Глава 51

Глава 51

Перерыв весь чердак и все найденные вещи графини, было решено, что на бал Первого Зимнего Дня у меня будет бальное платье снежинки.Прям как в детстве на новый год, только лучше. Там всем девочкам к юбкам пришивали мишуру и мы были девочки-снежинки. Мальчики, помнится, были зайчиками.

Приходил Дед Мороз, дарил подарки от социальной службы, а потом была обязательная драка и перераспределение подарочной массы.

Здесь же снежинка обещала быть воистину графских масштабов. Потому что мы нашли платье. Роскошное, тяжёлое, с двойными рукавами - верхние в пол, нижние в облипку и с огромными кружевными манжетами. С квадратным декольте, осиной талией и юбкой-тортом

С вот этим вот огромным шипастым вертикальным воротником, платье было из бело-серебряной парчи, расшитое сверкающими камнями. Судя по всему, когда-то это было свадебное платье Анны.

А теперь, с небольшими доработками, будет моё бальное. Понятия не имею, принято ли тут на бал Первого дня зимы надевать специальные костюмы, посвящённые зиме. Теперь, вестимо, будет принято.Нужно было только спороть все бантики и рюши, обязательные в той эпохе, посадить платье по фигуре и почистить или закрыть места, повреждённые пятнами и временем. Например, тонким кружевным полотном поверх - из фаты как раз получился идеальный вариант кружева.

Пока разбирали платья, пришли Эйра и Зузана. Оказывается, восемнадцатого числа вечером в Пжысловском театре будет спектакль. “Сердце красавицы”, то самое - и можно им им хоть тушками, хоть чучелками, хоть на самой галерке этот спектакль поглядеть краем глазочка? Я идею одобрила, сообщив, что так и быть, с утра будет визит в банк, а ближе к вечеру тогда идём на спектакль. Девицы обрадовались и я чуть не оглохла от выплеска энтузиазма. Само собой оказалось, что без сопровождения идти нельзя, и в сопровождение были выбраны Эйнар, Михал и Фёдор Макарович. Последний исключительно в целях проветривания, а то он, кажется, начал врастать в типографию. Осталось только послать вестника с вопросом про билеты в театр дражайшему Станиславу Карловичу - он точно должен знать, как этот вопрос решается.Ответный вестник от губернатора прилетел скоро. Оказывается, у меня в театре была собственная ложа, забронированная Фон Цур Остервальдами ещё на этапе строительства здания театра. Тогда, собственно, на средства Остервальдов театр и был построен. Вот и замечательно, минус одна проблема.

На ужин у нас была картошка, тушёная в котле с мясом и какими-то овощами.За ужином обсудили, как поедем в театр - внезапно выяснилось, что Фёдор Макарович умеет водить, так что все отлично помещались в Руссо-Балт, а я с Катти помещалась на Потапыча.

Михал поделился городскими новостями - он как раз ездил за бумагой и бумагу, что характерно, привёз. Ну и немножко свежих новостей.

Оказывается, в городскую управу приехало какое-то очередное начальство и всех трясёт - кто тут альбионцам сочувствует и императором недоволен?Вызывают всех подряд по одному в кабинет, и там кто с недобрыми мыслями войдёт - того сразу лампа специальная спалит, и пепла будет вот с горсточку всего-то.

Тут Федор Макарович сообщил, что это всё чушь полная, и не может с целого человека одна горсточка праха остаться, должно больше быть. Эйнар поддержал, а Михал насупился и сказал, что лично он никакого праха не видел, а только разговоры слышал. Вот разговоры и передал.

Десерт к ужину был весьма разнообразным, хоть и странно выглядящим. Будто бы несколько сладких коржей из разного теста выпекли, порубили и залили сметанно-сахарным кремом. Все немного удивились, но решили, что Марфа Васильевна вполне имеет право на “устала и ешьте что подано”, хоть это на неё и не похоже вообще. Я промолчала. Я точно знала, что это были остатки шляп, признанных негодными.

На завтрак была вчерашняя картошка, плюс яичница.

От этакого однообразия все домашние остались в недоумении, и стали потихоньку искать виноватого - кто расстроил Марфу Васильевну? Я опять же молчала.

Марфа Васильевна же находила меня примерно раз в четыре часа - или сама, или помощницу посылала за мной - и мы отрабатывали будущую шляпу.Меня поднимали ночью, рано утром, выдёргивали днём. Сжатые сроки требовали, куда деваться.Несколько вариантов основы шляпы было забраковано - и сладкое дрожжевое тесто, и бисквит, и марципановая масса не годились. В итоге принят как основной вариант как раз мелко покрошенный бисквит, залитый шоколадом. Как пирожное “картошка” из моего детства - из сладкой массы слепить шляпу было удобнее всего. Снаружи шляпу покрыли тонким слоем моделирующей мастики, сделанной из шоколада, смешанного с прозрачным желе и мёдом. Текстуру отпечатывали с чистого льняного полотенца. Пряжку отлили из карамели, покрыв сверху чем-то таким, что по цвету она стала как старая бронза. Добавили на украшение тульи драгоценных камней из мармелада и леденцовой массы.

В результате вечером семнадцатого числа шляпа была готова и неотличима от настоящей.Шляпу торжественно запаковали в шляпную коробку, и утром восемнадцатого я была готова при полном параде ехать спасать свой банковский счёт и гордость Трюгге.

В одиннадцать и выехала, прихватив с собой Катти. Ночью дорогу подмораживало, но утреннее солнышко пока что справлялось с инеем и наледью, дорога была прекрасной.

В одиннадцать тридцать я запарковала Руссо-Балт перед зданием банка и вошла под своды банковской громадины.

В одиннадцать тридцать две я уже сидела в кабинете Ицхака Авигдоровича, а Давид был услан за Хродгаром Твёрдая Печать.

В одиннадцать тридцать пять дверь кабинета распахнулась и вошёл Первый Голос Комитета, глава хирда Гулкий Свод. Хродгар Твёрдая Печать собственной персоной.