Глава 20

— Спокойствие, только спокойствие! До’огая моя Елизавета Анд’еевна, мы всё ‘ешим, ведь я уже здесь!, — голос Якова Иммануиловича вывел меня из краткого ступора, в который я впала.

— Спасибо, Яков Иммануилович, я держу себя в руках, — у меня даже голос не дрогнул, какая я молодец!

— У нас ещё есть время до обеда, предлагаю до обеда распланировать всё необходимое, а после обеда я поеду на Заставу. Очень надеюсь, что вы разделите со мной и обед, и поездку, — я посмотрела прямо в глаза поверенному.

— Всенеп’еменнейше! В вас ощущается залог будущего величия — даже в такой неп’остой ситуации, оглушённая новостями, вы не забываете п’о важность ‘егуля’ного питания!, — Яков Иммануилович поднял указательный палец вверх, подчёркивая значимость своих слов.

— П’иступим к бумагам!

И мы приступили.

Супруг оставил мне в наследство закладные на особняк, на земли и на право пользования силами родового алтаря на десять лет. Ах ты ж… гад!

Единственный плюс этих закладных, по словам Якова Иммануиловича, был в том, что они были сделаны в имперском банке. Оттуда их выкупить не составит труда, от гномов мы бы такое вряд ли смогли выцарапать обратно без потерь.

Остался один маленький, буквально малюсенький вопрос — где взять деньги?

И деньги, надо сказать, немалые.

Имперский банк щедро выделил суммарно под всё аж шестьсот семьдесят тысяч полновесных рублей.

Внимание, вопрос — куда дел деньги Александр? За полгода промотать такую сумму, да ещё бесследно — задача не из простых.

Если пересчитать эти деньги на привычные мне суммы моей прошлой жизни, взяв за основу стоимость золота, то, по моим примерным подсчётам, выходило… Выходило что-то вовсе запредельное.

Утешало одно — сумма была в полновесных, то есть серебряных рублях. Возьми поганец золотом, шансов рассчитаться не было бы никогда.

А так — проверим графские активы и пассивы, трезво взвесим все варианты и выход найдём. Иначе думать я себе просто запретила.

По нашим совместным расчетом с Яковом Иммануиловичем, для полного выкупа закладных из имперского банка мне было необходимо не менее семиста тысяч полновесных рублей. Если не мелочиться и округлить, оставив на расходы после, то миллион.

И в самом деле, что уж тут мелочиться.

Зато я могу примерить на себя роль знаменитейшего сына турецкоподданного, Остапа Ибрагимовича Бендера.

Мне, как и ему, был крайне нужен миллион.

Помнится, товарищ Бендер знал “четыреста сравнительно честных способа отъёма денег”.

Я не знала нисколько, да и становиться аферисткой и мошенницей не собиралась. Следовательно, миллион нужно было честно заработать. Или хотя бы легально получить.

Самым простым и быстрым способом было перезаложить всё в гномском банке, именно этот вариант “на к’айний случай” советовал Яков Иммануилович.

Но чем меньше будет сумма займа у гномов, тем лучше.

Поэтому следовало поискать другие варианты — учитывая, что всё, что можно было продать, уже продал Александр.

И всё же интересно, куда он дел такую прорву деньжищ?

Этим вопросом также обещал со своей стороны озаботиться поверенный, но и я внимательнейшим образом перерою все бумаги и личные вещи покойного супруга.

Кстати, а сколько на моём заблокированном счёте, куда мне папенька перевел мою долю наследства, моё приданое? Полмиллиона там, отозвалась Лизонькина память, и больше папенька не даст, он это строго говорил, у него дела, договоры, мануфактуры и ещё пять дочерей. Говорил он это, само собой, не Лизоньке, а её супругу — но что-что, а подслушивать Лизонька умела в совершенстве.

Для подтверждения того, что я могу сама управлять графством, мне нужно было выполнить следующие пункты:

снять с графства долговые обременения, тот самый залог, взятый Александром получить подтверждения от старост деревень, что у них нет ко мне претензий и я выполняю свой долг перед ними как графиня обеспечить полноценное функционирование Заставы (по сути, продлить договор с гномами) иметь позитивный остаток на счетах получить подтверждение того, что титул мной получен законным образом и к исчезновению Александра я непричастна

Что касается возможной беременности, она не влияла на законность моего титула никоим образом, скорее, давала возможность отсрочки казни в случае признания меня виновной в гибели супруга и определяла потенциального наследника/наследницу графства и статус моего следующего мужа.

Я попыталась вспомнить, была ли вообще у Лизоньки близость с графом? После свадьбы нет, точно нет. А вот до? Может, он у нас не только покусился на нашу жизнь, но и честь успел… ммм, потратить, вот?

Меня окатило волной искреннего возмущения — Лизонька не такая! И честь при ней, то есть при нас, и как я только посмела подумать даже о такой возможности? Лизонька никогда бы!

Вот и замечательно, одной проблемой меньше.

Старост деревень объедем с Аристархом Львовичем после того, как с Заставой разберёмся, тут проблем быть не должно.

На Заставу выезжаем сегодня после обеда, и я ещё с утра попросила Катти передать на кухню, что обед нужен пораньше, скажем, между двенадцатью и часом, чем ближе к двенадцати, тем лучше.

Про закладные будем решать с поверенным сразу после Заставы.

Позитивный остаток на счетах у меня есть, но он заморожен пока что.

Проверяющий — ну, как приедет, так и проверит. Тут уж я ничего ни исправить, ни испортить не могу.

И тут в кабинет, постучавшись, вошла Катти.

— Ваше сиятельство, гостевые покои готовы!

— Спасибо, Катти. Проводи в них Якова Иммануиловича, ему наверняка надо отдохнуть немного и приготовиться к обеду.

— Елизавета Анд’еевна, душа моя, вы п’осто мысли мои читаете!

Яков Иммануилович встал с кресла, сложил бумаги обратно в портфель и вышел следом за Катти, церемонно откланявшись. Часы показывали одиннадцать сорок.

Я же подошла к лежащему у камина духу-хранителю и села рядом, потрепав его по холке.

— Ох, Эльтен, как бы я хотела с тобой и всеми моими домашними запереться в нашем маленьком уютном мирке и не пускать в него ни проблемы, ни проверяющих! Вот было бы здорово!

Я чмокнула пса в лоб, он лизнул мне руку.

И когда я уже выходила из кабинета, до меня донеслась тёплая волна мысленного одобрения от Эльтена.