Глава 13

Три дня после бала прошли в рутине. Как будто ничего не случилось. Как будто Сайрус не пытался разрушить тот хрупкий мир, который я только начала выстраивать. И я не оттолкнула Виктора…

Я старалась не думать. Мои мысли приносили боль и сомнения, как укусы ос. Я не хотела думать об этом. Лучше заняться делом.

Печь работала почти круглые сутки. Я месила тесто, увеличив партию на продажу. Работа руками помогала забыть о скопившейся на душе тяжести. Мне нравился запах дрожжей и тепло от печи. Здесь все было просто и ясно: есть мука, вода, масло, нужно вовремя все смешать и испечь. С драконами дела обстояли куда сложнее.

После бала поток покупателей увеличился почти вдвое. Горожане заходили поздороваться и обязательно что-то покупали. Никто не спрашивал о бале или о моем бывшем муже. Но на лицах горожан я читала уважение, смешанное с осторожным любопытством. Хозяйка лавки, которую сам лорд Кроу защитил и которую он после этого больше не посещал. История, наверное, обросла десятком версий, но я не давала пищи для сплетен. Я была вежлива, немногословна и полностью погружена в дело. Будто единственное, что меня волнует, это качество хлеба.

Когда поток утренних покупателей иссякал, я запирала дверь, вешала табличку «Закрыто на обед» и уходила на кухню. На столе лежал потрепанный учебник: «Элементарная магия для начинающих».

Изучение магии стало еще одной отдушиной. С каждой новой попыткой магические искры срывались с моих пальце все легче и легче.

Кончиками пальцев я водила по странице, чувствуя шероховатость бумаги, и представляла тепло, текущее изнутри наружу. Сначала появлялась легкая дрожь в воздухе. Потом одна-две крошечные лиловые искорки. Я ловила их, как пылинку в луче света, и осторожно направляла… в кружку с остывшим чаем. Просто, чтобы подогреть.

Но главным моим упражнением стала выпечка. Я ставила перед собой свежую булочку или миску с тестом, клала на нее ладони и пыталась не просто «зарядить» ее, а направить очень простое, четкое намерение. Не наделить каким-то волшебным свойством, а «дольше оставаться мягкой». Работать с травами для чая оказалось еще проще, чем с тестом. Мелисса, ромашка, мята, они словно сами тянулись к моей энергии, усиливая свои природные свойства. Чай после такого «насыщения» действительно лучше снимал головную боль или успокаивал нервы.

На четвертый день, ближе к вечеру, когда я как раз пыталась заставить сушеный чабрец на столе едва заметно шевельнуть листочками, в кухню осторожно вошла Бель.

— Мама, — начала она, не глядя мне прямо в глаза. — Я узнала кое-что. В Академии… там есть подготовительные курсы. Для тех, кто хочет поступать. Они бесплатные. И я подумала…

Я не отрывала взгляда от чабреца, но внутренне насторожилась.

Она подумала, что это хорошая возможность чаще видеться с Люцианом.

Я сделала медленный выдох, гася слабый магический импульс.

— И? — спокойно спросила я, повернувшись к дочери.

— Я хочу на них ходить, — быстро проговорила Бель. — Это… будет полезно. Для общего развития. Чтобы понять, как там все устроено. Если я… если вдруг…

Она не договорила. И я увидела в ее глазах не только желание сблизиться с возможным будущим женихом. Мне показалось, что она испытывает искреннее любопытство, в котором даже себе боится признаться. Интерес к тому огромному, магическому миру, который был так близко и так далек от нас раньше.

Мне нравилась эта идея с подготовительными курсами, но… Нужно было прочитать, можем ли мы их себе позволить. Даже несмотря на то, что они бесплатные, будут и сопутствующие расходы.

Мысленно я принялась за расчеты. Учебники. Магическая бумага для конспектов. Хотя бы один простой артефакт-перо, чтобы не выглядеть полной нищенкой среди детей аристократов. Извозчик туда и обратно каждый день. Это были серьезные расходы. Наши сбережения, копившиеся с таким трудом, заметно уменьшатся.

Но я смотрела на дочь. На эту новую, серьезную Бель, которая больше не рыдала из-за отцовских подарков, и пыталась строить свою жизнь сама.

— Хорошо, — сказала я невозмутимо, откладывая учебник в сторону. — Мы найдем на это деньги.

