Глава 5

Утро понедельника встретило нас морозной слякотью под ногами. Но это нисколько не уменьшило моей решимости. Бель, бледная, но собранная, молча помогала мне донести тяжелый ящика до площади, где уже шумел рынок.

Для Бель каждый шаг по мощеной камнем площади, уставленной простыми прилавками, был, вероятно, пыткой. Она шла, высоко подняв голову, но я видела, как слишком сильно сжимаются ее пальцы на ручках коробки, как она старается не смотреть по сторонам, словно боится встретить чей-то насмешливый взгляд.

— Держись, — тихо сказала я ей, когда мы нашли свободное место на той самой «Барахолке», дальнем конце рынка, где торговали всем подряд: от старых гвоздей до живых кур. — Мы просто продадим ненужное и уйдем.

Она лишь кивнула, слишком напряженная, чтобы что-то сказать.

Мы разложили товар на расстеленной на земле грубой ткани. Книги, склянки, свертки пергамента. Все это выглядело странно и немного жалко среди прочего барахла, вроде старых картин или глиняных горшков. Но скоро я с удивлением заметила, что наш «хлам» вызывает интерес. Пожилой мужчина с палочкой долго листал учебник по зельеварению, а суровая на вид женщина в платке деловито расспрашивала о свойствах сушеных трав.

Именно в этот момент мимо прошла группа студентов. Молодые люди и девушки в темно-синих мундирах Академии, громко смеющиеся и что-то обсуждающие. Их взгляды скользнули по нашему скромному прилавку, по мне, а затем задержались на Бель.

Она застыла, превратившись в статую. Я видела, как алеют ее уши, как она готова провалиться сквозь землю. Шагнув перед ней, я быстро отгородила ее от студентов. Мне совсем не хотелось, чтобы моя дочь страдала.

— Бель, — мягко сказала я, касаясь ее руки. — Спасибо за помощь. Иди домой. Разогрей себе похлебку.

Она посмотрела на меня с таким облегчением, что стало ясно, она держалась из последних сил.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Мы справились с самым тяжелым. Я сама донесу, что останется.

Она кивнула, больше не колеблясь, и почти побежала прочь.

Я проводила ее взглядом и повернулась к своему прилавку. Да, денег от продажи украшений хватит на взнос в гильдию. Но я все равно хотела продать это. Эти вещи были мне не нужны и я не собиралась тащить их в свою новую жизнь. А деньги… деньги лишними не бывают. Никто не знает, что ждет завтра.

И я снова улыбнулась подошедшему покупателю, седовласому, старику в потертом плаще, скорее всего магу, который приценивался к магической бумаге.

— Отличное качество, — сказала я уверенно, хотя понятия не имела, так ли это. — На ней сохранные руны. С такой бумагой ничего не будет и через сто лет.

Он хмыкнул, но в его глазах читалась заинтересованность. И в этот момент, стоя за своим убогим прилавком на барахолке, я почувствовала не стыд, а странную гордость. Я больше не леди Арден, ожидающая, когда муж обратит на нее внимание. Теперь я — хозяйка своей жизни и своего дела. И у меня неплохо получается торговать.

Дела, вопреки всем ожиданиям, шли хорошо. Склянки с блестками лазурита прибрал к рукам сурового вида невысокий мужчина, бормоча что-то о качестве пигмента. Пару учебников по начальной теории магии купила юная девушка с горящими глазами, дочь местного кузнеца, как она позже представилась. Деньги, пусть и скромные, все прибавлялись в моей сумочке, и с каждой новой монетой внутри разгоралась уверенность в завтрашнем дне.

Именно в этот момент к прилавку подошла элегантная пожилая дама в пурпурном пальто на кроличьем меху. Ее движения были плавными, а взгляд острым и внимательным. Она не торопилась, молча скользя пальцами в перчатке по корешкам книг, пока ее внимание не привлекли банки с реагентами для зелий.

— Боги! — звонко воскликнула она и взяла одну из банок, с запечатанной воском крышкой, и поднесла к свету, рассматривая сложную вязь магических рун. — Сохранные руны работы самой Мелинды Торнфилд. Безупречная техника. Как давно я не встречала ничего подобного.

