Глава 12

На следующий день, вечером перед балом Зимнего Солнцестояния в доме стояла непривычная тишина. Мы с Бель готовились, но настроение было совсем не праздничным. Я закалывала последнюю шпильку в прическу перед небольшим зеркалом, стараясь не думать ни о чем, кроме ровного пробора. Из-за ширмы вышла Бель, и я на миг замерла.

Серебристо-голубое платье, которое мы позволили себе с таким трудом, сидело на ней безупречно. Она казалась одновременно взрослой и хрупкой. Она покрутилась перед зеркалом, ловя отблеск магического светильника на атласа.

— Ну как? — спросила Бель, и в голосе вопреки всему прозвучала не гордость и радость, а неуверенность.

— Очень красиво, — ответила я просто. — Это то, что нужно.

Она поймала мой взгляд в отражении.

— Ты тоже выглядишь великолепно… но совсем другая.

Я посмотрела на свое вишневое платье в зеркале. Да, оно старое. Но на мне теперь оно сидело иначе. Я стала сильнее, тверже и внутри и снаружи. Да и минус парочка сантиметров на талии — еще ни одну женщину не портили.

— Платье старое, — напомнила я Бель. — Просто я в нем по-другому себя чувствую.

Мы вновь замолчали. Бель отвернулась от зеркала и, глядя в темное окно, спросила почти шепотом:

— Отец? Он ведь может вернуться в любой момент? А на прием к лорду Кроу он может заявиться?

Вопрос был сложный, неудобный и неприятный. Я сама боялась этого. Не Сайруса, а того, что он может устроить. Получить скандал на сегодняшнем балу в честь зимних праздников я бы хотела меньше всего.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но если придет, мы сделаем вид, что его нет. Бель кивнула, но взгляд ее остался тревожным. Она снова стала той девочкой, которая боится родительского гнева. Она нервно поправила складку на платье, потом еще раз.

— Насчет платка… — вдруг начала она, не глядя на меня. — И цветов. Ты же нашла их…

— Нашла, — подтвердила я тихо. — Хотела спросить. Но ждала, когда ты сама…

Бель сжала губы и отвела взгляд.

— Себастьян снова приходил. Извинялся за ту драку. Говорил… разное. Но я попросила его уйти. А цветы выбросила. Больше он не придет.

Она сказала это одном дыхании, будто отчитывалась. И не стала добавлять ничего ни о своих чувствах, ни о том, что было в тех «разных» словах. А мне так хотелось знать подробности! Но…

Нельзя лезть в душу к человеку насильно, даже если этот человек твоя дочь.

— Ясно, — буркнула я. Больше мне нечего было добавить. Она сказала ровно столько, сколько хотела сказать. Стану давить, сделаю только хуже.

Я вздохнула и взяла с комода маленькую бархатную сумочку.

— Ну что, идем? — спросила я нарочито невозмутимо, стараясь, чтобы в голос не проскользнула досада.

Бель кивнула, в последний раз глянув в зеркало и мы спустились в темную, уже закрытую на сегодня лавку. За окном на постепенно пустующей площади мерцали фонари.

Я поправила прядь волос, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. Старое платье, новая жизнь. И куча нерешенных вопросов, настроение совсем не для бала и зимнего праздника.

Мы вышли на улицу, и холодный воздух мгновенно окутал нас. В соседнем роскошном особняке горел свет практически в каждом окне, играла музыка. А я старалась не думать сколько любопытных глаз нас там ждет.

Было немного неловко явится на бал не в экипажи, но и с этим мы с Бель как-то справились. Поднялись по внушительным ступеням дома Виктора Кроу с высоко поднятыми подбородками и прямыми спинами. Окна светились теплым золотым светом, доносилась приглушенная музыка. Я сделала глубокий вдох, ловя себя на мысли, что не волновалась так на подобных приемах, когда была женой Сайруса. Тогда я была частью фона. Но сегодня все было иначе.