Бель просияла, но я подняла руку, останавливая ее восторг.

— Но это, будет полностью под твоей ответственностью. Курсы нужно будет посещать на самом деле. Учить то, что дают. А не… — я сделала небольшую, красноречивую паузу, — использовать их только как повод для встреч сама знаешь с кем.

Бель покраснела, но кивнула, не опуская глаз.

— Я понимаю. Спасибо, мама.

Она выскочила из кухни, и вскоре сверху донесся ее сдержанный, но радостный возглас.

Я только что сделала еще один шаг. Не только в магии. Я училась отпускать. Контролировать не дочь, а лишь границы, за которые она не должна была выходить. Я дала ей шанс, которого не было у меня, но не на золотом блюде, а с условием труда и ответственности.

Воздух вокруг пальцев все еще слабо вибрировал от остаточной магической энергии. Я взяла учебник и открыла следующую главу. «Стабилизация потока: от импульса к постоянству».

Надо продолжать самообучение, свободное время нынче роскошь.

Еще один день прошел в том же строгом ритме между работой и изучением магических основ. Сайрус не объявлялся. Виктор тоже.

Я старалась не думать о них. Концентрировалась на цифрах в счетной книге, на температуре в печи, на идеальной форме булочек. Но мысли, как назойливые мухи, возвращались к одному и тому же. К ледяному тону Виктора в оранжерее. К высокомерной ухмылке Сайруса. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам за дверью, и тут же злилась на саму себя.

Вечером, когда среди посетителей лавки остались только студенты, на пороге появилась Элоди Вандер. В руках у нее была аккуратная коробка, перевязанная лентой.

— Простите, дорогая, — сказала она, улыбаясь. — Я, наверное, не вовремя. Но у меня для вас важные новости. И вишневый торт от лучшей кондитерской города. Угостите чаем?

Я удивилась столь позднему для местных визиту, но кивнула и впустила ее. Я попросила Бель постоять за прилавком. А сама проводила Элоди на кухню. Мы устроились за столом. Элоди развязала ленту, открыла коробку, и в воздухе поплыл сладкий, насыщенный аромат.

— Сначала новости, — объявила Элоди пока я нарезала торт. — Не самые приятные, но вы должны знать. Вы слышали о компании «Драконий утес»?

Я поморщилась, стараясь вспомнить. Сайрус иногда упоминал это название в разговорах, говорил о вложениях в рудники Горного княжества. Но я никогда не вникала.

— Кажется, да, — осторожно ответила я.

— Так вот, она лопнула. Оказалось, мошенничество. Те, кто вложился, потеряли все. Говорят, и ваш бывший супруг в их числе. По слухам, он на мели. Ну, или очень близок к этому.

У меня похолодело внутри. Дела Сайруса меня теперь не волновали. Но Изабель… Ее приданое. Оно было прописано в брачном контракте, сумма была большой, и Сайрус, каким бы он ни был, всегда выполнял финансовые обязательства. Но если он разорен…

— Вы уверены? — спросила я, и голос прозвучал чуть хрипло. — Сплетни ведь бывают ошибаются…

— О, конечно! — Элоди взмахнула рукой. — Может, я и преувеличиваю. Но дыма без огня, как говорится. Так что имейте в виду.

Она отпила чаю и продолжила, сменив тон на более легкий.

— Зато другие новости весьма хорошие. Город окончательно на вашей стороне. После того спектакля на балу… Я наслышана. Все видят в вас настоящую героиню. Брошенная жена, которая не сломалась, а построила дело, да еще и выстояла под натиском бывшего мужа. Вы наша местная достопримечательность.

Я горько усмехнулась. Не жертва, а героиня. Какая чепуха. Я просто выживала. А теперь еще и стала развлечением для горожан.

— И третья новость, — Элоди прищурилась, и в ее глазах блеснул знакомый огонек охотницы за сплетнями. — Ваша прелестная Бель. Мой хороший знакомый, преподаватель теории магии, видел ее в Академии. Не на курсах, а в саду. В компании одного весьма… темпераментного молодого дракона. Неужели мы ждем скорой помолвки с молодым Кроу? Это было бы так романтично!

Похоже, местные сплетни никогда не дадут мне покоя.

Я даже не злилась на Бель, уверена, она не просто так оказалась в компании Себастьяна. И это вовсе не значит, что в Академии она валяла дурака. Но материнское беспокойство никуда не денешь.

