Глава 3

Мы убирались почти всю ночь и заснули под утро. Первая ночь в новом доме прошла в борьбе с холодом и незнакомыми звуками. С улицы доносились, то громкий смех, то веселые пьяные песни. То лысые ветви деревьев стучали в окна, заставляя вздрагивать.

Мы с Бель устроились в одной спальне на втором этаже, в которой более-менее успели прибраться. Мы легли спиной к спине на широкую кровать с жестким матрасом. Мы легли спиной к спине, каждая на своем краешке кровати, но к полуночи холод заставил нас наплевать на обиды и инстинктивно прижаться друг к другу, как замерзших в подворотне котят. Дочь ворочалась и вздыхала, а я лежала с открытыми глазами, слушая, как старый дом поскрипывает, словно молчаливо ворча.

Я проснулась от того, что сквозь щель между тяжелыми, пыльными портьерами пробилась узкая полоска холодного солнечного света. Она легла на пол, освещая клубящуюся в воздухе пыль. Бель спала крепко, уткнувшись лицом в подушку, ее рыжие волосы разметались в стороны. Выглядела она очень юной и беззащитной.

В желудке предательски заурчало. Еды у нас не было. В спешке сборов и унизительного изгнания о таких мелочах, как провизия в дорогу, никто не подумал. Перемещения порталом не подразумевали долгой дороги. А дальше… Сайруса не волновало, что будет с нами дальше. А я просто не успела подумать об этом.

Осторожно, чтобы не разбудить дочь, я выбралась из кровати. Дрожа от утреннего холода, я торопливо оделась и набросила пальто. Нацарапала на клочке старой газеты записку для Бель: «Вышла за едой. Вернусь скоро. Мама».

Улицы Вольхендема ранним утром были уже не такие безлюдные, но все еще тихие, ночные песни уже никто не горлопанил. Снег хрустел под ногами, и воздух был таким чистым и морозным, что щипал ноздри. Я шла, кутаясь в пальто и любопытством рассматривала чужой город, где нам с Бель предстояло жить. Станем ли мы здесь своими? Придется. Перспективы в ближайшем будущем вернуться в столицу, я не видела.

Для начала мне нужно было найти что-то готовое к завтраку. Хотя бы какую-то выпечку. Присмотреться к местным лавкам с продуктами.

Вскоре я наткнулась на пекарню. Из трубы над невысоким каменным зданием вился дымок, а в воздухе витал тот самый, божественный запах свежего хлеба. Но дверь была закрыта, а перед ней выстроилась внушительная очередь. Человек двадцать. Среди горожан в практичной, добротной одежде было много молодых людей в добротных, явно дорогих пальто и мундирах темно-синего цвета с серебряными шевронами. Студенты Академии?

Я пристроилась в хвост очереди, с надеждой глядя вперед, откуда доносился звон монет и дружелюбный гомон.

— Не стоит и стараться, милочка, — раздался рядом хриплый, но доброжелательный голос.

Я обернулась. Рядом стояла пожилая женщина, закутанная в шерстяной платок, с корзинкой в руках. Ее лицо, испещренное морщинами, казалось добродушным.

— Они все раскупят, эти академические сороки, — пояснила она, кивая в сторону студентов. — Выходной у них сегодня. А они еще с вечера гуляют, да до утра… Весь город ими наводнен. Сметают все, что плохо лежит после кутежей этих. Булочки, пироги… Ироды вечно голодные. Драконы, что с них взять.

Я с грустью посмотрела на очередь. Ждать в холоде, чтобы в итоге остаться ни с чем, не входило в мои планы.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила я женщину. — А где тут можно купить… обычных продуктов? Муки, яиц?

Хорошо бы рынок найти, где продают свежее мясо и рыбу.

Женщина внимательно, с нескрываемым любопытством оглядела мое, сшитое по столичной моде, пальто.

— Бакалея старины Тома вон за углом. Он, может, и ворчун, но товар свежий. А рынок по понедельникам работает.

Поблагодарив ее еще раз, я свернула на указанную улочку. Лавка бакалейщика Тома и правда оказалась совсем рядом. Внутри пахло соленой сельдью, сушеными грибами и копченым салом. Сам хозяин, сухопарый старик в кожаном фартуке, бубнил что-то, пересчитывая банки с вареньем, и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд.

