широкий столбец слева из линеек под текст, узкий столбец справа с квадратиками для галочек.

Линеек сделали двадцать. И отдельно нужна была литера с примитивным рисунком спящей кошки. Это я настояла, потому что уже точно знала - лучше всего продаются не чисто функциональные чек-листы, а те, на которых есть умилительные животные.

Первая гранка, впрочем, шла без кошечки. Нужно было проверить саму идею чек-листа.

Краску растёрли минимальным количеством, и тут Фёдор Макарович продемонстрировал чудеса нечеловеческой ловкости. Сам набил краску на мацы, сам закатал лист бумаги, сам опустил пресс, сам вынул полученную гранку.

Размер листа был сорок пять на шестьдесят сантиметров, и собирать внутри этого листа размерную сетку под планер можно было как угодно. Поэтому я затребовала совершенно нестандартный по всем нынешним реалиям формат разделения. И спорила с Макарычем до хрипоты, убеждая, что надо именно так.

Даже не знаю, согласился он в итоге на мою версию потому, что реально мне поверил, или просто решил не спорить дальше со вздорной графиней.

Для чек-листов я выбрала привычный себе формат семь с половиной на двадцать сантиметров, узкая вертикальная форма. На одну гранку получалось восемнадцать одинаковых листочков, на которую надо было по линиям эту гранку разрезать. Эскиз спящего котика я дорисовала сама - в верхнем левом углу,перед заголовком, котик спал. В нижнем правом углу котик вылизывал лапу. Рисунки эти были примитвными, выполненными буквально несколькими линиями. Но смотрелось живенько.

Эйра, увидев эти эскизы, захлопала в ладоши, чирикнула что-то на гномском, выдрала у меня из рук листок с эскизами и убежала.

Посмотрев на напечатанную гранку, пришлось переделать макет. В итоге лист планера содержал заголовок “Дела на сегодня” и три столбца - широкий средний и два узких по краям. Слева шла нумерация строк, справа шли квадратики для галочек.

Чтобы было удобно писать и читать, количество строк пришлось уменьшить до одиннадцати.

Пока пересобирали литеры для новой версии гранки, пока проверили - обратно прибежала Эйра, неся две вырезанные из дерева печати с рисунками тех самых кошек.

– Это я на скорую руку вырезала, нормальные литеры позже сделаем, когда отнорок будет готов, - сияя глазищами, сообщила Эйра.

Печати были чудо как хороши. Я оценила и точность вырезки, и аккуратность работы, и скорость. Всё было великолепно, о чём я Эйре и сообщила. На что Эйра покраснела до самых корней волос, и отмахнулась:

— Да это же так, баловство. Такая деревяшка и года не выдержит в работе, мы с такими тренируемся руку ставить. Вот когда из металла литеры отольём, так их лет на сто работы хватить должно, не меньше.

Вот такое вот мышление. Если изделие служит меньше ста лет, то это так, баловство, а не изделие. Детская поделка. Интересно, что будет с гномами, если их познакомить с теорией намеренного износа вещей после года-двух эксплуатации? Пожалуй, не буду внедрять здесь философию общества потребления. Ну её к Темнейшему, не хочу портить этот мир всякой дрянью. Её наверняка изобретут самостоятельно, но без меня, пожалуйста.

Вторая гранка с восемнадцатью листочками вышла чудо как хороша. Осталось только разрезать, пропечатать котиков и склеить по форзацу. Идею отрывных листков тоже пришлось продавливать собственным волевым усилием.

Мысль о том, что листы ДОЛЖНЫ отрываться была незнакома здесь и сейчас. Переплёт - это на века. А тут одноразовые листочки.

Но в итоге первый в этом мире собранный чек-лист лежал передо мной, пах свежей краской, клеем и новизной. Основной цвет печати был чёрный, а вот котиков сделали синим - раз уж их всё равно пропечатывали вручную, почему бы и не добавить цвет?

В ушах у меня мягко курлыкнула почтовая шкатулка, оповещая о том, что меня ждёт новое письмо.

Оставив указания Макарычу - напечатать сто экземпляров листа с планером и пересобрать литеры под календарь. Обычный (для меня) настенный календарь на три месяца, октябрь-ноябрь-декабрь. На один лист как раз входило три месяца, размером тридцать пять на двадцать сантиметров. Под каждый день календаря выделен собственный прямоугольничек, в котором пропечатывалось число месяца и далее было пустое место для записей.

Дни недели были прописаны столбцами, и собственно месяц выглядел как таблица-сетка с местом для кратких записей.

Первую гранку календаря следовало принести мне на проверку, после чего можно было напечатать также сто листов-календарей.

Прикидывая, как удобно будет вешать такие на пробковую доску, я вдруг осознала, что пробковых досок тут тоже нет.

Ыыыыыы, прогресс и комфорт - это не одно-два изобретения, это целая экосистема изобретений, делающая жизнь гораздо удобнее. Но в комплексе.

Поэтому я отправила Катти найти Кузьму Еремеича, чтобы тот заглянул ко мне в кабинет. Надо будет ему объяснить идею пробковой доски, но без пробки. Скажем, толстый слой фетра на раме из деревянных реек. Только фетр нужно будет сделать не только скучно-серым, но и нейтрально-бежевым, и приятным бледно-зелёным. И рамы для досок тоже изготавливать трех видов - одну простую, вторую с резьбой и завитушками, третью с позолотой и камнями.

Лоу-медиум-премиум сегменты рынка, с разбивкой на деловую мужскую и изящную женскую аудиторию.

И патент. Надо будет снова писать Якову Иммануиловичу, что мне нужен ещё один патент. На доску. Как бы её назвать-то, чтобы звучало хорошо, запоминалось легко и при этом было бы семантически-пристойно, без вторых смыслов?