— Элоди, — произнесла я невозмутимым тоном. — Вы же знаете, сплетни есть сплетни. Не всегда стоит им верить. Бель действительно ходит на подготовительные курсы в Академию. И я надеюсь, что это ее главный интерес там.

Я сделала небольшую паузу.

— А что касается лорда Кроу… мы не обсуждали никакие помолвки.

Элоди внимательно посмотрела на меня, оценивая. Уловила ли она ледяную сталь в моем голосе? Кажется, да. Она вздохнула, но не стала настаивать.

— Как скажете, дорогая. Как скажете. Ну, а торт вы все же попробуйте. Он и правда хорош.

После ухода Элоди я еще долго сидела за столом, глядя на оставшийся торт. Тревога из-за новости о Сайрусе бушевала во мне, усиливая беспокойство из-за Бель.

В голове с трудом укладывалась мысль, что Сайрус лишился прежнего достатка. Насколько плохи его дела? И не отразится ли это на мне и Бель.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть себе то чувство контроля, которое давала мне работа и обучение магии.

Казалось бы, меня больше ничего не связывает с бывшим мужем. Но когда у вас есть общий ребенок, эта ниточка всегда остается, и оборвать ее не всегда возможно. Завтра нужно будет проверить счета.

Вот и у нас с Сайрусом оставалось кое-что общее, о чем я успела позабыть. Если бы Элоди не заговорила о возможной помолвке Бель.

Приданое Изабель.

На следующий день пришлось ненадолго закрыть лавку. Взяла термос с только что заваренным чаем, той самой успокаивающей смесью трав, которую так пришлась по вкусу господину Стефану Грею, и коробку с имбирными пряниками. Но прежде чем упаковать чай, я на несколько минут закрыла глаза. Отодвинула прочь ярость, которая клокотала внутри и сосредоточилась на четком, простом намерении: «Ясность. Спокойствие. Откровенность». Представила, как слабый лиловый свет, едва теплый, как дыхание, струится из моих ладоней в термос. Магия послушно напитала чай усиливая его свойства. Я очень рассчитывала, что поверенный моего бывшего мужа, который вел его дела в Горном княжестве и наверняка знал все о его разорении будет со мной предельно откровенен.

Контора Стефана Грея находилась в деловой части города, недалеко от центра Его кабинет оказался небольшим, но ухоженным, благоухал дорогим коньяком и старыми книгами. Сам господин Грей встретил меня с привычной елейной улыбкой, но его бегающие глазки сразу же, как два жадных паучка, прилипли к термосу и коробке в моих руках.

— Леди Арден! Какая приятная неожиданность, — затараторил он, потирая руки. — Проходите, присаживайтесь. Что вас ко мне привело?

— У меня все в порядке, — сказала я спокойно, ставя свое подношение ему на стол, прямо перед его сложенными руками. — А вот с будущим моей дочери. Я пришла узнать, как юридически защитить ее приданое. У меня появились основания полагать, что лорд Арден… испытывает финансовые затруднения.

Я открыла термос. По комнате разлился знакомый господину Грею успокаивающий аромат мяты и ромашки, но с едва уловимым, новым оттенком, который невозможно было угадать.

— Угощайтесь, — елейным голосом произнесла и пододвинула ему чай.

Господин Грей с благодарностью принял чашку, сделал несколько маленьких глотков и на мгновение замер. Его лицо странно расслабилось, мелкие морщинки вокруг глаз разгладились. Он поставил термос и посмотрел на меня прямо, притворная вымученная улыбка сползла с его лица.

— Хм. Какая… предусмотрительность с вашей стороны, леди Арден.

Господин Грей вздохнул, и в его голосе неожиданно прозвучало сожаление, лишенная привычного притворства. Передо мной был просто усталый, слегка виноватый мужчина.

— Увы. Вы опоздали.

По спине медленно пополз холод, сковывая каждый позвонок.

— Видите ли, — продолжил Грей, отхлебывая еще чаю, — лорд Арден, как главный опекун леди Изабель, воспользовался своим правом… еще до официального развода с вами. Он подал прошение в суд. О необходимости изъять все ликвидные средства из доверительного фонда дочери для покрытия… как было указано, «критических и неотложных расходов, связанных с обеспечением будущего ребенка». — Он сделал паузу, давая мне оценить всю циничную гениальность формулировки. — Суд, учитывая его положение и ваше… гм… неучастие в финансовых делах семьи, удовлетворил ходатайство. Все было изъято. Еще два месяца назад.