Я замерла почувствовав легкое волнения. Я не знала тетю Мелинду, но, возможно, прежняя Алисия знала о родственнице больше моего.

— Вы… вы знали мою тетю?

Дама наконец оторвала взгляд от банки и устремила его на меня. Ее глаза, цвета хмурого осеннего неба, изучали меня с любопытством.

— Мелинда была мастером своего дела, дорогая. Ее зелья и настойки славились на все княжество. А эти руны… — она провела пальцем по стеклу, — это было ее визитной карточкой. Ни одна пылинка, ни одна капля влаги не могла просочиться внутрь. Сокровище для любого зельевара. Я — Элоди Вандер. Много лет проработала архивариусом в Академии.

— Алисия Арден, — представилась я. — Я… я почти ничего не знаю о тете Мелинде. Мы не были близки, к сожалению.

Мне захотелось сменить тему и удовлетворить внезапно разгоревшееся любопытство

— Не хотите ли зайти на чай? Сегодня вечером? Мне бы очень хотелось узнать о ней побольше. И о городе тоже, — решилась я предложить.

Взгляд Элоди смягчился, в уголках ее глаз обозначились лучики морщинок.

— С огромным удовольствием, моя дорогая. Ваша тетя была женщиной нелегкого характера, но с большой душой. Было бы неправильно оставить ее наследницу в неведении о ее весьма интересной жизни.

Она кивнула, соглашаясь на встречу.

— Вечером? В пятом часу?

— Идеально, — улыбнулась я.

Мы попрощались, и я проводила ее взглядом, пока ее сухая фигура не растворилась в толпе. После ее ухода торговля пошла еще активнее. В течение часа я распродала почти все, что принесла. Оставшиеся мелочи я сгребла в ящик, чувствуя настоящее облегчение.

С этим светлым, полным решимости чувством я направилась домой, не подозревая, что безобидная беседа за вечерним чаем откроет мне глаза на истинное отношение этого города к чужакам, способное отравить радость любого начинания.

Домой я вернулась еще до полудня и первым делом пересчитала выручку. Твердые прохладные монеты были самым весомым аргументом за то, чтобы немедленно отправиться в Торговую гильдию и заплатить взнос. Чем раньше лавка начнет приносить доход, тем лучше. Я уже предвкушала успех, и улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Мама! — голос Бель прозвучал с кухни, но в нем не было привычного нытья или укора. Он звенел, как колокольчик. — Ты не видела, где тут у нас приличная ваза? Ах, вот же!

Я застыла на пороге кухни, наблюдая, как моя дочь, вся сияющая, с важным видом водружает на грубый деревянный стол изящную хрустальную вазу, которую она, видимо, отыскала на пыльных антресолях. А в ее руках пышным, бархатистым облаком лежали розы. Редкого, нежно-розового оттенка, с таким стойким и сладким ароматом, что он перебивал запах выпечки.

— Красиво, — констатировала я, чувствуя, как улыбка сходит с моего лица. — От кого?

— А вот загадка! — Бель с упоением принялась расставлять цветы, ее пальцы трепетно касались лепестков. — Пришел курьер, вручил и ушел. Ни имени, ни записки. Наверное, хотел сохранить интригу.

Она мечтательно улыбнулась своему отражению в хрустале.

— Может, это тот мужчина… ректор Академии? — она хитро ухмыльнулась. — Как его? Виктор Кроу?

Я смотрела на нее, на эти роскошные, явно дорогие цветы, и внутри у меня все медленно превращалось в лед. В этом городе не было никого, кто знал бы Бель и был бы способен на такой жест.

Никого, кроме одного человека. Человека, который уже демонстрировал свою навязчивую «заботу». Человека, чье влияние и богатство позволяли ему с легкостью заказывать такие букеты.

Бель права, этот букет от Виктора Кроу.

От возмущения у меня перехватило дыхание. Он видел Бель. Он заметил ее молодость, ее красоту, он знает, что она маг, как и я. И этот старый, могущественный дракон, решил, что может позволить себе такую игрушку? Присылать цветы юной девушке, все равно что едва оперившемуся птенцу. На что он рассчитывает?

