Глава 15

Снегопад стих и из плотной, белой пелены вынырнули очертания постоялого двора «У каменного дракона». Низкое, приземистое здание из темного камня на въезде в небольшой городок. Свет от фонаря у главной двери двери и оранжевое тепло в окнах тускло освещали сугробы вокруг.

В тот же миг, когда наша карета, тяжело пыхтя, выкатилась на заснеженную площадку перед конюшней, с неба на эту площадку с глухим ударом рухнули две тени. Снежная пыль взвилась столбом, и из нее вышли два молодых человека.

Себастьян и Люциан.

Мокрый снег пластами лепился к их плащам, волосы были растрепаны. Их лица, залитые жаром после трансформации и яростного полета, пылали. А в глазах, особенно в серебристо-серых глазах Себастьяна, горел не потухающий огонь чистой, животной ярости. Они дышали, как загнанные звери, пар клубился изо рта густыми облаками.

Себастьян даже не оглянулся на карету. Его дикий взгляд был прикован к тускло светящемуся окну на первом этаже. Он всем телом рванулся вперед, к двери, и из его горла вырвалось глухое рычание.

И в этот момент на его пути, возникнув будто из ниоткуда, встал Виктор. Я даже не заметила как он, настолько бесшумными, лишенными суеты, были его движения. Он вскинул руку, останавливая Себастьяна. Жест был спокойный, но в нем чувствовалась сконцентрированная, непоколебимая сила, что Себастьян на миг замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Себастьян, остынь и глубоко вдохни, — раздался низкий, ровный голос Виктора.

— Она там! — сорвался на крик Себастьян, пытаясь обойти отца. — Я чувствую ее запах! И… страха! Она боится! Пропусти меня!

— Выломанная дверь, крики разбуженного трактирщика и переполох на весь двор, это не поможет Бель, — не шелохнувшись, возразил Виктор. — Наоборот, даст ему козырь и время. Сила, сын, не всегда измеряется кулаком или когтем. Иногда тишина может стать острее клинка.

Люциан, стоя чуть поодаль, молча наблюдал. Его поза была напряженной, но в голубых глазах, устремленных на Себастьяна, читался уже не спортивный азарт, а холодная оценка ситуации. Он понимал, что Виктор прав.

Я вышла из кареты следом. Холод ударил в лицо, но я его не чувствовала. Я видела только вздрагивающую спину Себастьяна, его сжатые в бессильных кулаках пальцы, слышала хрип в его голосе. В этом взбешенном, почти неконтролируемом юном драконе вдруг ясно проступил мальчик, который отчаянно боялся за ту, что ему дорога. И это знакомое, всепоглощающее чувство материнской жалости и ответственности перехлестнуло через край.

Я подошла и, не раздумывая, положила руку на его плечо, что секунду назад было готово снести дверь с петель. Прикосновение было легким, но Себастьян вздрогнул, резко обернулся, готовый отбросить помеху. Но встретил мой твердый взгляд. Я не осуждала его, и понимала как никто другой.

— Тише, — произнесла я, и мой голос прозвучал странно умиротворяюще в этой ледяной тишине. — Мы все здесь и найдем ее. Но давай сделаем это правильно. Чтобы не напугать Бель еще больше.

Мои слова и спокойствие подействовали на него, как ушат ледяной воды. Ярость в его глазах не погасла, но муть, туманившая разум, отступила, сменившись ясностью. Он сглотнул и коротко кивнул.

Виктор бросил на меня взгляд. В нем промелькнуло что-то вроде одобрения. Он кивнул Люциану.

— Ты остаешься снаружи. Следи за задним ходом, конюшней. Никто не должен уйти. Мы зайдем с главного хода.

Люциан, без тени возражения, растворился в тени у угла здания.

Виктор шагнул к двери первым. Мы с Себастьяном шли за ним, как его тени. Одна сосредоточенная и холодная, другая собранная, как пружина, готовая в любой миг сорваться.

Зал постоялого двора тонул в полумраке. Бледный свет магического светильника отбрасывал пляшущие тени на грубые каменные стены, на старый, потертый кожаный диван и кресла. В камине нехотя тлели последние поленья уже не согревая комнату.