Он развел руками, и этот жест был удивительно искренним, почти беспомощным.

— Увы, но по закону он имел на это полное право до ее совершеннолетия или до замужества. Особенно имея такие связи. Фонд теперь пуст. Совершенно.

Тяжелые слова повисли в воздухе. Я сидела, не двигаясь. Не скажу, что удивилась. Что странно, меня охватила не ярость. Это было нечто большее. Глухое, беспощадное понимание, пробивающееся сквозь все слои наивных надежд. Сайрус не просто бросил нас в нищете. Он обокрал заранее. Хладнокровно… Он взял то, что по праву принадлежало Бель, и, должно быть, потратил на ту позолоченную куклу Амариллис или на очередную сомнительную аферу. Он украл ее будущее еще тогда, когда я, дура, наивно пекла ему пирожки и верила, что двадцать лет, это достаточный срок, чтобы стать семьей.

Чувство беспомощности было таким острым, что я чуть не задохнулась. Я боролась с целым городом, со сплетнями. Я вставала затемно, пачкала руки мукой до локтей, тайком зубрила теорию магии по детскому учебнику. А он украл возможность дать дочери старт, который ей полагался по праву рождения.

Мой материнский долг теперь заключался не только в том, чтобы накормить и одеть Бель. Теперь нужно вернуть украденное. Но как? Закон был на стороне Сайруса. Закон драконов-отцов.

— Я… понимаю, — наконец выдохнула я и поднялась. Ноги еле слушались. — Благодарю вас за… откровенность, господин Грей.

— Леди Арден… — он вдруг встал, и его лицо выражало странное, непривычное беспокойство. Мой чай, казалось, смыл слой профессионального притворства и цинизма, обнажив что-то человеческое. — Будьте осторожны.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Просто вышла из конторы на холодную, покрытую снегом улицу Вольхендема.

В душе царило такое опустошение. Даже сил на ярость не осталось. В голове беспрестанно крутились слова поверенного.

«Вс чисто, увы, по закону»

Чертов закон в этом мире всегда был на стороне таких, как Сайрус. На стороне драконов, а не женщин, драконьих жен.

И теперь бывший муж отнял у Бель шанс на ту самую «блестящую партию», о которой она мечтала. Потому что родной отец обокрал ее.

Даже думать не хотелось о том, как воспримет такую новость Изабель.

Нет, я не разрушу ее надежды. Не скажу…

А приданое придется заработать самой.

Я шла, не глядя по сторонам, кутаясь в пальто от ветра. Синие сумерки сгущались. Фонари еще не зажгли, и город погружался в сырую мглу. Я свернула на свою улицу, уже видя вдали силуэт лавки, как из темноты узкого переулка, что вел к задней калитки дома Кроу, прямо передо мной возникла высокая фигура.

Я вздрогнула и инстинктивно шагнула назад, сердце дрогнуло от испуга, прежде чем узнала Виктора.

Он стоял, засунув руки в карманы длинного пальто с черной меховой опушкой, снег хлопьями оседал на ней и его волосах, таял на загорелом лице. Он просто стоял, загородив путь. В его сведенных бровях, в твердом линии рта читалась холодная, непреклонная решимость.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Я не нашла в себе сил заговорить первой.

— И долго мы будем друг друга избегать? — спросил он наконец.

— Я тебя не избегала, просто занималась своими делами, — ответила я, с трудом узнавая свой голос. Я попыталась обойти его, сделав шаг в сторону, но Виктор почти незаметно сдвинулся, снова блокируя мне путь.

— Алисия, — мягко произнес он всматриваясь в мое лицо. — Я не Сайрус. И я не собираюсь сдаваться, и не собираюсь играть в прятки, наблюдая, как ты сама себя изводишь. Пойдем ко мне, сейчас, поговорим нормально.

«Пойдем ко мне. Сейчас». Чистой воды приказ. Но я прислушалась и услышала в его голосе не повелительный тон, а настойчивое, даже упрямое предложение. В его взгляде, который не отрывался от меня в синеве наступающих сумерек, не читалось ни злорадства, ни нетерпения, ни желания подчинить. Только та же усталость, что точила изнутри и меня. И такое же упрямое нежелание сдаваться.

