Глава 14

Я проснулась от солнечного света ласкающего кожу и на мгновение не поняла, где нахожусь. Это была не моя комната в старой лавке тети Мелинды. Чужая постель.

Но память быстро вернулась, и вместе с ней пришло тепло, разлившееся от груди до кончиков пальцев. Я лежала в огромной кровати в доме Виктора. Рядом спал он сам, повернувшись спиной, его дыхание было ровным и глубоким.

Я медленно села, стараясь не шуметь, и огляделась. За окном ясное морозное утро. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов.

Я чувствовала… легкость. Такую, будто с меня сняли тяжелый, мокрый плащ, который я носила двадцать лет. В голове была чистота и ясность. И я была счастлива и свободна.

Страх, что Виктор окажется таким же, как Сайрус, растаял этой ночью. Его магия, его прикосновения были другими. Не требовали, не забирали, а предлагали и отдавали.

Я вспомнила о Сайрусе. В его доме я всегда чувствовала себя самозванкой. Боялась, что меня разоблачат как ненастоящую, недостойную. Поэтому терпела его холодность и пренебрежение. Была уверена: чтобы что-то получить, нужно постоянно заслуживать. И никогда нельзя быть до конца уверенной, что заслужила.

С Виктором все было наоборот. Сначала я нашла себя сама. Потом поверила в себя. И только тогда позволила ему подойти. И поняла самое важное: с ним не нужно ничего заслуживать. Достаточно просто быть собой. Быть Алисией со всей своей силой, слабостями и прошлым.

Я тихо встала, надела платье, аккуратно сложенное на стуле, и оглянулась на спящего Виктора. У меня не было желания будить его. Все, что нужно было сказать, мы сказали прошлой ночью, и не только словами.

Но оставаться на ночь мне не стоило. Я ведь не предупредила Изабель! Она наверняка волновалась.

Я вышла из комнаты и спустилась по лестнице. В холле меня уже ждал дворецкий с моим пальто. Он молча помог одеться и открыл дверь.

На пороге меня догнал Виктор. Он успел надеть простые брюки и рубашку, но волосы остались растрепанные. Он не стал целовать меня, просто взял за руку, крепко сжал и посмотрел в глаза.

— До вечера? — тихо спросил он.

— До вечера, — кивнула я, и улыбка сама появилась на моем лице.

Мы поняли друг друга без лишних слов.

Я вышла на пустующую площадь. Воздух был колючим и свежим. Я почти бежала домой, полная энергии и желания поделиться новостью с Бель. Что у нас с Виктором все наладилось. Успокоить ее, если она разволновалась из-за моего отсутствия.

Но дом встретил меня гробовой тишиной.

И было в этом что-то неправильное.

Лавка стояла темная и пустая, такая, как я и оставила ее вчера перед тем как ушла в контору к Стефану Грею.

Я сбросила пальто и быстро поднялась наверх.

— Бель? — позвала я, открывая дверь в ее комнату, надеясь, что она крепко спит.

Кровать оказалась пуста. Аккуратно заправлена, будто Бель давно проснулась. Но еще было слишком рано, а Бель ненавидела ранние подъемы. Разве что она и вовсе не ложилась…

Сердце гулко застучало где-то в горле. Я заглянула в свою комнату, в уборную и на кухню, даже в подвал спустилась. Никого.

Я вернулась в лавку, бесцельно прошлась между полок.

Холодная, липкая паника подбиралась к горлу. Куда она пошла? К Люциану? В Академию так рано? Или искать меня? А вдруг… Сайрус?

Разоренный, отчаявшийся, он мог…

Дверь лавки с резким звонком распахнулась, заставив меня вздрогнуть.

На пороге стоял Себастьян Кроу. В его руках был букет из алых, почти багровых, роскошных и колючих роз. Он выглядел уставшим, его обычно насмешливый взгляд был серьезен и мрачен. Увидев меня, он замер на пороге.

— Леди Арден, — сдержанно произнес он. — Я… хотел увидеть Изабель. Можно ее позвать…

Я не думала о такте. Паника взяла верх надо мной.

— Где моя дочь? — спросила я, шагнув к нему. — Ты знаешь, где она?

Глупый вопрос. Если бы он знал, не пришел бы с цветами и не просил позвать ее. Но я цеплялась за любую возможность.