Дверь открылась, на пороге стоял Виктор, ожидая нас. Он был в строгом черном вечернем костюме, стоило ему заметить меня, как его взгляд мгновение смягчился. Он молча подал мне руку, провожая в холл, помог снять пальто и передал слуге.

— Леди Алисия, Леди Изабель, — сказал он тихо. — Добро пожаловать.

Мы вошли под руку с Виктором, я слева, Бель справа. Шепот, бегущий по красно-золотому бальному залу, на секунду стих, а затем возобновился с новой силой. На нас смотрели десятки глаз. Но теперь в этих взглядах не было той прежней, колючей враждебности. Было жгучее любопытство, оценка и… осторожное уважение. Все уже знали, что мы “особые” гости самого ректора Кроу, и он демонстративно вел нас в зал.

Он уверенно повел нас через толпу и остановился, чтобы представить. Сегодня здесь собралась половина Вольхендема, если не больше. Этот бал в честь зимнего солнцестояния окончательно расставит все на свои места, мы с Бель больше не будем чужаками, а станем частью города. Да, я не добилась этого сама, все благодаря покровительству Виктора. Но у меня не было цели доказать кому-то, что я могу выжить в этом мире одна, сама по себе. У меня была цель просто выжить.

— Лорд Холлоран, — одним из первых стал лорд владелец самых глубоких шахт в горах Вольхендема, — позвольте представить леди Алисию Арден и ее дочь, леди Изабель. Леди Арден наша новая горожанка, хозяйка отличной пекарни на площади.

За тем были и другие.

— Советник Брандт, леди Арден. Ее фирменные имбирные пряники, должен сказать, стали самым любимым лакомством у моих студентов.

Он представлял нас с подчеркнутой, почти старомодной вежливостью, вкладывая в титул «леди» настоящее уважение. Не как свою женщину, любовницу или нечто большее. А как человека заслуживающего внимания.

Люди, кивая, смотрели на нас уже иначе. Не как на изгоев, а как на интересное новое явление в городе.

К нам подплыла группа дам в роскошных платьях. Они были одеты дорого, но не кричаще. Среди них я узнала несколько лиц, которые еще недавно смотрели на мою лавку с брезгливым любопытством и высказывали неприятные вещи, испробовав мой чай. Теперь выражение их лиц было иным.

Одна из них, жена главного городского аптекаря, с которой я однажды вежливо поздоровалась на рынке, сделала шаг вперед.

— Леди Арден, как приятно видеть вас здесь. Мы слышали, ваша лавка процветает. Имбирные пряники и ваш чай вызывают просто восхищение. Как вы все успеваете, дорогая?

Она говорила с почтением, но не скрывала искреннего удивления. Я уловила между строк что-то вроде «бедняжка, но какая молодец».

Я вежливо улыбнулась дамам.

— Спасибо. Когда за спиной нет штата служанок, приходится крутиться быстрее. Но, знаете, это даже дисциплинирует.

Дамы одобрительно кивнули, будто я сказала нечто глубоко мудрое.

— Ах, какая сила духа, в наше время такое редкость.

В этот момент, пока я общалась с дамами, поймала на себе взгляд Виктора. Он стоял в стороне, беседуя с седовласым магом, но его глаза были прикованы ко мне. И этот взгляд не имел ничего общего со взглядом хозяина дома, оказывающего внимание гостю. Виктор смотрел на меня как мужчина, смотрит на женщину, которая ему нравится, на женщину, которую считает своей. И он делал это с такой спокойной уверенности в своих правах, что у меня внутри перевернулось, проваливаясь куда-то вниз.

Внешне я улыбалась, отвечала на комплименты по поводу платья Бель, чувствуя искренний интерес людей. Но внутри меня все полыхало и начинала подниматься легкая паника.

Социальное признание, которого я так хотела и добивалась, вдруг показалось не таким важным по сравнению с тем, что читалось во взгляде Виктора. Он смотрел так, будто мы знакомы сто лет. Будто межд нами все уже решено. И это даже немного пугало.