В этот миг вся моя оборона из обид, недоверия, сомнений и ломкой гордости, которую я так тщательно выстраивала все эти дни, дала глубокую, трещину. Я была слишком измучена, чтобы сопротивляться. Слишком одинока в своей ярости и отчаянии, чтобы снова оттолкнуть того, кто сам тянулся ко мне. Даже если боялась, что этот дракон окажется таким же как Сайрус.

Но я так устала, что мне отчаянно хотелось перестать бороться. Хотя бы на час. Просто чтобы кто-то сильный взял на себя тяжесть этого дня, этой несправедливости. И что уж, я хотела этого разговора, ведь все эти дни жалела, что тогда поддалась эмоциям, страху и оттолкнула.

Я коротко кивнула и Виктор выдохнул.

Он не улыбнулся, не попытался взять меня за руку или коснуться. Просто развернулся и не оглядываясь пошел вперед, будто был уверен, что я последую за ним. Я и последовала, отстав на пару шагов.

Виктор не повел меня к парадному входу своего особняка, он свернул к калитке в высокой садовой ограде, этот вход был ближе. Он открыл ее и пропустил меня вперед.

Мы зашли в дом, оказавшись в коридоре для слуг. Но даже здесь тепло от печей смешалось с запахом старого дерева и едва уловимым ароматом его парфюма.

Тишина большого дома, пустующего в этот час была почти осязаемой.

Виктор не повел меня в гостиную или кабинет. Мы снова оказались в оранжерее. Возможно, он специально выбрал это место.

С нашего прошлого непростого разговора здесь ничего не изменилось. Тот же влажный, густой воздух, те же невиданные цветы и небо над головой. Только теперь между нами не искрила буря из эмоций. Но мы оба чувствовали в этой тишине отголоски той ссоры. Которая чуть все не перечеркнула.

Несколько магических шаров в листве отбрасывали мягкие, пляшущие тени, подсвечивая мраморную дорожку. Виктор подошел к стеклянному столику, на котором оказался накрыт ужин на двоих, и молча указал мне садиться в кресло.

Я послушно опустилась в него. Смятение, ярость и опустошение после новостей от поверенного уже улеглись, сейчас их место заняло нервное, лихорадочное ожидание. Я была готова слушать и говорить сама. Но легкий страх все еще скребся внутри, напоминая: нужно быть осторожнее. Н бросаться в омут с головой, а все трезво обговорить, обдумать.

Виктор сел напротив, сохранив дистанцию. Он смотрел на меня, и в его взгляде я искала ответы на вопросы, которые не решалась задать. Но Виктор не собирался зря терять время.

— Ты думаешь, я, как Сайрус, хотел использовать тебя, чтобы досадить ему. Или боишься, что просто буду брать твою силу, — начал он без предисловий. Судя по деловому тону, он успел подготовиться к этой встрече.

Я открыла рот. Да, старые подозрения еще копошились где-то в глубине.

— Я… не знаю, что думать, — сказала я честно, глядя на свои руки. — Тогда, на балу… я испугалась. Мне показалось, что все это… мы… лишь удобный повод унизить Сайруса. И я наговорила тебе…

Я не договорила, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

— Но я уже не верю в это. Вернее, не хочу верить. Хотя страх… он никуда не делся.

Я замолчала, давая понять, что готова слушать его дальше.

— Ты кое-чего не знаешь, — продолжил Виктор, глядя куда-то сквозь зеленые заросли. — Как я уже убедился, ты не понимаешь самой основы. Сайрус слаб. Глуп и жаден. Он только брал, как паразит. Так делают неудачники, которые боятся, что их собственный источник иссякнет.

— Разве драконы могут иначе?

Виктор перевел на меня взгляд. В его серых глазах вспыхнула искра глубокого презрения.

— Могут, и иначе — это союз, Алисия. Взаимный обмен. Доверие. Сильный дракон не истощает мага. Он объединяет с ним силу. Проще говоря — их энергии и магия сливаются, усиливая друг друга. Это партнерство равных.

Я сидела, не двигаясь. Двадцать лет. Двадцать лет я думала, что моя роль, служить живым аккумулятором, который медленно разряжается. Что отдавать свою магию, это часть роли жены дракона, что так устроен мир.

Пожалуй, где-то в глубине души я всегда чувствовала себя не партнером, а лишь расходный материал для Сайруса. Может, поэтому его жестокость в день развода ударила не столько по наивной вере в наш брак, сколько по остаткам самоуважения. По глупой надежде, что двадцать лет все-таки что-то значат.