Сайрус стоял спиной к огню, неестественно прямой и напряженный. А в жестком кресле у стены сидела Бель. Бледная, с плотно сжатыми губами. Но ее широко раскрытые глаза были сухими. В них горело не детское отчаяние, а горькое, взрослое понимание предательства и холодная решимость не дать отцу удовольствия видеть ее слезы.

В дальнем углу, вальяжно развалившись, сидела Амариллис. Она разглядывала ноготь, потом зевнула, не прикрывая рта. На ее красивом лице читались только скука и глухое раздражение. Весь этот спектакль с похищением дочери явно казался ей излишней, нудной драмой.

Именно в этот миг дверь в зал распахнулась и в проеме встали мы втроем.

Зал утонул в густой тишине.

Сайрус медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, по яростному Себастьяну, задержался на Викторе. ЕГо тонкие губы скривились в знакомой, презрительной ухмылке.

— Какая… чудесная компания собралась, дорогая женушка, — сказал он. — Ты, я смотрю, не теряешь времени. И даже сынка ректора привела на поводке. А я всего лишь веду нашу дочь к ее блестящему будущему. И это не ваше дело. Убирайтесь.

Виктор спокойно шагнул вперед, вставая передо мной и Себастьяном. Его голос прозвучал негромко, но ледяная интонация отчетливо слышалась в воцарившейся тишине.

— Ты нарушаешь закон Горного княжества о личной свободе, Сайрус. Леди Изабель почти совершеннолетняя. Ее насильственное удержание против воли — похищение. Отпустите ее сейчас же.

Сайрус издал короткий, ядовитый смешок.

— Она моя кровь! Моя дочь! Я, как отец, решаю, что для нее лучше. И что ты мне сделаешь, Кроу? Ты, ректор академии, будешь драться со мной посреди ночи в захолустном трактире? За чужих жен и дочерей? Это тебе не академический совет.

Виктор не ответил сразу. Он медленно, с привычной точностью движений, стал снимать перчатки. Кожаный, низкий звук в тишине прозвучал громче любого крика.

— Именно так, — сказал он наконец, глядя Сайрусу прямо в глаза. — За свою женщину и за ее дочь. Все очень просто. Поединок. Здесь и сейчас. Если ты победишь, мы уходим и больше не вмешиваемся. Если победа за мной, ты немедленно отпускаешь Бель и уезжаешь, забыв дорогу в Вольхендем навсегда.

В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают угли в камине. Амариллис перестала рассматривать ногти и приподняла бровь. Бель впервые пошевелилась, ее взгляд метнулся ко мне, в нем была мольба и ужас. Я едва заметно покачала головой: “Доверься ему”.

Сайрус замер. В нем боролись расчетливость и уязвленная гордость. Отказ означал публичное признание слабости перед Виктором, передо мной, перед этой жалкой девчонкой-любовницей. Ни один дракон, даже такой скользкий, как Сайрус, не пойдет на такое. Как бы ни был он хитер и зол, отказаться не мог.

— Хорошо, поединок, — процедил он сквозь зубы. — Выйдем.

Мужчины развернулись к выходу. Но у самой двери Сайрус вдруг остановился. Он медленно повернулся и, сделав шаг назад, оказался прямо передо мной. Близко… Слишком близко. Так, чтобы смотреть сверху вниз, с тем самым привычным превосходством, которое я видела в его глазах двадцать лет.

Я не отступила. Не опустила взгляд. Просто смотрела на него в упор, чувствуя, как Бель за моей спиной затаила дыхание.

— Насладись этим моментом, Алисия, — тихо произнес он, но голос его был полон яда. — Пока твой новый дракон развлекается, думай о том, что ты так и останешься никем. Лавочницей с чужим именем и дочерью, которой скоро станет стыдно за такую мать.

Он целил в самое больное. В то, что когда-то заставило бы меня сжаться от собственной никчемности. Но сейчас его слова просто скользнули мимо, не находя цели. Во мне больше не было тех ран, по которым он привык бить.