Себастьян побледнел. Его пальцы сжали стебли роз так, что хрустнули шипы, впиваясь в пальцы.

— Ее… нет? — переспросил он, и его бархатный голос дал трещину. Он бросил взгляд на лестницу, потом снова на меня. Его рука, сжимающая букет, бессильно опустилась вдоль тела. — Я думал… Я хотел извиниться и поговорить. Я не знаю, где она, леди Арден.

В его серых глазах, так похожих на отцовские, я увидела тот же ужас, что душил меня. Бель исчезла.

Паника в глазах Себастьяна была настолько искренней, что на мгновение я забыла о собственном ужасе. Этот дерзкий молодой дракон вдруг превратился в обычного испуганного юношу, явно не ожидавшего такого поворота.

А эти алые розы, помятые в его нервной хватке… Глупо. Но так показательно. И почему-то заставило мое сердце сжаться не только от страха.

У меня не было времени разбираться в его чувствах, гадать, настоящие они. Но в глубине души мелькнуло странное облегчение от осознания, что кто-то любит мою дочь. Не так как я, иначе. Я не ошиблась. Себастьян в нее влюблен. По-настоящему, по-юношески и безрассудно. А чувствовала ли Изабель тоже самое? Этот вопрос нужно будет прояснить с дочерью позже. Если… когда я ее найду.

— Что мы делаем? — голос Себастьяна вырвал меня из оцепенения. Он уже не выглядел потерянным. Испуг сменился сосредоточенной решимостью. — Вы знаете куда она могла пойти? Или…

— Или Бель похитил собственный отец, — озвучила я свое единственное подозрение.

В глазах Себастьяна загорелся холодный огонь и… Бешенство. Направленное на того, кто посмел посягнуть на то, что он уже считал своим. Мне не нравился этот драконий инстинкт собственника. Но сейчас он был полезен.

— Потому ты идешь к отцу, — сказала я, на удивление спокойно. Паника отступила, позволяя холодному рассудку действовать. — Скажи ему все, как есть. Пусть он лично поговорит с главой стражи правопорядка. А я… я проверю гостиницу, где остановился Сайрус.

К счастью, в Вольхендеме была всего одна гостиница. На другой стороне площади.

Себастьян кивнул, как солдат, получивший приказ. Он бросил розы на прилавок и вышел на улицу.

— Если он что-нибудь сделает с ней… и ему конец, — прошипел он.

Я не сомневалась, что это не бравада. Он готов драться за Бель.

Я не стала его останавливать. Сама накинула пальто и вышла следом, заперла лавку и быстрым шагом направилась через площадь. Все инстинкты и интуиция просто вопили: это все Сайрус. Больше некому.

Я вошла в гостиницу и быстро осмотрелась в небольшом, но чистом и уютном холле.

За стойкой в маленьком сидела дородная женщина лет пятидесяти с усталым, но умным лицом. Я узнала ее. Госпожа Герта, жена хозяина. Она же одна из тех самых матрон, что смотрели на меня с презрением в первые дни и с таким сочувствием после бала.

Увидев меня, Герта приподнялась. В ее глазах не было прежней враждебности. Зато появилась настороженность.

— Леди Арден? Что привело вас в такой час к нам?

— Лорд Арден. Он ведь здесь остановился? — спросила я, не тратя времени на приветствия.

Госпожа Герта молча кивнула поджав губы. И добавила:

— Но он съехал. Ночью. Расплатился и уехал с той… с леди Вертихвосткой.

Отчаяние и паника вновь начали подползать к сердцу. Неужели тупик?

И тогда госпожа Герта опустила глаза, потом быстро оглянулась, убедившись, что вокруг никого нет, и наклонилась через стойку ближе.

— Я… я подслушала, — прошептала она, и на ее щеках выступил стыдливый румянец. Она не должна делится информацией о постояльцах, но не могла поступить иначе. — Он говорил той… той змее, пока они вещи собирали. Что они задержатся в постоялом дворе. В соседнем Скальном Перевале. Это соседний шахтерский городок, в паре часов езды по горной дороге. Сказал, ждут там кого-то. А потом уже в столицу, на ближайшем портале.

Она сделала паузу, впиваясь взглядом в меня.

— Он ничего не говорил о Бель? — спросила я с надеждой. — Она не появлялась здесь? Я боюсь…

Я не договорила, но, кажется, госпожа Герта все поняла по моему лицу.