Оказалось, меня просто использовали. Методично, безжалостно грабили. Сайрус брал мою силу и держал меня на голодном пайке, чтобы я оставалась слабой, зависимой и удобной.

Это прозрение было таким горьким и острым, что стало трудно дышать. Это было хуже предательства. Это было надругательство над самой моей сутью.

— Он… он обкрадывал меня, — выдохнула я. — Все эти годы. Я думала, так и должно быть.

— Так не должно быть, — отрезал Виктор, и в его голосе отчетливо прозвучала сталь, не терпящая возражений. — То, что он делал, это варварство. Признак слабости, а не силы. Настоящий союз требует уважения и доверия. Его нельзя навязать контрактом или страхом. Он строится годами.

Виктор откинулся на спинку кресла, и его взгляд снова стал пристальным, изучающим.

— Когда я впервые почувствовал твою магию… она была спящей. Загнанной в угол. Но даже сквозь это чувствовался потенциал. Мощь, которой он даже не касался. Он брал грубую силу с поверхности, как воришка, срывающий с ветки первые попавшиеся яблоки, не видя дерева. Он не видел в тебе партнера. Он видел ресурс.

— А ты? — прошептала я. — Что ты видел?

Виктор не ответил сразу. Он задумчиво уставился в густую зелень.

— Я увидел женщину, которая, даже потеряв все, не сломалась, — наконец сказал он. — Которая пахнет хлебом и травами, а не страхом. Эту женщину… мне захотелось узнать. Не из-за Сайруса… Несмотря на Сайруса.

Он повернул голову в мою сторону, и даже в этой полумраке было видно насколько серьезно его лицо.

— Мои чувства не имеют отношения к старой вражде, Алисия. Да, я знал его. Мы соперничали. Но ты никогда не была частью этой игры.

Он подался вперед и положил руку на стол, так, что его ладонь оказалась совсем рядом с моей.

— Я испугалась тогда, — призналась я, глядя на свое отражение в металлическом блюде, смотреть Виктору в глаза и признаваться в своих страхах оказалось непросто. — Когда Сайрус появился на балу, а ты так холодно его выставил… мне показалось, что вся эта… близость была лишь частью вашей вражды. Удобным поводом уязвить.

— Я понимаю, — кивнул Виктор. — Твой опыт научил тебя не доверять. Я не виню. Но я прошу… Дай мне шанс доказать, что мы… все может быть иначе.

— Ты предлагаешь… союз?

Я все еще не могла произнести это слово без внутренней дрожи. Мне слишком поздно пришлось познакомиться со своей магией. И даже мысль о том, чтобы вновь отдавать ее кому-то, была болезненной.

— Если то, что ты говоришь, правда… — продолжила я и нашла в себе силы признаться. Доверять драконам после Сайруса сложно, но мне хотелось верить Виктору. — Значит, меня намеренно держали впроголодь. Но сейчас во мне… магия только просыпается. Я учусь ее использовать.

— Да, — согласился он. — Я почувствовал, что твоя магия становится сильнее. Ей нужно время, чтобы стать не дикой, а управляемой. Если ты захочешь продолжить использовать ее.

— Если я захочу, — повторила я.

Выбор. Настоящий выбор, который мне никто не предлагал двадцать лет.

— Теперь, когда большая часть вопросов оговорена, предлагаю просто поесть, — предложил Виктор. — А потом продолжить этот вечер, за разговорами или…

Он не договорил, и от этой недосказанности в груди разлилось тепло, опустилось вниз превращаясь в настоящий жар. Что там Виктор говорил после нашего свидания в башне? Что нужно было приглашать меня домой, чтобы я осталась на завтрак. Как не крути, драконы очень хитрые существа. И Виктор в том числе. Очень уж последовательным этот дракон оказался.

Пока мы ели, почти не говорили. Я смотрела на Виктора. На этого непохожего на других драконов, с такой зрелой прямотой и силой в серых глазах. Страх во мне еще сидел, где-то глубоко, выкорчевать его одним разговором было нельзя. Но сквозь него уже пробивалось доверие, интерес и любопытство. Теперь я знала, что не все в этом мире устроено так, как я думала.

И даже дракон может заслуживать шанс.

Когда мы закончили ужинать, оранжерея погрузилась в тишину, ставшую теперь легкой и умиротворяющей.