— Ты проиграл мне, когда перечеркнул двадцать лет нашего брака, когда решил, что я лишь ресурс, — произнесла я ровно, без злорадства, просто констатируя факт. — Сегодня ты просто подпишешься под этим.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он не получил ожидаемой реакции. Не увидел страха, не услышал дрожи в голосе. Вместо этого я смотрела на него так, будто он уже пустое место.

Сайрус хотел что-то добавить, но Виктор, стоявший у двери, нетерпеливо бросил:

— Арден. Выходи. Или предпочитаешь проиграть, даже не начав?

Сайрус резко развернулся и вышел в ночь, хлопнув дверью.

Я выдохнула. Бель тронула меня за плечо, но я лишь покачала головой, прижимая ее к себе и подводя к окну.

— Смотри, милая. Сейчас ты увидишь, как заканчивают те, кто привык только брать.

Два старых дракона отошли друг от друга на несколько шагов. Превращение Сайруса было резким, взрывным, полным злобы. Темно-бронзовый, но с длинными, как кинжалы, когтями и хищным изгибом шеи. Он издал не рев, а высокий, ядовитый крик.

Превращение Виктора было иным. Мощный, стальной серый дракон с шершавой, как горная скала, чешуей и спокойным взглядом. Он был крупнее, массивнее. В его позе читалась не ярость, а твердая уверенность и решимость.

Сайрус метался, пытаясь зайти сбоку, пустить в ход коварство, ударить по ногам, ослепить клубком пара. Он был быстр и хитер. Но Виктор словно скала. Он не нападал первым, парировал удары мощными движениями крыльев и плеч, уходил с линии атаки с неожиданной для его размеров грацией. Он ждал, когда Сайрус ошибется.

И дождался.

Сайрус, взбешенный собственной беспомощностью, совершил ошибку. Он рванул в лобовую атаку, раскрыв грудную клетку. В этот миг Виктор двинулся вперед. Один точный, сокрушительный удар тяжелой лапой пришелся точно в грудь противника.

Раздался глухой, кошмарный хруст.

Сайрус со сдавленным воплем рухнул на спину, взметнув хлопья снега вокруг. Виктор наступил ему на грудь, пригвоздив к земле. Его когти впились в снег по бокам от шеи Сайруса.

Победа была абсолютной и неоспоримой.

Но пока на улице решалась судьба Изабель по драконьим правилам, в зале разыгралась другая схватка. Амариллис вскочила с кресла. Ее скука мгновенно испарилась, сменившись паникой и злостью. Она метнулась ко мне.

— Это ты! — зашипела она, сверкнув глазами. — Ты со своей драконьей сворой все испортила! Ему нужны были эти деньги! Ему нужны были связи Блэка! А ты со своей лавочкой и напускной гордостью все разрушила!

Я не отступила ни на шаг, только задвинула Бель себе за спину и повернулась к Амариллис, встретив ее уверенным взглядом. Во мне не было ни страха, ни гнева. Только ледяное презрение к такой как она. К мелкой душонке. К расчетливой красоте. К готовности продать чужую жизнь за собственный комфорт.

Ладони окутало теплом и лавандовыми всполохами магии. Я была готова ринуться в бой в любой момент.

— Заткнись, — тихо сказала я. — И сядь. Твое мнение здесь никого не интересует.

Амариллис отшатнулась. Ее накрашенный рот открылся, чтобы что-то сказать, но звук не вышел. Она больше не видела во мне униженную жену, над которой можно было издеваться. Она увидела хозяйку своей жизни, женщину, у которой есть свой дом, свое дело, своя воля… Магия. И дракон, готовый за нее постоять. И эта женщина смотрела на нее, как на случайно прилипшую к ботинку грязь.

— Я… я не буду ввязываться в эти ваши грязные проблемы, — пробормотала она, отступая к еще одному выходу, в глубь дома. — Это ваши разборки. Безумцы!

И она, не оглядываясь, бросилась прочь. Оставляя проигравшего Сайруса и его “проблемы” позади.