Я отвела глаза, сделала вид, что поправляю складки на платье. Но тепло от взгляда Виктора оставалось на моей коже, чувствовалось как реальное прикосновение.

Казалось, вечер шел идеально. Я познакомилась со многими жителями Вольхендема, занимающими важное положение в городе. Бель встретила Люциана и танцевала с ним. И я старалась не обращать внимания на Себастьяна Кроу, который бросал в них не самые добрые взгляды. Главное, что Бель улыбалась и светилась от радости.

Вот только считать этот вечер победой было рано.

В какой-то момент музыка сбилась с ритма, скрипач издал противный скрип вместо приятных нот. По залу прошла волна шепотков и многие взгляды устремились ко входу.

Сайрус Арден неспешно вошел в зал с висящей у него на руке Амариллис. Она вся сияла, бриллианты в ушах, сверкающий жемчужный атлас, победная улыбка. Ее быстрый и жадный взгляд скользнул по залу, выхватывая лица и оценивая обстановку и, конечно, нашел меня.

По гостям прошел шепоток, в котором вполне отчетливо угадывалось: «Арден… Лорд Арден… Инвестор в горные компании… Он занимает хорошую должность при министерстве… Арден? Как наша леди Арден? Хозяйка пекарни “Хлеб и травы”… Бывший муж…».

Кто-то из гостей кивал ему в знак приветствия, кто-то бросал многозначительные взгляды на меня. Несложно было догадаться и установить связь между нами. Брошенная жена и бывший муж.

Виктор, стоявший рядом со мной, даже не шелохнулся. Но я почувствовала, как его рука, лежавшая на сгибе моей руки, на мгновение сжалась.

Музыка уже играла без сбоев, гости медленно и нехотя, стали возвращаться к танцам и беседам. Но уже не так свободно. Взгляды то и дело стреляли в сторону вновь прибывших гостей.

И тогда Сайрус неспешно направился прямо к нам. Он шел легко, будто был желанным гостем, а не скандальным нарушителем спокойствия. Амариллис семенила рядом, ее пальцы цеплялись за его рукав.

Виктор сделал едва заметный шаг вперед, вставая между мной и приближающейся парой. Теперь я видела в основном его прямую спину, пришлось выглянуть и встать рядом.

Сайрус остановился в двух шагах. Его холодные карие глаза скользнули с Виктора на меня и обратно.

— Виктор, — произнес Сайрус с притворно широкой улыбкой. — Какая встреча. Не думал, что ты любитель устраивать такие милые городские праздники. Я просто не мог пройти мимо.

— Сайрус, — ответил Виктор тихим, ровным тоном, но каждый слог был пропитан льдом.

Он не стал повышать тон, но так, чтобы слышали только мы четверо, добавил: — Тебя не приглашали, Арден. Что ты забыл на моей территории?

Сайрус усмехнулся, делая вид, что не расслышал угрозы в голосе Кроу.

— Территория? О, прости. Я думал, Вольхендем вольный город. А я как раз проездом, проверяю свои скромные вложения в здешние шахты. Услышал о бале и не смог удержаться. Заодно хотел проведать свою бывшую супругу… оказывается ее можно поздравить с новыми успехами.

Его взгляд скользнул по моему перешитому вишневому платью, которое он вряд ли узнал, по простой, но элегантной прическе. Он искал признаки бедности, отчаяния. И, кажется, не нашел их в том количестве, на которое рассчитывал.

Амариллис наклонилась к нему и прошептала, но так громко, что мы с Виктором, стоявшие ближе всех, отчетливо услышали:

— У нее такая уютная лавочка теперь, ты же видел, Сай? А запах… хлеба, такой… Кажется, и сейчас витает в воздухе.

Эти слова, пропитанные ядом, вызвали неловкую паузу.

Но Виктор не смотрел на Амариллис. Его взгляд был прикован к Сайрусу. И я видела, как напряглись его мышцы на лице, как рука медленно сжалась в кулак. В его позе была плохо скрываемая, сдерживаемая только силой воли ярость.