Холодная, острая ярость поднялась изнутри, сжимая горло. Я почувствовала во рту привкус крови, совсем не заметила как прикусила губу.

И сквозь этот ледяной гнев пробились воспоминания и предательский трепет. Его твердая грудь, сильные руках, низкий голос, звучавший над ухом. Но всего на мгновение. Материнский инстинкт так же быстро сжег все неуместные мысли на своем пути. Гнев победил. Задушил в зародыше любые иные чувства.

— Мне нужно кое-куда сходить, — проговорила я. — По делу. Заодно… поблагодарить одного человека за помощь.

Я развернулась и, не слушая расспросов дочери, направилась на кухню. Ярость требовала выхода, действия. И мои руки сами нашли знакомое утешение. Я месила тесто с такой силой, будто это была шея Виктора Кроу. Начинку я сделала сытную, мужскую: мясо и грибы обжаренные с луком.

— Чтобы не с пустыми руками, — оправдывалась я перед самой собой, яростно раскатывая пласт.

Меньше, чем через два часа, с корзинкой дымящихся пирожков, я уже шла по направлению к его дому. Большой особняк с белыми колоннами и лепниной рядом с нашей скромной на таком фоне лавкой.

Аппетитный запах пирожков щипал ноздри, и с каждой минутой я ненавидела и его, и себя за эту дурацкую привычку, в любой ситуации печь что-то вкусненькое. Как будто еда может решить все проблемы.

— Дура, — шипела я себе под нос, пока поднималась на высокое парадное крыльцо с подъездной дорожкой. — Обязательно всех мужчин пирожками закармливать? Они этого не заслуживают. Выброси корзину в канаву и скажи ему все, что думаешь!

Но я не успела. Моя рука уже поднялась, чтобы постучать в массивную дверь из темного дерева, как она бесшумно отворилась. На пороге стоял невозмутимый дворецкий.

— Добрый день, — я выдавила из себя улыбку, надеясь, что она не походит на кровожадный оскал. — Я ваша новая соседка, из старой лавки. Алисия Арден.

Я махнула головой в сторону своего дома, но колонны закрывали на него обзор. Но мужчина понимающе кивнул. Видимо, в округе не так много заколоченных домов, в которые кто-то въехал.

— Лорд Кроу дома?

Дворецкий почтительно склонил голову и отошел в сторону, пропуская меня внутрь.

— Позвольте ваше пальто? — произнес он, протягивая руки.

— Не стоит, — отмахнулась я. — Я буквально на минутку.

— Прошу. Лорд Кроу примет вас в кабинете.

Меня провели через холл, поражавший своим аскетичным величием. Ни лишних безделушек, ни вычурной позолоты. Только качественные материалы, мрамор, натуральное дерево. В интерьере дома Кроу ощущалась монументальность и прочности. Мы поднялись по широкой лестнице на третий этаж, и дворецкий распахнул высокую двустворчатую дверь.

— Леди Арден, — объявил он и мягко закрыл дверь за моей спиной.

Кабинет под стать хозяину: мощным и просторный. Вдоль стен, до самого потолка возвышались стеллажи, забитые книгами в кожаных переплетах. Пахло бумагой и чернилами, и чем-то терпким. Виски?

Но главным был вид. Позади массивного дубового стола, за которым сидел Виктор Кроу, зияло огромное, почти панорамное окно. За ним простирался весь Вольхендем, а дальше открывался вид на величественные горные пики в снежных шапках. И на одном из уступов, высеченный самой природой, стоял мрачный, готический замок — Академия. Из этого кабинета открывался вид на все его владения.

Виктор перьевую ручку, которой что-то писал. Он неспешно встал, приветствуя меня. На нем не было сюртука, а рукава темной рубашки были закатаны до локтей. И это придавало ему такой неформальный вид, что я на мгновение растерялась.

— Леди Арден, — произнес он. Его серые глаза оценивающе скользнули по мне, по корзинке в моих руках. — Неожиданно.

Я сделала несколько шагов вперед, поставив корзинку на край его стола с таким видом, что едва ли это походило на знак благодарности.

— Лорд Кроу. Я пришла, чтобы поблагодарить вас за помощь с плотником. Это было… весьма кстати.