Я купила муку, овсяной крупы, десяток яиц и глиняный кувшин молока, несколько бледных яблок, которые очень любит Бель. Отдавая монеты, я чувствовала, как сжимается сердце. Деньги таяли на глазах.

Когда я вернулась, Бель уже сидела за кухонным столом, закутавшись в одеяло. Она молчаливо наблюдала, как я раскладываю покупки.

— Это все? — уныло спросила она. — Даже хлеба нет.

— Очередь была слишком длинная, — коротко ответила я, чувствуя укол вины. — Придется нам самим.

Я растопила печь. Старая, добротная конструкция, к счастью, работала исправно. Пока она разогревалась, я поставила на плиту чайник. Руки сами потянулись к принесенным из подвала банкам. Я открыла одну с ромашкой, другую с мятой. Горсть сухих цветков и листьев, знакомый, успокаивающий аромат… Он вернул меня на мгновение в ту, другую жизнь. В бабушкин дом на даче, где я, еще девчонкой, собирала эти же травы на опушке леса.

Я заварила чай в большом керамическом чайнике. Пока он настаивался, я замесила тесто на блины. Работа с тестом была медитативной, успокаивала дрожь в пальцах. Я налила тесто на чугунную сковородку и по кухне разнесся аппетитный аромат жареных блинчиков.

Когда я разлила чай по кружкам, Бель молча протянула руки, чтобы согреть их. Она сделала маленький глоток.

— Неплохо, — буркнула она, не глядя на меня.

Это было уже достижение.

А потом я поставила перед ней стопку блинов. Они был не таким ажурным и пышным, как получались дома, но золотистым, румяным и пахнущим… домом. Настоящей, простой едой.

Мы ели блины, запивая травяным чаем в молчании. Я смотрела в окно, в щели между досками можно было разглядеть заснеженную площадь. И вот тогда, глядя на спешащих по своим делам студентов с книгами и свертками, меня осенило.

Я не смогу, как тетка Мелинда, торговать сушеными пауками или порошком из рога единорога. Я не разбиралась в магических реагентах. Но я умела делать то, что было нужно всем. И местным жителям, и этим вечно голодным «академическим сорокам». Я умела печь.

Хлеб. Пирожки. Булочки. Простые, сытные, дешевые. Не изысканные столичные десерты, а ту самую еду, что пахнет уютом и насыщает по-настоящему. У нас была лавка. На главной площади. В проходном месте. И исправная печь.

Идея оформилась в голове так легко, я так ясно представила, как воплощаю ее в жизнь, что на душе потеплело.

— Бель, — сказала я, и дочь подняла на меня удивленный взгляд. В моем голосе слышалось столько энтузиазма, что не могло не насторожить. — Я знаю, чем мы будем заниматься.

— Чем? — с недоверием спросила она.

— Мы будем печь, — я свернула еще один блинчик. — Пирожки, булочки. Для студентов. Да для всех.

Бель медленно пережевывала свой блин, размышляя.

— Ты хочешь… стать пекаршей? — в ее голосе слышалась тень прежнего снобизма, но уже без былой ярости. Сейчас это звучало скорее как констатация факта.

— Я хочу, чтобы у нас был дом и еда на столе, — поправила я ее. — А для этого нужны деньги. И у нас есть для этого все. Кроме… — я обвела взглядом грязные окна лавки, заколоченные досками, сквозь которые едва пробивался свет. — Кроме вывески. Но это мы исправим.

Впервые за последние два дня я почувствовала не просто ярость или отчаяние, а азарт. Передо мной была задача. Понятная, земная, решаемая. И я была как нельзя лучше к ней готова.

Решила начать с главного. Отодрать эти мерзкие доски с окон. Хватит нам сидеть в полумраке, как совам. В подвале, к счастью, нашелся лом. Настоящий, тяжеленный, им наверное хорошо драконов приструнять.

Я вышла на улицу, солнце поднялось выше, прохожих на улице стало значительно больше и многие с интересом поглядывали на меня и на дом, проходя мимо. Отвернувшись от людей, подсунула лом под первую доску, уперлась изо всех сил. Гвозди и не подумали шелохнуться. Я еще раз налегла, скрипя зубами. И ничего! Третья попытка, я уже вся взмокла от усилий, и тут нога моя нога поскальзывается, и я лечу назад. Лом тоже выскользнул из моих рук отлетая в сторону… Только бы не прилетел мне на голову.