В этот момент их сходство с Себастьяном стало особенно заметно. Тогда, во дворе Академии им овладели похожие чувства. Как говорится, яблочко от яблоньки.

Неужели Виктор вызовет его на поединок? Прямо здесь, сейчас?

Напряжение достигло пика. Казалось, еще секунда… Еще одно ядовитое слово, еще один насмешливый взгляд… И что-то случится.

Но Виктор сделал глубокий вдох и разжал кулак. Он не отступил ни на шаг, но и не бросился на Сайруса. Его взгляд стал пронзительным и невероятно холодным.

— Выйдем, — сказал он ледяным тоном, в котором не было вопроса. Это был приказ.

Сайрус приподнял бровь, делая вид, что удивлен.

— О, не стоит нарушать праздник из-за таких пустяков, старый друг. Мы просто зашли поздравить…

— Тогда вон из моего дома, — перебил Виктор стальным, не терпящим возражений тоном. Он кивнул в сторону двух лакеев в ливреях дома Кроу, которые больше походили комплекцией на стражников и уже настороженно наблюдали за разворачивающейся сценой. — Проводите гостей.

Лакеи тут же подошли с двух сторон к Сайрусу и Амариллис. Их движения были безупречно вежливыми, но не оставляли сомнений в намерениях.

— Лорд Арден, леди, прошу вас, — сказал один из них, жестом указывая на выход.

Сайрус на мгновение растерялся. Он явно ожидал более бурной реакции, скандала, который можно было бы использовать. Он не ожидал такого ледяного спокойствия. На его лице мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. Драконья гордость не позволяла ему устраивать потасовку со слугами.

— Как грубо, — цокнула языком Амариллис, но в ее глазах читался испуг. Она прижалась к Сайрусу.

— Что ж, вижу, гостеприимство в Вольхендеме стало весьма специфическим, — произнес Сайрус, бросая на Виктора взгляд, полный неприкрытой ненависти. — Не стоит беспокоить хозяев. Мы уходим.

Он развернулся и, высоко подняв голову, направился к выходу, увлекая за собой Амариллис. Стражники шли следом, загораживая им путь назад. Вся эта процессия удалялась под пристальными, любопытными и шокированными взглядами зала. Музыка играла, но теперь она звучала фальшиво, приглушая жужжание возбужденных голосов.

Казалось бы инцидент длился всего несколько секунд, может, минуту. И Сайрус ушел ни с чем. Пора выдохнуть и расслабиться. Но я стояла, не в силах пошевелиться. Одна деталь не давала мне покоя.

Сайрус и Виктор знали друг друга. И не просто знали. По тому, как они обменялись взглядами, по этой враждебности, было ясно, что история их знакомства давняя и неприятная.

В голове вдруг возникла мысль, от которой стало страшно и трудно дышать.

А зачем я Виктору на самом деле?

Действительно ли я ему просто понравилась практически с первой встречи? А что, если все эти недели, когда он оказывал мне внимание, ухаживал и защищал, эти нежные поцелуи… Неужели все это было лишь игрой? Орудием мести? Способом досадить Сайрусу Ардену, отобрав у него то, что тот счел отработанным активом? Показать ему, что его брошенная жена теперь под защитой более могущественного дракона?

Горький ком подступил к горлу. Я посмотрела на Виктора, на его резкий, непроницаемый профиль. Он следил за удаляющейся фигурой Сайруса. Хозяин, изгоняющий незваного гостя со своей земли. Настоящий дракон. Ни тени смущения или сожаления.

Вдруг он почувствовал мой взгляд и повернулся. Его серые глаза встретились с моими. И в них я не увидела ни торжества, ни злорадства. Но и той теплоты, того особого огонька, что был в его взгляде на башне или в карете, сейчас не было. Мне виделся в них только холодный расчет и выполненный долг.