— Еще он говорил… «дело почти улажено, больше никаких сантиментов». Что бы это значило?

«Больше никаких сантиментов». Это он Бель? Или ко всему, что было связано с нашим прошлым?

Я взглянула на госпожу Герту. На ее уставшее, но честное лицо. Та самая сплетница, готовая растерзать репутацию чужой, одинокой женщины. А сейчас она рисковала, выдавая тайну постояльца. Узнай кто об этом — удар по репутации заведения обеспечен. Она делала это не из любви ко мне, а потому, что услышала в словах Сайруса угрозу другой женщине.

Старая вражда, мелкие обиды, сплетни, все это рассыпалось в прах перед лицом общей, куда более страшной беды. Беды, которую принес с собой мужчина.

Я протянула руку и сжала немного грубую, сильную ладонь госпожи Герты.

— Спасибо, — выдохнула я, и в этом слове была вся благодарность, на какую я была сейчас способна. От всего сердца. — Вы не представляете, как это важно.

Женщина смущенно кивнула, но не отняла руку. Ее пальцы на мгновение сжались в ответ.

— Найдите свою девочку, — тихо сказала она. — И дайте по морде этому стервецу. От всех нас.

Это было грубо, не по-аристократически. Но это было то что нужно в этот тяжелый момент, и самое искреннее, что я слышала от местных женщин.

Я кивнула, разжала руку и вышла на морозную площадь. Крупные, тяжелые хлопья снега кружили в воздухе, застилая глаза. Как бы не началась метель.

Три высокие фигуры я разглядела сразу. Они стояли чуть в стороне. Виктор, Себастьян и, чуть поодаль, с выражением мрачного и в то же время заинтересованного любопытства на красивом лице — Люциан. Они с Себастьяном о чем-то спорили.

Увидев меня, все трое разом повернули головы. Виктор сделал шаг навстречу, и, кажется, одним взглядом он прочитал на моем лице и панику, и ужас от новой информации.

— Ну? — спросил он, идя мне навстречу.

Я подбежала к ним, спотыкаясь о скользкие камни, дыхание рваным клубком пара вырывалось из горла.

— Он… он забрал ее, — выдохнула я, глядя на Виктора, но говоря для всех троих. — Я почти уверена. Они в «Скальном Перевале». Ждут кого-то, а потом ближайшим порталом в столицу».

Мозг лихорадочно достраивал картину, и худшая из версий вырвалась наружу прежде, чем я успела ее обдумать. Я посмотрела прямо на искаженное яростью лицо Себастьяна.

— Он везет ее под венец. С тем стариком. С Блэком. Это «дело», которое нужно уладить и никаких сантиментов…

На секунду воцарилась тишина, если можно назвать тишиной гул ветра и свист снега.

— ОН ЧТО?!

Это был низкий, исходящий из самой глотки, полный такой чистой, неконтролируемой ярости рык, что по спине пробежали мурашки. Себастьян выпрямился во весь рост, и воздух вокруг него… задрожал от жары. Снежинки, долетавшие до него, шипя, превращались в пар. От его кожи потянулись струйки искаженного, знойного марева.

— Себастьян, не надо! — раздался резкий, властный голос Виктора. Но впервые за все время знакомства слова не дали должного эффекта.

Себастьян не стал слушать отца. Казалось, он не видел ни Виктора, ни меня, ни Люциана. Ярость, стоило представить что с его Бель собираются сделать, затмила все вокруг. Его глаза, пылавшие огнем, потемнели, зрачки вытянулись.

Ослепительная серебристая вспышка окутала высокую фигуру Себастьяна, и я инстинктивно зажмурилась. Когда я открыла глаза, на том месте, где только что стоял сын Виктора, клубился пар, растапливая снег на площади и превращая его в грязную лужу.

А в центре лужи, медленно расправляя крылья, поднимался дракон.

Не такой огромный и древний, как, должно быть, выглядел в этой форме Виктор. Молодой, жилистый, с обсидиановой чешуей и острыми, как бритва, выступами вдоль хребта и яростно горящими серебром глазами. Он был красив в своей дикой, первобытной ярости. И безумно опасен.

