Глава 22, часть вторая

Щенок извернулся и лизнул меня в щёку, после чего раскис блаженной тряпочкой на моих руках.

“Арку. Портальную. Закрыл. Ты, я, семья, наш мир. И никаких проверяющих”.

Эльтен блаженно улыбался и радовался у меня на руках, я стояла в некотором шоке и не знала, как реагировать.

Но как говорила моя покойная бабка — “не знаешь, что делать — помой пол”.

Пол мыть я не собиралась, я собиралась на Заставу. И нужно было зарядить химероида.

Я подошла к бронемедведю. Он лежал, уткнув бронированную морду между бронированных же лап. Шерсть его была (где была) белой. Я взобралась в переднее седло-кресло, чёрт его знает, как это называть. Скорее кресло, чем-то похожее на привычное мне автомобильное. Потормошила Эльтена.

— Эльтен, хороший мой, поможешь?

В ответ меня окатило волной одобрения и щенок рассыпался в моих руках на ворох молочно-нефритовых искр, которые втянулись куда-то внутрь бронемедведя.

— Аристарх Львович, Кузьма Еремеич, я попрошу вас подготовить двуколку к поездке. В двуколке поедет Яков Иммануилович и Михал, а мы с Катти поедем на этом…, — я запнулась, подбирая слова, — на этом химероиде. Как только Эльтен его зарядит.

Я прислушалась ко внутренним ощущениям.

— Эльтен поедет с нами, говорит, возможно, придётся подзаряжать по дороге. Бронемишка через полчаса уже сможет на минимальном заряде двигаться, так что передайте там, чтобы все были готовы. В час тридцать будем выезжать. Я тут ещё побуду пока и вскоре тоже в дом вернусь, переодеться в дорогу — пусть Катти будет наготове.

Управляющий и на все руки мастер Кузьма Еремич кивнули и вышли. Я осталась пока сидеть. Медведь был тёплым, уютным и дарил ощущение спокойствия. Ну или это спокойствие я себе сама придумала, уж очень оно мне было нужно сейчас.

— Эльтен, хороший мой, ты без меня справишься тут? Не заскучаешь? Мне нужно перед дорогой переодеться, — негромко сказала я и погладила медведя.

Тёплая волна внутри незамедлительно откликнулась, подарив ощущение надёжности и счастья. “Иди. И возвращайся. Я заряжу.”

Как я вообще жила раньше без духа-хранителя? Сейчас в любой момент я могла позвать — и он откликался. Теплом, счастьем, доверием. Больше никакого стылого одиночества. Какой невероятный подарок судьбы!

Я закружилась, счастливо рассмеявшись — всё равно меня пока никто не видит! И пошла в дом.

В графских покоях меня уже ждала Катти. Помогла мне переодеться в уличное платье из домашнего, пересобрала волосы в более практичный венец из кос на голове — “чтобы не растрепалося, а то вы же графиня Фон Цур Остервальд, вам нужно выглядеть достойно”. Из тех же соображений мне в прическу были вставлены шпильки с какими-то прозрачными синими камнями и выданы комплектные к ним серьги и кулон. По словам Катти, “эти мелочи в шкатулке горничной лежали, вот их молодой граф и не продал, не нашёл”. Оно и к лучшему, что не нашёл.

Уличные ботинки, перчатки (спасибо, маменька!), саквояж, в который Катти что-то сложила по своему усмотрению.

Птицу-вестника я приколола в виде броши на платье. Кинжал спрятала в специальных ножнах чуть выше щиколотки — их тоже принесла Катти.

Как там говорил Эльтен, “кольцо, кинжал и книгу надо иметь всегда при себе”?. Кольцо отлично сидело на среднем пальце правой руки, кинжал на левой щиколотке, а книгу я пока не нашла. Где-то в доме, говорил Эльтен. Значит, позже найду.

Сейчас было пора ехать.

Запряжённая двуколка уже стояла во дворе, в ней сидел Михал, держал поводья. Перед двуколкой туда-сюда прохаживался Яков Иммануилович.

А ещё рядом с Михалом стояла огромная корзина, закутанная в льняное белое полотенце. Судя по запаху, с пирожками, теми самыми, что были к обеду.

Пирожки с собой — это замечательно! Марфа Васильевна просто чудо, а не кухарка, позаботилась о нас в дороге.

С такими мыслями я шла в Корпус, Катти шла за мной следом с саквояжем в руках. Мне она саквояж отдавать не собиралась ни при каких обстоятельствах — не положено!

За открытыми воротами — я их не закрывала, ни к чему — всё так же лежал бронемедведь.

— Ой, мамочки, — тихонько выдохнула Катти.

— Впечатляет, правда? Это наш с тобой транспорт, Катти, — я подошла к лежащему химероиду, уже почти привычно уселась на переднее место. Сзади взобралась Катти.

Надо было что-то сказать, и я не нашла ничего умнее, чем нагнуться и торжественно положить правую руку, с кольцом, на затылок бронемедведя.

— Нарекаю тебя Потапычем!, — торжественно сообщила я химероиду.

В этот момент химероид вздрогнул, открыл глаза, светящиеся всё той же молочно-нефритовой зеленью, и плавно встал на все четыре лапы.

У меня на коленях собрался рой искорок, закрутился, уплотнился, и вот на коленях уже лежит вполне себе мой лопоухий щенок.

В голове раздался гулкий бас — “Приказывай, хозяйка”.

Да блин, что ж у них тут так мыслесвязь распространена-то? Предупреждать надо.

— Поехали, Потапыч. Сначала во двор, к двуколке. А там и на Заставу.

И Потапыч мягко и практически бесшумно развернулся мордой к выходу и пошёл.

Ехать на бронемедведе было… Удобно. Уютно. И совершенно не тряско, очень плавно. Как в комфортной машине. Сидишь себе, едешь.

“Не волнуйся, я подстрахую. Я знаю, куда”, мысленно шепнул Эльтен. Сам же щенок свернулся у меня на коленях и выглядел как дремлющий, абсолютно довольный жизнью щенок.