Изабелла найдет меня здесь прибитой собственным же ломом. Какой позорный конец…

Но вместо удара о брусчатку и встречи с ломом, я вдруг оказалась в чьих-то крепких руках. Уверенных и явно мужских. Меня резко оттягивают назад и вверх, и я оказываюсь прижатой спиной к чьей-то очень твердой груди.

Над ухом раздался низкий, спокойный голос, в котором слышалась усмешка:

— Похвальное рвение, конечно, но лом не самое подходящее украшение для женских рук. Знаете, в нашем городе есть плотники… Давайте я пришлю кого-нибудь… более подходящего для этой работы?

Я вырвалась и резко развернулась. Передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в простом, но добротном коричневом костюме и пальто с черным мехом. В темных волосах имелись серебристые пряди. В уголках глаз едва заметные морщинки. Уже не юный мальчик, но и до старика ему далеко. Возможно, мой ровесник или чуть старше. Серые глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом. Будто наш приезд, это самое интересное, что случалось в городе за последний год.

Мне хотелось ответить что-то язвительное, мои руки способны справиться с этими досками не хуже любого плотника, но слова застряли у меня в горле. Мой взгляд остановился на лице незнакомца, по его виску, чуть выше скулы, медленно сползала алая струйка крови, такой яркой, что она казалась почти неестественной на фоне его загорелой кожи.

Я покосилась на свой злополучный лом, валявшийся на брусчатке, потом снова на него. Неужели я его… задела ломом?

Мужчина поморщился и провел пальцами по коже. На кончиках пальцев остались красные следы.

— Ох! — вырвалось у меня. Чувство вины мгновенно заглушило желание язвительно обороняться. — Простите! Я вас ранила!

Не думая о приличиях, я схватила его за рукав и потащила за собой в дом, в полумрак лавки.

— Эй, полегче, — он глухо засмеялся, но не сопротивлялся, позволив увести себя. — Это всего лишь царапина. Не стоит суеты.

— Всего лишь царапина? — фыркнула я, властно толкая его в проходную комнату, что служила кухней, и усаживая на один из двух стульев у грубого деревянного стола. — А если она загноится? А если у вас начнется заражение крови? Сидите! — скомандовала я тоном, которым когда-то отчитывала Бель, разбившую коленку.

К моему удивлению, он послушался. Ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

Ночью, во время уборки, я перерыла все шкафчики и, к своей радости, много чего полезного нашла из запасов тети Мелинды, помимо трав и пауков. Например, чистую ткань, которую можно использовать в качестве бинта, и пузырек с антисептическим зельем на травах, пахнущий спиртом и чем-то хвойным. Теперь я суетилась у стола, доставая все это.

Встав перед незнакомцем, я вынуждена была низко наклониться, чтобы разглядеть ранку при скудном свете, пробивающимся сквозь щели с улицы. Она и правда была неглубокой. Просто рассечение, но достаточно длинное. Я смочила тряпицу и осторожно прикоснулась к его коже. Мужчина резко, почти неслышно, вдохнул.

Внезапно я осознала всю странность ситуации. Я стояла так близко к незнакомому мужчине, что чувствовала исходящее от него тепло. Мои пальцы касались его лица. До меня донесся его запах. Пахло можжевельником, дорогим травяным мылом и… чем-то мужским, что заставляло что-то внутри меня насторожиться и в то же время сжаться от странного любопытства.

И тут я поймала себя на мысли, что рассматриваю его. Как мужчину. Я видела жесткую линию его челюсти, легкую щетину на ней, форму его губ и то, как седые пряди в темных волосах на самом деле делали его не старым, а… интересным. Притягательным.

Мысль оказалась столь неожиданной, что у меня перехватило дыхание. Я не замечала мужчин с тех самых пор, как двадцать лет назад увидела Сайруса. Все это время он был единственным, чье присутствие заставляло меня чувствовать себя женщиной. И теперь, стоя здесь, в пыльной лавке на краю света, склонившись над совершенно другим мужчиной, я с изумлением осознала, что та часть меня, которую я считала навсегда умершей, часть, способная замечать, восхищаться, чувствовать притяжение, она еще жива.

Мои пальцы вдруг задрожали. Я поспешно отдернула руку заканчивая.