Себастьян взметнул свою драконью голову к небу, издал короткий, пронзительный рык, от которого задребезжали стекла в ближайших домах, и мощным толчком задних лап оторвался от земли. Крылья, взметнув вихрь снега и нагретого воздуха, вознесли его в самую гущу зарождающейся метели.

— Дурак! — это вырвалось у Люциана. Но в его голосе не было осуждения. Было что-то вроде… уважение друга и соперника. И решимости. Он бросил взгляд на Виктора, на меня, и его лицо исказилось от сосредоточенности. Вторая вспышка была меньше, быстрее. И в воздух, разрезая снег, взвился второй дракон. Немного меньше, изящнее, лазурно-синего оттенка, с длинным, гибким телом и узкими, но наверняка быстрыми крыльями. Люциан рванул с места, как стрела, и скрылся в белой пелене снега следом за обсидиановым драконом.

Я стояла, прижавшись к Виктору, который автоматически прикрыл меня плечом от вихря снега. Я смотрела в белесое небо, где только что исчезли два молодых дракона. Мое сердце бешено колотилось, но теперь уже не только от страха за Бель. От осознания этой дикой, неукротимой силы драконов.

Виктор тяжело выдохнул. В его взгляде, устремленном вслед сыну, мелькнула досада и… понимание? А может быть, гордость? Он резко обернулся ко мне.

— В карету, сейчас, — сказал он коротко, уже направляясь к своему дому, откуда, должно быть, и выехал его личный экипаж. — Они напугают его до смерти или спалят полгорода, но не дадут ему уйти. Но мы нагоним их почти в одно время, метель слабая, но все равно замедлит полет, но не карету.

Виктор не стал превращаться в дракона. Не рвался в погоню с ревом. Он поступал так, как и должен был поступать дракон с его опытом, Хозяин города: быстро, цивилизованно, используя все преимущества. Но в сжатых челюстях и быстром шаге, в его твердой руке на моей спине, я читала ту же решимость, что горела в глазах его сына. Просто выражалась она иначе.

Мы вскочили в уже готовую к выезду карету с гербом Кроу на дверце. Лошади рванули с места, едва дверца захлопнулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно на мелькающие огни города, который мы стремительно покидали. В ушах все еще стоял пронзительный рык обсидианового дракона.

Мы с Виктором мчались по земле, ведомые практичным расчетом. А где-то впереди, в постоялом дворе «Скального Перевала», мой бывший муж держал в заложниках будущее моей дочери. А над нами, в снежной мгле, неслись два молодых дракона, которым было наплевать на условности.

За окном поплыли, затягиваясь белой пеленой, знакомые дома площади, а потом и вовсе сменились на темные силуэты деревьев по обочине горной дороги. Метель усиливалась, снег хлестал по стеклу, превращая мир в хаотичное мельтешение белого и серого.

Я сидела, сжав кулаки. Мое тело содрогалось мелкой дрожью, но не от холода, в карете было натоплено, а от адреналина и страха. Перед глазами стояли две картины, сменяя друг друга: холодное, самодовольное лицо Сайруса и яростная, серебристая вспышка, в которой появился обсидиановый дракон.

— Они убьют друг друга, — вырвалось у меня. — Или его убьют. Себастьян… он же мальчишка. Против Сайруса…

Сайрус был старым, опытным драконом. Он никогда не блистал в воинских искусствах, но я видела, на что способна его драконья форма на редких официальных смотрах. Огромный, с темно-бронзовой чешуей и с холодными, расчетливыми глазами. Себастьян был порывистым юнцом. Талантливым, яростным, но…

Большое, сухое тепло обхватило мои ледяные, дрожащие пальцы. Виктор взял мои руки в свои. Его ладони были шершавыми, твердыми, и тепло от них перетекло в мою пальцы успокаивая.

— Сайрус политик и интриган, — сказал Виктор с полной уверенность. — Не воин. Поверь мне, я знаю, на что он способен. Или, точнее, на что не способен. И знаю на что способен мой сын…

Он сделал небольшую паузу, и в его тоне промелькнуло что-то вроде сдержанной, суровой гордости.

— Себастьян горяч. Но он не глуп. И он прекрасно обучен. Он выпускник моей Академии, Алисия. Я сам следил за его тренировками. Он знает, что делает. И он не один.

Я подняла на него глаза. Виктор сидел напротив, его лицо в полумраке кареты было спокойным, но в каждой черте читалась собранность, готовность. Не ярость, а холодная, четкая решимость.