Виктор смотрел на меня, изучая мое лицо. Потом поднялся и подошел ко протягивая руку.

— Слова — словами. Но чтобы понять разницу… нужно почувствовать, — сказал он. — Дай мне руку.

Я колебалась всего секунду. Затем медленно протянула ладонь. Он взял ее, и его теплые пальцы обхватили мою кисть.

— Расслабься. Не пытайся что-то делать. Просто… почувствуй свою магию. Достаточно искры, позволь ей выйти. Просто коснуться моей руки.

Я закрыла глаза, отбросив стыд и неловкость. Впервые за двадцать лет я буду делиться магией с кем-то кроме Сайруса. Я сосредоточилась на знакомом теперь трепетании под кожей. На той точке внутри, где копилось тепло. Не ярость, не страх, просто сила. Я представила, как тонкий ручеек этой силы стекает из центра к ладони, к месту, где его пальцы касаются моей кожи.

Через мгновение я почувствовала легкое, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев. Я открыла глаза. Между нашими ладонями слабо вспыхнул и погас лавандовый огонек. Моя магия, такая робкая, когда не усилена гневом и яростью.

Виктор замер. Он не поглотил эту искру, а просто наблюдал пристальным, оценивающим взглядом.

— Хорошо, — тихо сказал он. — А теперь… почувствуй это.

И он выпустил свою силу.

Это было не похоже на то, что я знала. Мне никогда не приходилось прикасаться к силе Сайруса.

Сила Виктора была похожа мощный, золотистый поток, похожий на жидкий солнечный свет, смешанный с теплом самой земли. Он хлынул из его ладони и мягко обволок мою тонкую, лиловую струйку.

Ощущение заставило меня вздрогнуть. Это было не больно… Головокружительно. Как будто по венам вместо крови разлилось теплое игристое вино. Сладкое и терпкое одновременно. Оно… заполняло и немного пьянило.

Золотистая энергия Виктора отличалась от моей. Она была дикой, древней, наполненной животной мощью, но в ней угадывалась та же основа, что и в моей. Просто принявшая иную, более грубую форму.

Виктор не забирал мою силу. Он направлял навстречу свою.

И тогда случилось невероятное. Моя робкая, лавандовая магия, и его мощная, золотистая, они не поглотили друг друга. Они соединились на мгновение и… закружились. Словно две реки, сливаясь в одну. Лавандовый оттенок стал ярче, увереннее, пронизанным золотыми искрами. Золотистый поток, в свою очередь, будто очистился, стал мягче и отзывчивей.

Я почувствовала, как приливает сила. Спокойная, уверенная мощь. В голове прояснилось, будто сдуло туман усталости и отчаяния. Я видела причудливые тени листьев, каждую каплю на лепестке орхидеи, мельчайшие морщинки у глаз Виктора с такой кристальной четкостью, какой не имела раньше.

В глазах Виктора, пристально наблюдавших за мной, тоже что-то изменилось. В них загорелся новый свет. Такой живой и заинтересованный. Будто он сбросил груз того вечного, давящего бремени, которое я угадывала в нем всегда.

Этот интимный, магический контакт был страшнее и откровеннее любой физической близости. Он стирал последние барьеры, обнажал самую суть. И когда наши взгляды встретились, физическое влечение, всегда тлеющее между нами, вспыхнуло с новой силой, как логичное, неотвратимое продолжение того, что происходило сейчас.

Виктор отпустил мою руку, и расстояние между нами внезапно стало невыносимо далеким.

Я сама сделала шаг к нему навстречу. Виктор накрыл мои губы своими, в твердом и требовательном поцелуе. Я ответила без колебаний, не меньше его желая продолжить слияние того, что уже началось на уровне, куда глубже чем касание кожи к коже.

Виктор действовал уверенно и твердо, но не торопил. Его руки скользили по моей спине, сминая ткань платья. Каждое прикосновение было одновременно и лаской, и продолжением энергетического обмена. Теплые волны его магии смешивались с моими ответными, ярко-лиловыми всплесками, усиливая ощущения до головокружительной остроты.

Это был полноценный обмен. Я впервые за двадцать лет чувствовала себя не использованной, не обязанной, а ценной. И, что пугало и восхищало больше всего, могущественной. Не сама по себе, а вместе с Виктором. Сильнее, чем была минуту назад.

