Глава 43

Глава 43

Приглашение пришло в среду - плотный кремовый конверт, гербовая печать Пжыслова с хмелем, вьющимся вокруг арки, и подпись, ровная, писарская:

“Дорогая Елизавета Андреевна, почтите нас с супругой скромным семейным обедом. В четверг, к часу пополудни. Наконец-то познакомлю вас с Ядвигой Брониславовной - она давно просит, а всё дела и дела.”

Станислав Карлович. Мой добродушный дедушка-губернатор, только теперь ещё и в статусе женатого добродушного дедушки. За все наши переговоры, поездки и прочие дела о супруге он не упоминал, так вскользь. Берёг домашний очаг от административного шума. Такое приглашение никак нельзя игнорировать, и отнестись надо со всей серьёзностью - именно на таких вот семейных обедах вводят людей в ближний круг и становятся настоящими партнёрами.

Дела решаются не с теми, кто сидит в кабинетах, а с теми, с кем чай пьёшь. Эта народная мудрость была мной выучена накрепко.

Катти и Серафима собирали меня по высшему разряду. Ехать я решила на Руссо-Балте. Вряд ли мне встретится что-то, что потребует защиты от боевого химероида. А собирать “свиту” на выход не было смысла - ближний круг на то и ближний. Так что поехала только с Катти.

Заодно захватила плоды трудов всего вторника и среды - первый в этом мире карманный блокнот-планер с датированным календарём.

Самый обычный, намозоливший мне глаза в прошлой жизни хуже горькой редьки.На странице сверху - год, месяц и число. Чуть ниже - день недели. И ровные пустые строки , в конце каждой квадратик под галочку, крестик либо иной знак.

Пока сделали первый пробный экземпляр, и мне надо было его как бы невзначай продемонстрировать.

Дом губернатора оказался ровно таким, каким и положено быть дому человека, что весь день проводит среди чужих криков про накопители и задолженности.Дом был маленьким, кружевным и совершенно бесхитростным. Этакий Пжыслов в миниатюре, резное крылечко, горшки с поздней геранью на каждом подоконнике, вязаные салфеточки решительно на всём, что способно держать салфеточку.

Дом, в котором кто-то очень долго и очень старательно делал, чтобы всем было хорошо.

— Елизавета Андреевна! Голубушка!, - Станислав Карлович выкатился навстречу, сияя бакенбардами.

— А вот и супруга моя, Ядвига Брониславовна. Ядзя, это наша графиня, как я и обещал!

— Стасю, - голос у Ядвиги Брониславовны оказался звонким, девичьим. И вся она была очень домашняя, очень уютная - как кругленькая булочка.

— Стасю, не держи гостью на пороге! Проходите же, располагайтесь!, - вокруг глаз Ядвиги Брониславовны разбегались морщинки человека, который много и легко улыбается.

Сначала был положенный этикетом разговор про погоду, про то, как рано в этом году пожелтели клёны в парке, и про то, что баронесса Тыдвинская опять повздорила со своей белошвейкой.За неспешной беседой подали обед в светлой гостиной с окнами в сад.

Грибной суп на курином бульоне, драники со сметаной, а к чаю вишнёвый пирог, ещё тёплый, с корочкой, потрескавшейся ровно там, где надо. Готовила явно сама хозяйка, или же под её неусыпным присмотром. Настоящий домашний обед, с тем самым теплом, которого в столичных ресторациях не купишь ни за какие деньги.

Где-то между драниками и пирогом Ядвига Брониславовна грустно вздохнула и перешла к следующему, уже необязательному пункту светской болтовни - к рассказу о делах людей, на обеде не присутствующих.

— Ах, знали бы вы, Елизавета Андреевна, что у Ванды моей творится! Подруга давняя, ещё с пансиона, Пшебыльская, Ванда Тадеушевна. У неё муж, пан Кароль, держит столярное заведение под городом. Мебель, рамы оконные, резьба. Ах, какие у них резчики! К нам в храм алтарную преграду они резали. И вот, вообразите - они получают заказ к Первому Зимнему Дню, а работать некогда. Мебельная мануфактура у них за Прудками, вёрст двадцать отсюда. Вроде и близко, и люди есть - а вот времени нет совсем. Темнеет рано, света в цехах не хватает совсем. Окна маленькие, зима на носу, и значит, опять будут продукцию в треть, а то и в четверть от летней нормы выпускать!

— А маг у них приходящий, раз в месяц заряжает, что может, - подхватил Станислав Карлович, до этого мирно дремавший над третьей чашкой чая, - да и тот не за спасибо. И масляную лампу поставить боязно - опилки же кругом, полыхнёт - не потушишь. Пан Кароль третью неделю ходит чернее тучи и говорит, что если летом дела хороши, то зимой хоть продавай всю мануфактуру первому встречному.

Я поставила чашку.

В этот раз боги явно мне улыбались. Потому что проблему мне поднесли такую, для которой у меня имелось идеальное решение.

— А знаете, Ядвига Брониславовна, у меня как раз есть то, что буквально решит все проблемы пана Кароля.

За столом стало тихо. Станислав Карлович перестал жевать.

— Это как?, - осторожно спросила губернаторша.

— У меня в графстве делают химероидов, - острожно сказала я, - небольших. Летун примерно с ладонь, держит в лапках фонарь и летит за рунным камнем. Камень кладёте в карман фартука или вешаете на шею - и свет идёт за вами, на том расстоянии, на каком настроено. Обе руки свободны. Копоти нет, огня нет, стружке ничего не грозит. Патент подан, клеймо химеролога стоит, химеролог у меня свой, штатный.

— Летун?, - переспросила Ядвига Брониславовна, - И светит куда надо?

— Совершенно верно, - подтвердила я.

— Стасю, - Ядвига Брониславовна перевела взгляд на мужа, - ты знал?

— Я, Ядзя, про фонари городские знал, - с достоинством ответил губернатор.

— Про летающие - нет.

— Первый образец могу дать бесплатно, - я скрестила пальцы на удачу, - Один летун, один рунный камень, на пробу, недели на две. С единственным условием - пусть пан Кароль потом напишет, как оно ему в работе. Честно напишет. Что удобно, что неудобно, что мешает. Мне отзыв сейчас очень важен, у нас производство только разворачивается.

Про себя я подумала, что это будет первый в этом мире клиентский отзыв, и что его надо будет очень бережно сохранить.

Ядвига Брониславовна просияла.

— Ванда за такое меня расцелует. Когда же?

— Дайте химерологу неделю, - прикинула я. Готовый летун у меня уже был, и не один, но тут в ход вступал маркетинг - то, чего ждёшь, ценишь больше, чем то, что доступно сразу.

— Скажем, двадцать пятого. Если вам удобно - привезу сюда, а вы уж передадите.

— Удобно, удобно, - закивала губернаторша, - двадцать пятого, во втором часу, у меня как раз тихо.

И тут я сделала то, на что втайне надеялась.

Достала свой блокнот-планер. Тот самый, первый экземпляр. Я раскрыла его на ноябре, достала карандаш и написала в строчке на странице двадцать пятого: “14:00, Пжыслов, Ядвига Брониславовна, летун”.

И закрыла.

— Что это у вас?, - немедленно спросила Ядвига Брониславовна.