Мне приходилось с осторожностью подбирать слова, сохраняя холодный, вежливый тон. Ведь он не последний человек в городе, и открытый скандал был бы верхом глупости.

— В знак признательности.

Легкая тень удивления мелькнула на его лице. Он сел обратно в кресло и откинулся на мягкую спинку, сложив пальцы домиком.

— Пирожки? — в голосе Кроу послышалась улыбка, которую я вызвала в душе вспышку ненависти. — Вы слишком любезны.

Внутри все сжалось в тугой напряженный комок. Пора было переходить к сути. Я выпрямилась, собираясь с духом.

— Это не единственная причина моего визита. Я прошу вас прекратить любые знаки внимания в адрес моей дочери.

В кабинете повисла звенящая тишина. Удивление в глазах Виктора сменилось пониманием. Уголок его рта дрогнули в усмешке, от которой мне захотелось швырнуть в него этими пирожками.

— Изабель, — произнес он, растягивая имя, как будто пробуя его на вкус. — Ваша дочь — прелестна. Но успокойтесь, леди Арден, я не имею намерений жениться на ней.

От его слов мне не стало легче. Наоборот. Они прозвучали небрежно и снисходительно, будто моя просьба детский каприз. И он не отрицал того, что подарил эти цветы.

— Но, — он продолжил, и его взгляд стал пристальным, цепким, — я не могу обещать, что не буду появляться в вашем доме.

Вот так. Прямо и нагло. Он не собирался отступать. Мой разум, опьяненный яростью, мгновенно нашел самое оскорбительное толкование его словам. Он не хочет жениться на моей дочери… значит, его интересует Бель в качестве любовницы? Такую роль он ей предлагает? Картина была настолько унизительной и вопиюще наглой, что кровь ударила в голову.

А по морде сковородкой не дать, этому дракону?

Я призвала всю свою выдержку, чтобы не послать дракона в пешее эротическое.

— В таком случае, — голос мой все же дрогнул, но я вынудила себя говорить четко и холодно, — считайте, что отныне вы нежеланный гость в нашем доме. Я ценю помощь с окнами, но большего не стоит проявлять такую самонадеянную соседскую заботу. Всего доброго, лорд Кроу.

Я не стала ждать его ответа, не стала выслушивать оправданий или, что еще хуже, насмешек. Я резко развернулась и почти выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Я мчалась по лестнице и через холл, не глядя по сторонам, не дыша, пока не оказалась на улице.

Дом встретил меня тишиной, которая после уборки больше не казалась зловещей. Бель нашлась в своей комнате, она читала какую-то книгу, из наследства тети Мелинды, что я решила оставить до следующего выхода на “барахолку”.

— Что читаешь? — поинтересовалась я, прислонившись к косяку. Дочь отложила книгу в сторону и я не успела разглядеть название.

— Да так… Какой-то любовный роман, — отмахнулась она похлопав ресницами. — А ты куда ходила с таким воинственным настроем?

— Да так… везит вежливости, по-соседски, — отделалась полуправдой. Говорить с ней о том, что Виктор Кроу не подходящая для нее партия, я не была готова. Мы обязательно обсудим ее будущее, но не сейчас. — Ладно, я займусь делами.

Спустившись в кухню, я прислонилась спиной к стене. У меня все никак не получалось перевести дыхание и загнать обратно учащенно бьющееся сердце. В ушах все еще стоял собственный голос, дрожащий от ярости, и его спокойный тон с неприкрытой насмешкой.

«Нежеланный гость…»

Господи, я так и сказала! И откуда во мне столько смелости?

Но это была совершенная правда. Я не позволю дочери сломать себе жизнь, связавшись с драконом на подобе ее отца. И не позволю воспользоваться ею только потому, что мы оказались в непростом положении. Но у этой унизительная встречи имелся плюс, она стала тем пинком, который заставил меня двигаться вперед с удвоенной скоростью.

Нужно показать всем, и Виктору том числе, что мы с Бель не беспомощные женщины, выброшенные на улицу. Мы хозяйки своей судьбы. И нам не нужны покровители, особенно наглые драконы.