Я проводила ее взглядом и только тогда позволила себе выдохнуть. Обернулась к окну. На улице все было кончено. Виктор отступил, снова приняв человеческий облик. Сайрус, хрипя и сжимая сломанные ребра, тоже превратился обратно. Его лицо было серым от боли и унижения. Он даже не посмотрел на Бель или на меня. Просто, шатаясь, поднялся и направился к своей карете, где уже суетился перепуганный кучер.

— Твое слово, Арден, — ледяным тоном напомнил ему Виктор.

Сайрус лишь махнул рукой, полный бессильной злобы, признавая поражение. Он ввалился в карету, из нее послышался мерзкий высокий голос Амариллис. Она уже была внутри. Через минуту карета скрылась в ночи.

Слову Сайруса я, конечно, не верила, но больше не боялась и не сомневалась в том, что он не вернется туда, где однажды унизительно проиграл.

Как и не жалела, что он так легко отделался. Уверена, скоро он поймет, что потерял намного больше, чем думал.

Когда карета скрылась, дверь в зал, где мы с Бель стояли открылась, и вошел Виктор. Он сразу направился к нам, сжал мою ладонь и тихо сказал:

— Не волнуйся, у портала его уже ждут стражи правопорядка, я их предупредил перед отправкой сюда. Он не уйдет безнаказанным, — вдруг заверил Виктор, сжав мою ладонь.

— Ты все предусмотрел, — восхитилась я. Виктор ухмыльнулся и отступил, давая мне возможность побыть с Бель.

Она стояла рядом. Бледная, в помятом платье, но цела.

— Милая, — вырвалось у меня хрипло, прежде чем я крепко обняла ее.

Руки сжались так сильно, будто я могла вобрать ее обратно в себя, спрятать от всего мира. Она сначала замерла, потом слабо обняла мою спину, уткнувшись лицом в плечо.

Я отстранилась, держа ее за плечи, заглядывая в глаза.

— Все кончено. Ты свободна, — уверяла я ее, будто сама все еще не верила в это. — Ты будешь сама выбирать себе мужа. Или не выбирать вовсе.

Она медленно кивнула. Мы вышли на улицу поддерживая друг друга. Виктор вышел следом.

На улице ждал Себастьян, весь в напряжении, с горящим взглядом. Люциан, более сдержанный, но с тем же немым вопросом на лице. Бель глубоко вздохнула, выпрямила плечи.

— Я… я передумала. Насчет замужества. По крайней мере, сейчас, — заявила Бель, так чтобы ее слышала не только я, но и молодые драконы.

Повисла неловкая тишина. Даже Виктор, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за удаляющейся каретой Сайруса, обернулся.

Бель обвела всех взглядом, и в ее обычно легкомысленных глазах я увидела уверенность и твердость.

— Когда он… отец… вел меня сюда, что-то во мне проснулось. Что-то жаркое и сильное. Мне кажется… это драконья сила.

Виктор подошел к Бель.

— Позволь.

Он взял руку Бель, повернул ладонью вверх. Его пальцы легли на ее запястье и тыльную сторону ладони. На мгновение его взгляд стал отрешенным, сосредоточенным. От их рук повеяло теплом. На внутренней стороне запястья Бель, прямо под тонкой кожей, слабо вспыхнул и погас золотистый узор, похожий на чешую.

— Ты права, — тихо сказал Виктор, отпуская ее руку. — В тебе пробудилась драконья сила. И драконья кровь требует выхода. Это объясняет твою… темпераментность.

Бель смотрела на свое запястье, где узор уже исчез, широко раскрытыми глазами. Потом подняла голову.

— Я не хочу, чтобы за меня решали. Я хочу… учиться, контролировать это. Быть сильной, как ты, мама.

Комок подступил к горлу. Глаза защипало. Передо мной была не та Бель, которая мечтала о бальных платьях. Это была почти незнакомая девушка, сделавшая свой выбор.

— Я могу помочь в Академии, — выпалил Себастьян, сделав шаг вперед. Голос его срывался от нахлынувших эмоций. — Первый оборот самый сложный.