— Ты уверен? — спросила я, и мне не удалось скрыть надежду в голосе, за которую мне было стыдно, потому что она делала меня уязвимой.

Виктор посмотрел мне прямо в глаза.

— Я уверен в тебе, — сказал он четко. — И в том, что мы не позволим Сайрусу сломать жизнь твоей дочери. Ни он, ни этот жалкий старик, которого он нашел ей в мужья. Мы приедем и все уладим.

«Мы». Это слово прозвучало тихо, но так весомо. Не «я спасу», а «мы уладим». Он не брал на себя роль спасителя. Он не забывал о нашем союзе даже сейчас. То самое партнерство, о котором говорил в оранжерее.

Я вдруг поняла, что дрожь понемногу уходит. Тепло от рук Виктора, его уверенность, даже этот его спокойный, взвешенный подход, все это не подавляло меня, не делало беспомощной. Наоборот.

Мне не нужно было метаться в панике и пытаться в одиночку придумать, как вырвать Бель из лап опытного дракона, из лап ее же отца. У меня… у “нас” был план.

Пока мы сидели в этой карете и мчались к цели. А впереди уже летели два молодых дракона, готовые остановить противника. И все это было частью одного замысла.

Я всю жизнь боролась в одиночку. Сначала в том, прошлом мире, пробивая себе дорогу. Потом в этом, выживая в тени Сайруса. И последние месяцы с ломом, с мукой, со сплетнями. Я научилась полагаться только на себя и доверять было страшно, это означало снова стать уязвимой.

Но сейчас, сжимая теплые руки Виктора в ответ, я понимала, что есть разница между слепым доверием и союзом. Я не сдавалась и не передавала ему бразды правления. Я принимала помощь сильного партнера, потому что наша цель была общей. Спасти Бель и остановить Сайруса. и здесь его сила, его возможности и его холодный расчет были не подачкой, а стратегическим преимуществом нашего союза..

Наконец паника, которая сдавливала грудь, отступила, и я смогла вздохнуть полной грудью.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос наконец обрел твердость. — Значит, мы все уладим.

Уголок рта Виктора едва заметно дрогнул. Он не улыбнулся, но одобрение в его взгляде было очевидным. Он отпустил одну мою руку, но другую так и держал, продолжая согревать. И я не стала ее отнимать.

Это и было то самое «иначе». Не борьба в одиночку против всего мира, а крепкое плечо рядом в самой гуще битвы. И в этот момент я знала, что бы ни ждало нас в «Скальном Перевале», мы справимся. Потому что я была уже не та Алисия, что дрожала в кабинете Сайруса, слушая, как он называет меня «почти прислугой». Я была сильнее, и я была не одна.

Карета неслась, подпрыгивая на ухабах, снег хлестал в стекла. Я сидела, прижавшись плечом к твердому плечу Виктора. Его тепло и спокойствие были якорем в этом хаосе. Тот леденящий ужас, что сжимал горло на пороге пустого дома, отступил. Его сменила холодная целеустремленность.

В такт стуку колес в памяти всплывали лица, будто выхваченные светом из метели. Наивное, обиженное лицо Бель в первые дни изгнания. Ее сияющие глаза в новом платье на балу. Холодная маска Сайруса, бросающего мне сверток с «подачкой». И наконец, ослепительная вспышка на площади, рождение обсидианового урагана по имени Себастьян. Дракон, рвущийся защищать то, что считал своим.

Мысли складывались в четкую последовательность. Я уже представляла как дам отпор Сайрусу, выскажу ему все.

«Все кончено, Сайрус. Ты перешел последнюю черту. Тронул то единственное, что для меня свято. И теперь у меня не осталось и капли жалости к тебе. Не осталось ни страха, ни общего прошлого. Я уже не та женщина, которой ты мог диктовать условия. Я хозяйка собственной жизни, которая отстоит свое. И на этот раз ты не отделаешься презрительной ухмылкой. Расплата будет огненной».

Виктор слегка сжал мою руку, словно почувствовав ход моих мыслей. Я встретила его взгляд. В полумгле кареты его серые глаза были похожи на полированную сталь.

Карета с глухим рокотом пронеслась мимо покосившегося знака, на котором угадывались слова «Скальный Перевал». Мы уже почти на месте.