Мне нужны были ответы. Сейчас. Но устраивать сцену на глазах у всего Вольхендема было бы верхом глупости.

Когда Виктор сделал шаг в мою сторону, я едва заметно коснулась его руки. Мой твердый взгляд говорил был весьма красноречивым: «За мной. Тихо».

Я развернулась и пошла прочь из зала, не оглядываясь, но чувствуя его присутствие в двух шагах позади. Мы миновали группу гостей, я кивнула кому-то в ответ на приветствие, сохраняя на лице нейтральную вежливость. Никто не должен был заподозрить, что новая жительница города и хозяин бала исчезают для приватного, эмоционального разговора.

Мы вышли в боковую дверь и оказались в оранжерее. Нас окутал воздух пропитанный влагой и ароматом цветов, а закрытая дверь отгородила от музыки и любопытных взглядов.

— Вы знаете друг друга, — сказала я, чувствуя как накатывает ярость. Это не был вопрос. — И уже давно. Почему ты не сказал?

Виктор стоял посреди комнаты, его лицо было напряжено.

— Это не имело значения, Алисия. Мы учились в Академии в одно время. Соперничали как и многие. Потом наши интересы вновь столкнулись в инвестиционных делах и только…

— Выходит, я была удобным способом нанести ему удар? — горько усмехнулась я. Острые и обидные слова сами срывались с языка. — Ты видел, он пришел с ней. Своей любовницей. Чтобы публично унизить меня. А ты… ты просто решил использовать меня, чтобы позлить Сайруса? Показать, что его выброшенную жену теперь защищает кто-то сильнее?

Он сжал кулаки, сделал шаг ко мне.

— Алисия, это не так. Ты слышишь себя?

— Я знаю Сайруса! — голос мой дрогнул. — Я двадцать лет жила с драконом! Я знаю по каким законам вы живете! Я была вещью для Сайруса. И теперь, похоже, стала орудием для тебя. Удобным способом свести старые счеты.

Виктор резко выдохнул. Его лицо исказилось не столько от злости, сколько от горького разочарования.

— Орудие? — его голос стал низким и опасным. — Ты действительно так думаешь? Что все это время я… — он запнулся, не находя слов. — Что это был лишь расчет с моей стороны?

Он сделал паузу и скользнул по моему лицу острым и пронзительным взглядом.

— А с твоей? — вдруг вырвалось у него. — Если я для тебя лишь хитрый дракон, сводящий счеты, то кто тогда ты? Практичная женщина, нашедшая сильного покровителя в чужом городе?

Я возмущенно выдохнула, но ничего не сказала.

— Значит, все, что было между нами… все эти недели… это была только твоя попытка найти защиту? А теперь, когда стало неудобно, ты отступаешь?

Это было несправедливо и от этого еще больнее.

— Неудобно? Меня только что публично опозорил мой бывший муж, а мой… — я запнулась, не зная, как назвать Виктора, — покровитель оказался его старым врагом. И ты думаешь, мне просто «неудобно»?

Мы стояли друг против друга в тишине оранжереи и влажный воздух вдруг стал слишком удушливым. В душе было такой опустошение, что казалось не осталось больше ни нежности, ни тепла. Только горькое разочарование и стена недоверия.

— Мне нужно побыть одной, — тихо сказала я, глядя куда-то мимо Виктора. — Мне нужно подумать. Обо всем.

Виктор молчал несколько секунд. Потом просто кивнул. В его позе читалась сдерживаемая ярость. Не на меня, а на весь мир, на Сайруса, на глупое стечение обстоятельств.

— Как скажешь.

Я не стала ждать, пока он уйдет. Развернулась, открыла дверь и вышла в коридор.

Хозяйка старой лавки. Новая жизнь? Какая уж тут новая жизнь, если старые драконы снова вьются вокруг, а новые, кажется, играют в свои непонятные мне игры. И я, как дура, поверила в сказку. Снова.