Люциан смотрел на Бель с неожиданной серьезностью. Потом кивнул, словно принимая неизбежное.

— Это… достойный путь. Академия даст тебе больше, чем любой брак. Особенно если в тебе сила дракона.

В его голосе слышалось неохотное, но настоящее уважение.

Но что-то мне подсказывало, что история между тремя молодыми людьми не закончилась. Она просто перемещалась с городских балов на новую территорию: лекций, тренировок и магических практик.

Я положила руку на плечо дочери.

— Значит, будешь учиться. Но сначала домой. В нашу лавку.

Бель кивнула, и наконец в уголках ее глаз блеснули слезы от облегчения.

— Домой, — прошептала она. — Да.

Виктор подошел ближе, его взгляд скользнул нам с Бель за спину.

— Карета почти готова. Позже можем обсудить детали обучения.

Бель согласно кивнула и направилась в сторону кареты. За ней последовали Себастьян и Люциан, между молодыми людьми завязался спор, они решали кто будет сидеть рядом с Изабель. И я не стала спешить, давая им возможность самим разобраться.

Виктор тоже не спешили садиться в карету. Он повернулся ко мне, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки.

— По драконьим обычаям, пусть и устаревшим… — начал он ровно, с едва уловимым оттенком иронии. — Победив в поединке дракона… я официально могу претендовать на его женщину, я могу считать тебя своей.

Я приподняла бровь, ощущая, как губы растягиваются в легкой улыбке. Смешно и нелепо. И в то же время безумно приятно.

— По человеческим и современным меркам… — я сделала небольшую паузу для эффекта. — Я вообще-то уже давно не «чья-то». Я сама по себе. И сама решаю, кому принадлежать.

Виктор притворно вздохнул, закатив глаза к звездному небу, но в его серых глазах плескался смех.

— Тогда я в тупике. Я сразил дракона, защитил твое дитя… Как еще тебя завоевать, Алисия Арден?

Он говорил шутя, продолжая игру. Но в его вопросе, в его спокойном, устремленным на меня взгляде была и серьезность. Он действительно хотел знать.

Пауза затянулась. Шум в голове утих окончательно. Я смотрела на него, на этого властного, умного мужчину, который ворвался в мою жизнь в самый мрачный момент и просто… остался. Не из жалости или расчета. Я видела в его глазах уважение, и это было дороже любых признаний.

Вся моя броня, осторожность, подозрительность, готовность дать отпор, растаяла, словно иней под утренним солнцем.

— Этого и не требуется, — сказала я тихо, и мой голос прозвучал для меня самой неожиданно серьезно и откровенно. — Я и так… твоя. Ты даже не представляешь, сколько времени я тебя ждала.

Легкая тень удивления скользнула по его лицу. Смешок замер на губах.

— Моя, точно? — он сделал шаг ближе, не касаясь меня. — И почему «долго»? Кажется, с нашей встречи прошел месяц.

Я не ответила сразу. Отвернулась, посмотрела на черное, усыпанное алмазами звезд небо. Потом снова повернулась к Виктору и, сделав шаг сама, прижалась к его груди. Он замер на мгновение, затем его руки осторожно легли мне на спину, согревая.

— Нет, — прошептала я, глядя куда-то мимо его плеча на далекие холодные огни. — Я ждала тебя всю жизнь. И даже не одну.

Виктор не сказал ничего. Просто держал меня в своих крепких объятиях. Его подбородок коснулся моих волос. В этой тишине не было нужды в словах. Со стороны конюшни донесся голос кучера:

— Ваша милость, мы готовы ехать!

Виктор мягко и неохотно отпустил меня.

— Поедем домой, — сказал он просто, взяв мою руку и положив ее себе на локоть. Его пальцы легли поверх моих.

Я кивнула.

— Домой.

И пока мы шли к карете, где нас ждала моя дочь и начинался новый спор двух драконов о том, кто сядет на какое место, я поняла, что это слово наконец-то обрело для меня вес и смысл. Оно было связано не столько со стенами старой лавки, сколько с этим тихим, но таким надежным присутствием рядом.