Когда наконец потребность в воздухе заставила отстраниться друг от друга на мгновение, мы стояли, касаясь лбами и тяжело дыша.

Виктор провел рукой по моей щеке, убирая выбившуюся прядь. Его глаза в бликах магического света сияли.

— Понимаешь теперь? — спросил он хрипловато. — Чувствуешь разницу?

Я могла только кивнуть, прижимаясь губами к его скуле. Да, теперь я понимала.

Его рука скользнула ниже, обвила талию и прижала меня ближе.

— Останешься? — тихо спросил он, и его горячий шепот обжег висок. — На завтрак.

Я откинула голову, чтобы смотреть ему в глаза. В них бушевали те же чувства, что и во мне. Я снова кивнула, мне казалось выбор уже сделан. Что он и так все чувствовал через прикосновения, через нашу сливающуюся магию.

— Да.

Короткий ответ снял последние преграды. Уголки губ Виктора тронула легкая, почти невидимая улыбка. Он взял меня за руку и повел за собой прочь из оранжереи.

Мы молча прошли по темным коридорам в его спальню.

Здесь царил сдержанный порядок, запах чистого шелка, кожи и едва уловимого одеколона, каждая деталь комнаты отражала ее хозяина. Большая кровать с темным деревом изголовья, тяжелые портьеры, приглушающие свет. Ничего лишнего, ничего показного.

Виктор обернулся ко мне, все еще держа за руку. Его взгляд скользнул по моему лицу, по платью, и в нем вспыхнуло такое жгучее желание, что мое сердце забилось как сумасшедшее. Но Виктор по прежнему действовал неспешно, будто взвешивал каждое движение. Его пальцы едва касались моей кожи легкими, пока он одну за другой расстегнул застежки моего платья на спине, и каждый раз по моей коже пробегали мурашки.

Платье мягко соскользнуло на пол. Я не чувствовала ни стыда, ни уязвимости. Только нарастающее, почти болезненное ожидание и странную, уверенность под его пристальным взглядом, в котором горело одобрение.

Затем Виктор снял собственный пиджак, отбросил его в сторону. Когда мы избавились от последних преград в виде одежды, руки Виктора снова нашли меня. Его ладони скользили по моим бокам, касались изгиба талии, обрисовывали контур плеча. Я отвечала тем же, позволяя пальцам пройтись по твердым мышцам его спины и груди. Он вздрогнул под моим прикосновением, и этот крошечный признак утраты контроля заставил меня улыбнуться про себя.

Он снова поцеловал меня, уже глубже и нетерпеливее. И на этот раз между нами не было преград, не было расстояния. Только кожа к коже, тепло к теплу, и тот самый, непрекращающийся энергетический обмен, который окрашивал реальность в золотые и лиловые всполохи даже за закрытыми веками.

Позже, в глубокой ночной тишине, я лежала на широкой кровати, застеленной шелковым бельем. Голова покоилась на груди Виктора, и под щекой я чувствовала мерный, сильный стук его сердца. В спальне царила тишина, нарушаемая только нашим ровным дыханием.

Физическая усталость растекалась по мышцам, но внутри царила не пустота, а странное, глубокое спокойствие. Страхи, отчаяние, каменная тяжесть предательства Сайруса, все это отступило, притупилось. Их место заняла трезвая, холодная ясность.

Виктор не солгал. Это было иначе. Союз на уровне инстинктов и магии, более честный, чем любой подписанный документ.

Но что теперь?

Я закрыла глаза, но мысли не спешили уходить.

Приданое Бель украдено. Сайрус разорил нас еще до развода. И я боялась, что он не уйдет просто так. Не оставит нас в покое.

Единственное утешение Бель. Кажется, она по-настоящему взрослеет. Но взросление дочери несет новые тревоги: Себастьян, Люциан, ее курсы…И этот запутанный клубок предстоит распутывать не мне.

А я… А я лежала в доме другого дракона. Я приоткрыла глаза и посмотрела на спящего Виктора. В полумраке его лицо казалось моложе, черты мягче, без привычной властной строгости. Могущественный, умный и, как оказалось, способный на уважение и “честный обмен”.

Но полагаться только на него было бы глупо. Я не собиралась повторять старые ошибки. У меня теперь была своя магия. Лавка, которая начинала приносить доход.

Но глядя на спящего Виктора, я понимала, что у меня есть намного больше. У меня есть точка опоры.