Я не пошла обратно в зал, а осталась в полутемной нише у высокого окна, глядя на снег, падающий за стеклом, и пыталась загнать обратно ком, подступивший к горлу. Руки дрожали.

Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть. Я обернулась, ожидая увидеть Виктора или кого-то из слуг.

Но это была Бель. Ее новое платье серебрилось в полумраке, лицо было бледным и очень серьезным. Она подошла и встала рядом, тоже глядя в окно, туда, где, должно быть, уже скрылась карета Сайруса.

Мы молчали какое-то время. Музыка из зала доносилась сюда приглушенно, веселая, но теперь такая неуместная.

— Он хочет меня продать, — тихо заговорила Бель. Без слез и истерики. Просто констатация факта, который она наконец увидела со всей ясностью. — Как вещь. А тебя… Он просто выбросил. Но привести ее сюда, чтобы всем показать: смотрите, на что я променял старую жену. Это уж слишком… жестоко.

Она повернула ко мне голову. В ее карих глазах не осталось и следа той растерянной девочки, которая не хотела избавляться от отцовских подарков. В ее глазах была решимость взрослеющей женщины, увидевшей правду.

— Я больше никогда не поверю ему, — пообещала Бель. — Ни единому его слову. Ни подаркам, ни сладким речам. Я на твоей стороне, мама. Только на твоей.

Возвращаться в зал сразу я была не готова и сначала сбежала в дамскую комнату. Провела там минут десять, умываясь холодной водой и глядя на свое бледное отражение. Бель осталась ждать меня у двери.

Когда я вернулась в зал, уже чуть более собранная, меня ждало второе потрясение. Но другого рода.

После ухода Сайруса и непростого разговора с Виктором последнее чего я желала, так это общаться с местными матронами. Ко мне подошла одна из них. Та самая, с тонкими губами, которая говорила о «борделе» и «угрозе морали», когда женщины появились в моей лавке после открытия.

Вот только теперь ее лицо выражало не осуждение, а озабоченное участие.

— Леди Арден, дорогая моя, — начала она, понизив голос и положив руку мне на рукав. Ее прикосновение было осторожным и трогательно заботливым. — Мне так жаль, что вам пришлось это пережить. На глазах у всех… Какая бесчувственность! Привести эту… эту девицу сюда. Такая подлость.

Я смотрела на нее, не в силах сразу подобрать слова. Мой мозг медленно соображал, перестраиваясь. В ее глазах читалось настоящее, пусть и немного показное, сочувствие.

— Благодарю вас, — автоматически ответила я.

— Держитесь, — прошептала она. — Мы все понимаем. Он поступил гнусно. Просто отвратительно.

Она отошла, улыбнувшись мне ободряюще. И тут же ее место заняла другая, полная дама с кукольным лицом. Которая тоже когда-то была не лучшего мнения обо мне и моей лавке.

— О, вы так мужественно держались, леди Арден! — вздохнула она. — Я бы на вашем месте разревелась в голос. А вы… вы просто великолепны.

За ней подошла третья. И четвертая. Женщины, которые еще месяц назад смотрели на мою лавку как на рассадник разврата, теперь окружали меня, выражая искреннюю женскую солидарность.

Их слова были разными, но суть была одна. Они на моей стороне.

Я слушала, кивала и благодарила.

Меня наконец-то приняли. Не потому, что я хорошо пеку хлеб. Не потому, что Виктор Кроу оказывал мне внимание. А потому, что мой муж, дракон, публично променял меня на молодую любовницу. Потому что я стала живой иллюстрацией самого страшного женского кошмара в этом зале. Каждая из этих дам, глядя на Амариллис, цепляющуюся за рукав Сайруса, невольно примерила эту ситуацию на себя. Каждая подумала: а что, если подобное случиться со мной?

Моя личная боль, мое унижение стали пропуском в их круг. Чтобы тебя признали своей, нужно было не добиться успеха, а по-настоящему пострадать. Жестко и публично.

