Глава 63

— Так, - сказал Коста и вытер стекавшую из носа струйку крови рукой, - План номер два. Сейчас я её отвлеку, подманю и уроню на спину. У вас будет примерно четыре секунды, пока она перестроит свои сегменты и срежет путы. Прекрасный конструкт, Темнейший его побери!

— Да, - на всякий случай согласилась я и с планом, и с оценкой качества работы графини Анны. И добавила:— У вас кровь носом идёт.

— Это ничего, это не страшно, - успокоил меня Костадис Петрович. И, спустившись с бывшей альпийской горки, оглушительно свистнул.

Сколопендра среагировала на звук мгновенно, развернувшись спиралью в сторону источника звука.

— Цыпа-цыпа-цыпа!, - позвал её князь и, для надёжности, кинул ей перед мордой маленького огневика, обозначив атаку. Сколопендра застрекотала, втянула огневик куда-то в себя, пощёлкала жвалами и стремительно бросилась в сторону Костадиса Петровича. Костадис Петрович подождал, пока она приблизится, а потом закрутился юлой - прямо как матадор перед быком - и стремительным движением воздуха опрокинул её на бок.

— Торо, - шёпотом сказала я и бросилась к сколопендре.

— Рано!, - заорал мне вслед Костадис и сделал что-то такое, от чего многоножка застыла на пару секунд, как муха в густом варенье. Я как раз прыгнула с вытянутой рукой с кольцом вперёд, и впечаталсь этим самым кольцом в откинутую голову сколопендры.

Снизу, ровнёхонько в печать.

Кольцо мгновенно вспыхнуло теплом, по сколопендре пробежала волна, и она застыла, почти дотянувшись до моих юбок спиралью хвоста.

С опозданием в полсекунды надо мной развернулся защитный контур и тут же опал.

Деактивированный страж аккуратно складывался внутрь самого себя, подтягивая сегмент к сегменту и складывая лапки, усики, стрекала, жвала и прочий ассортимент своих конечностей. В конечном счёте свернутая в почти плоский диск сколопендра застыла этаким изящным пуфиком-креслом.

— Всё, - хрипло сказал Костадис Петрович, расцепил пальцы и сел на пол. Потом подумал и лёг, глядя в прозрачный стеклянный потолок и ноябрьское небо над ним.

— Всё, пани Новак, можете забирать. Ножки целы, стрекала целы, химероид деактивирован. Я тоже…, - князь вытянул ноги и лёг поудобнее, - …цел.

Зузана уже выбралась из шаровидной скамейки и не то пела, не то шептала нечто нежное возле сколопендры.

Эйра тоже выползла, села на землю и что-то считала, бормоча и покачиваясь.

Эйнар не двигался. Он сидел и ждал, пока скамейка соберётся обратно из шара в скамейку.

Внутри вместе с Эйнаром терпеливо ждал своего освобождения совершенно целый сюртук и, неожиданно, кустик горошка вместе с хризантемой. Они оба были воткнуты в один горшок, и горшок этот шароскамейка сохраняла со всей тщательностью, наравне с сюртуком и тремя химерологами.

— Сладкая ты моя булочка, - донеслось от Зузаны, - Красавица моя, никто тебя не обидел, никто не сломал…

— Пани Новак, - не открывая глаз, сказал Костадис Петрович, - это она вас хотела обидеть.

— Она защищала дом!, - обиделась за сколопендру Зузана, - Ей так велели!

— Ей велели, - согласился он, - все бы так выполняли то, что им велели - цены бы не было этим всем.

Зузана не слушала, рядом с ней уже сидела перебравшаяся поближе Эйра и они вдвоём не то гладили, не то рассматривали руками химероида.

Тем временем скамейка окончательно пересобралась в ту версию, где скамейка - это просто скамейка. Эйнар встал, провел пальцем по спинке свежесобравшейся скамейки, хмыкнул и подошёл к нам.

Скамейка шла следом за ним, делая вид, что все скамейки всегда ходят туда-сюда по паркам.

— Эйнар, помогите мне встать, пожалуйста. А то тут так хорошо лежать, что один я не справлюсь, - протянул руку к Эйнару Костадис Петрович.

Эйнар помог. Костадис Петрович встал, чуть покачнулся, сделал два шага к костяной скамейке, где лежал его мундирный сюртук. Скамейка посмотрела на него - ну, то есть, у неё не было глаз, но ощущение было именно такое - и не двинулась с места.

Коста сел на скамейку, взял мундир, положил на колени и просто сидел.

Я подошла и села рядом. Скамейка выдержала - шестьсот килограммов запаса прочности, всё же.

— Спасибо, - сказала я.

— Теперь вы точно должны мне обед.

— И десерт после, - подтвердила я.

— А скажите, у вас вся садовая мебель такая…, - Костадис приоткрыл один глаз, посмотрел на Эйнара и закрыл глаз обратно, - такая активная?

— Не, - смущённо прогудел Эйнар, - только эта. Я по-привычке охранную функцию закинул, и не убрал после финала.

— Бегающие скамейки-защитники. Атакующе-охраняющий транспорт. Стражи в виде пуфиков, - проговорил Костадис Петрович, не открывая глаз, - У вас тут интересно.

— Привыкайте.

Костадис посмотрел на меня. Глаза серо-синие, предгрозовые, и в них снова что-то такое, от чего Лизонька внутри меня хихкнула и поправила локон, упавший со лба..

— Ваше сиятельство, - сказал он, - у вас на щеке копоть.

Разумеется. У всех приличных графинь после победы над химероидом на щеке копоть.

Двери, ведущие в особняк, распахнулись, и в проёме встал невероятно торжественный Аристарх Львович. Он окинул нас всех невозмутимым взглядом - меня, всю в пыли и копоти, Костадиса Петровича в одной рубашке, сидящего со мной на скамейке. Стоящего рядом Эйнара, Эйру и Зузу, ползающих вокруг непонятного диска. По результатам осмотра лицо его приняло выражение "Я так и знал!”.

— Обед ждёт, - церемонно склонил голову Аристарх Львович, - Марфа Васильевна волноваться изволят, что остынет.

— Этого мы допустить никак не можем!, - Костадис Петрович вскочил со скамьи, и с поклоном протянул мне руку, - Позвольте проводить вас в обеденную залу…

— Малую Жёлтую Гостиную, - поправил Аристарх Львович, не меняя выражения лица.

— …в Малую Жёлтую Гостиную, - поправился Костадис Петрович.

— О, вы так невероятно любезны!, - светски улыбнулись мы с Лизонькой и приняли руку.

В конечном счёте, древние химероиды, вылезающие из потревоженных схронов - это внеплановое мероприятие. А обед должен быть по расписанию!