— Готово, — сказала я, и мой голос прозвучал немного хрипло. — Постарайтесь не трогать.

Он поднял на меня взгляд. Его серые глаза, теперь смотрящие снизу вверх, казались еще более пронзительными.

— Как скажете… леди Арден. Вижу, вы не только в обращении с ломом искусны, но и в целительстве.

— Знаете как меня зовут? — у меня не получилось скрыть удивление.

— Вы… Алисия Арден? — уточнил он. — Супруга Сайруса Ардена.

Теперь настала моя очередь морщиться. От чувства досадного недоразумения.

— Была его женой, — поправила я, ощущая неловкость. — А вы не хотите представиться? Раз уж осведомлены обо мне так хорошо.

— Виктор Кроу.

Имя совершенно ни о чем мне не говорило.

— Ректор Академии, — добавил он, словно отвечая на мой немой вопрос. — И… ваш сосед. Хотя в городском доме я бываю нечасто.

Вот оно что. Сам ректор Горной академии драконов. Видимо, и сам дракон. Я внутренне напряглась. Драконы…

После Сайруса сложно доверять этим хитрым, холоднокровным существам. А я пустила одного из них в свой дом, едва приехав.

— Что ж, мистер Кроу, — сказала я, стараясь вложить в голос всю оставшуюся холодность, достойную леди Арден. — Надеюсь, наше соседство будет мирным. И без телесных повреждений в дальнейшем.

Он медленно провел пальцами вокруг раны. Здесь не было лейкопластырей, а ради “царапины” перебинтовать всю голову точно не стоило. Но я только обработала рану, остановила кровь, чтобы он не перепачкался ею. Вроде бы ничего выдающегося, но взгляд Витора Кроу снова стал пристальным, изучающим.

— О, не сомневайтесь, леди Арден. Впредь я буду предельно внимателен, — его голос стал тише, почти интимным. — Но должен признаться, некоторые столкновения… оказываются весьма познавательными.

Он встал со стула, и его высокая фигура заставила меня почувствовать себя маленькой. Но это чувство было не унизительным, а… острым. Наполненным странным предвкушением.

— Благодарю за вашу помощь, — он кивнул, и его взгляд скользнул по моим рукам, все еще пахнущим антисептиком. — И за демонстрацию ваших многочисленных талантов. Добро пожаловать в Вольхендем…

— Позвольте угостить вас чаем, в знак моих извинений за… — торопливо предложила я, едва он договорил. Я махнула рукой на царапину. Это же надо было так…

Серые глаза будто вспыхнули на мгновение. Предложение могло прозвучать двусмысленно, но в нашей ситуации загладить вину чаем вполне уместно.

Тут раздались легкие шаги Изабель по лестнице.

— Мам! Я слышала шум, — крикнула она входя на кухню.

Ее взгляд тут же выхватил мужскую фигуру. Она замерла широко раскрыв глаза. Я видела как вспыхнули ее щеки, замешкавшись она вежливо присела в поклоне.

— Здравствуйте, — произнесла Бель почтительно, но от меня не укрылись нотки подозрительности в ее голосе.

Взгляд Виктора скользнул по хрупкой девичьей фигуре и его губы изогнулись в едва заметной ухмылке.

— Познакомься, Изабель, это Виктор Кроу… Ректор Горной академии драконов, — представила я нового знакомого и соседа, как выяснилось.

Бель шумно вздохнула с изумлением глядя на мужчину, затем перевела взгляд на меня прищурившись.

Что?

Я вскинула бровь. Любопытство на лице дочери было столь явным, что она едва сдерживала себя от вопросов.

А Виктор тем временем внимательно смотрел на Бель. Слишком внимательно…

Настолько, что внутри меня закипела ярость. Да что этот дракон себе позволяет?

Бель, конечно, красавица. И ей почти восемнадцать. Но я не желала ей участи, подобной своей. Стать батарейкой для дракона. Нет, никаких драконов в нашей жизни.

— Полукровка, — произнес Виктор кинув короткий взгляд на меня. Это не было вопросом, то что Бель полукровка — очевидный факт. — И чья кровь победила? Магов или драконов?

— Ей еще нет восемнадцати, — ответила я слишком холодно.

Сайрус проводил тест несколько лет назад, магический тест определяющий чья кровь оказалась сильнее. И если верить результату, то моя победила. Вероятность того, что в Бель в совершеннолетие пробудится кровь магов было шестьдесят процентов. Это очень высокая вероятность. Но окончателно ясно будет после ее дня рождения.