Это была победа, о которой я мечтала, когда они презрительно морщили носы у моего прилавка. Вот он, момент, когда сплетни сменились на сочувствие, а косые взгляды на понимающие кивки.

Но на душе от этой «победы» было горько и пусто.

Я поймала взгляд Бель. Она стояла чуть поодаль, но отлично все видела и от нее не укрылась моя усталость.

Закончив беседу с дамами, я направилась к дочери.

— Пойдем домой, — тихо сказала я ей. — Хватит на сегодня.

Мы шли к выходу под сочувствующими взглядами. Меня больше не сторонились. Со мной почтительно раскланивались. Я наконец-то стала своей в Вольхендеме.

Но больше всего на свете, мне в этот момент хотелось оказаться в тишине своей кухни, где пахнет хлебом и травами. Где единственный человек, чье мнение сейчас имело значение, уже шел рядом и был на моей стороне.

Тишина в доме после бала была особенно приятной. Бель, едва скинув платье, улеглась в постель, вымотанная и уставшая, она мгновенно уснула.

Сама я спать не могла. Слишком много мыслей гудело в голове. Я спустилась в лавку, не зажигая яркого света. Лишь один магический фонарь на прилавке отбрасывал мягкий свет. Я села на стул, сняла туфли и потерла ступни. На тарелке передо мной лежал последний нераспроданный имбирный пряник, оставленный с вечера. Я отломила кусочек. Сладкий, пряный вкус, обычно такой утешительный, казался сегодня пресным.

Я завоевала уважение городских дам. Моя дочь раз и навсегда выбрала мою сторону. Сайрус ушел с бала ни с чем. Казалось бы, все, чего я хотела, сбылось.

Почему же на душе пусто?

Закрыла глаза и тут же увидела перед собой суровое, с напряженной челюстью и пронзительными серыми глазами лицо Виктора. Я вспомнила тепло его рук на моей талии, когда мы были на башне. Твердость его плеча под моей ладонью в карете, вкус его губ, колкость щетины под моими пальцами. Низкий голос, говоривший о своих намерениях прямо и без прикрас.

Глупо врать себе. Я влюбилась. Как девочка, у которой не было за спиной двадцати лет брака и предательства. У которой не было целой жизни в другом мире, где нет драконов с их порядками и магии.

И я опять вляпалась в дракона.

Теперь меня терзал вопрос, ответ на который был жизненно необходим. Можно ли ему доверять?

А если, в конечном счете, Виктор похож на Сайруса? Если вся эта забота, эти поцелуи, интерес… Всего лишь часть игры и мести старому сопернику? Или, что еще хуже, просто способ заполнить одиночество, пока не появится кто-то… более молодой и подходящий?

И все же Виктор не Сайрус. Нельзя навешивать на одного дракона ярлыки только потому, что меня обманул бывший муж.

Сидя в полном одиночестве в своей лавке, когда эмоции улеглись, я чувствовала горькое сожаление. Зачем я оттолкнула его? Потому что на эмоциях накрутила себя. Я могла бы догадаться, что Виктор знаком с Сайрусом, моего бывшего мужа в Вольхендеме личный поверенный, он вел здесь дела, вкладывался в горный компании. Что Виктор не просто знал кому после смерти Мелинды принадлежала заброшенная лавка в центре города, а был лично знаком с мужем той, кому по закону принадлежала лавка. И Виктор знал кто я, когда впервые пришел сюда… Когда я чуть не прибила дракона ломом.

Это воспоминание отозвалось теплом в груди, и я невольно улыбнулась.

Да уж, первая встреча у нас вышла запоминающейся. В тот день, с ломом в руках, я не боялась его. Я злилась, приводя в порядок свой новый дом. И Виктор… отреагировал не как дракон, взглянув на меня свысока, как на насекомое. Он отреагировал как человек.

И дальше у нас все развивалось весьма приятно. Пока не появился Сайрус.

Его появление всколыхнуло во мне страхи и неуверенность, которые он же и поселил во мне.

И я оттолкнула Виктора…