— Но вряд ли в моей дочери пробудится дракон, — добавила я уже совсем негостеприимным тоном, мысленно жалея о приглашении на чай. О чем я только думала?

Виктор перевел взгляд на меня. Его темные брови чуть нахмурились.

— Спасибо за приглашение, леди Арден, но я вынужден отказаться, может, в другой раз, — произнес он с искренним сожалением. — Рад был знакомству, леди Изабель.

Он еще раз посмотрел на мою дочь и потом повернулся ко мне.

— Леди Алисия, — Виктор почтительно кивнул и направился к выходу.

— Позвольте я вас провожу.

Я последовала за мужчиной. Не стоило забывать об элементарной вежливости. Уверена, что ректор Академии в городе не последний человек, то есть, дракон.

У самого выхода лорд Кроу остановился. Он покосился на лом, который я аккуратно приставила к стенке, усмехнулся, его глаза медленно скользнули по заколоченным окнам, пыльным полкам и моему растрепанному виду.

— Знаете, вам не обязательно так напрягаться. Старые дома — сплошная головная боль. Вечные ремонты, траты… Есть куда более простые пути.

Он сделал паузу внимательно глядя на меня.

— Возможно, проще продать этот дом вместе с лавкой. И не придется пачкать руки. Подумайте об этом.

Развернувшись он ушел, оставив меня в тишине лавки.

Продать?

На самом деле, если не знать нашей печальной финансовой ситуации, его совет дельный.

Обустраиваться на новом месте, притираться к небольшому городу и его жителям после жизни в столице будет непросто. В конце концов, там было все привычно. Семейный целитель, любимые магазины и парки для прогулок, лучшие модистки, у меня даже имелась парочка, не очень близких, подруг, как и у Бель. Вот только вернуться туда, после того как Сайрус меня выставил, не представлялось возможным. У меня банально не хватит денег на другое жилье. Уверена, цены на дома в этом захолустье сильно отличались от столичных.

— Мама! — ко мне подскочила Бель и переспросила. — Это и правда был лорд Кроу? ректор Академии?

Я развела руками. И почему это ее так удивляет? И чему она так радуется?

— Интересно, нас пригласят на бал в академию? — мечтательно проговорила она, кружась по пыльной лавке.

Мне не хотелось разрушать ее мечты. Поэтому я молча вздохнула и взялась за веник.

— Если это вдруг случится, тебе понадобится новое платье. А на него нужны деньги.

Бель окинула взглядом свое домашнее платье. На ее лице отразился ужас.

— О боги! Он видел меня в этом!

— Какая разница в чем видел тебя лорд Кроу? Ты же не голая вышла, — я все же нахмурилась, пытаясь понять, что у моего ребенка в голове. Она ведь не рассматривает Виктора Кроу в качестве жениха? Он безусловно хорош собой, но он ей в отцы годится… если не в дедушки, кто знает сколько этому дракону лет.

— Он решит, что мы нищие и нас не пригласят ни на один прием! А это единственная возможность подыскать мне жениха! Нищих пекарей не приглашают на балы.

Я облегченно выдохнула.

Все же Бель была благоразумна и не глупа. Кроу для нее всего лишь средство по достижению цели — брака с тем, кого она выберет.

— Бель, я не могу обещать тебе, что нас станут приглашать здесь на балы и какие-то светские приемы. Мы будет торговать выпечкой, не стоит ждать какого-то особого отношения к себе.

У нее на глазах навернулись слезы, она бросилась прочь, горько рыдая, будто я сообщила ей о смерти любимой лошади.

Устало вздохнув я принялась прибирать в самой лавке.

Пожалуй, Виктор Кроу прав, услуги плотника мне будут нужны. избавиться от досок и подготовить вывеску.

Через мгновение Бель вернулась. Но не для того чтобы помогать мне. Она накинула пальто и решительными, резкими шагами направилась к выходу.

— Куда ты? — удивилась я.

— Мне нужно подумать о смысле своей новой никчемной жизни, — бросила Бель, распахивая дверь.

Раздался глухой удар, а затем сдавленные ругательства.

Кажется, мы опять кого-то ранили, на этот раз кому-то досталось от нашей двери.