Решение созрело мгновенно. Чего еще ждать? Почему бы не пойти и не заплатить взнос в гильдию прямо сейчас? Пока гнев придает мне сил и уверенности.

Я схватила со стола аккуратную папку с документами и кошелек, где лежали деньги, которые дал Сайрус и вырученные Бель. Теперь денег было достаточно, чтобы заплатить взнос и закупить продуктов впрок.

Здание Торговой гильдии оказалось не таким помпезным, как дом Кроу, но солидным и ухоженным. Меня встретил запах кофе с примесью табачного дыма. В главном зале трудилось несколько приказчиков, ухоженных мужчин в расцвете сил, лет тридцати-сорока. И когда я вошла, разговор между ними резко оборвался. Мужчины уставились на меня с нескрываемым интересом.

В маленьком городе, где все друг друга знают, появление нового лица целое событие. Возможно, они уже слышали сплетни о том, что в старой лавке Мелинды Торнфилд поселилась столичная дама, которую бросил муж-дракон. Или просто вид незнакомки вызвал такое любопытство. Я почувствовала, как по щекам разливается краска от этого всеобщего внимания, но заставила себя выпрямиться и подойти к ближайшему столу, стараясь выглядеть уверенно.

— Чем могу служить? — молодой человек с аккуратными усами поднялся и окинул меня живым, заинтересованным взглядом.

— Я хочу вступить в гильдию и оплатить годовой взнос, — сказала я, радуясь, что мой голос звучит твердо, и протянула ему документы на лавку.

Шум в зале затих окончательно. Ко мне подошел дородный мужчина с седыми бакенбардами и проницательными глазами. И мне показалось, что это, должно быть, глава гильдии.

— А, новое пополнение! — пробасил он, беря мои бумаги. — И не абы кто, а наследница старой лавки Мелинды Торнфилд! Добро пожаловать, леди… Арден, если не ошибаюсь? Мы как раз слышали, что наследница лавки наконец-то объявилась. Все гадали, что же вы откроете.

Он просматривал документы, кивая, а приказчики продолжали смотреть на меня с нескрываемым любопытством. Прием был на удивление радушным. Мне даже предложили чай с печеньем. Я списала это на редкое для городка событие, появление нового члена гильдии, нового налогоплательщика. Мне улыбались, подсказывали, как заполнить форму на вступление, взнос приняли без лишних вопросов. Через полчаса у меня на руках лежала официальная бумага, подтверждающая мой новый статус. Члена Торговой гильдии Вольхендема.

Возможно, они просто рады новым лицам и развитию города.

С этим документом я вышла на улицу, и на душе стало на удивление легко. Один официальный шаг к независимости сделан.

Следующей остановкой была мастерская Арни. Новому делу нужна вывеска. Я нашла мастерскую плотника без труда, в небольшом, но опрятном здании, откуда еще на подходе несло свежей стружкой и лаком.

— Госпожа Арден! — обрадовался он, откладывая рубанок. — Уже определились насчет вывески?

— Так и есть, Арни. Я пришла ее заказать.

И впервые за этот день искренне улыбнулась.

— Лавка будет называться «Хлеб и травы».

Он почесал затылок.

— Звучит… просто. А почему так?

Почему? Мысленно я перебрала варианты. «Сладкие грезы»? Слишком вычурно. «Пекарня Арден»? Слишком пафосно и снова привязывает к имени бывшего мужа. А «Хлеб и травы»… Это было про самое главное. Про сытость и простую радость от теплого хлеба. Про исцеление и уют, которые дарят травяные чаи. А я планировала предлагать покупателям чай к выпечке. Чтобы голодные студенты не давились сухомяткой. И это было про меня. Про то, чем я хочу делиться с этим городом. Не магическими диковинками, а теплом и заботой.

— Потому что это то, что я умею и люблю делать, — ответила я просто. — То, что заинтересует многих.

Арни одобрительно хмыкнул.

— По-моему, отлично. Честно и по делу. Сделаю вам такую вывеску, что вся улица заглядываться будет! Дерево хорошее возьму, буквы резные. Через пару дней готово будет.

Выйдя от плотника, я почувствовала, как груз спала часть груза с плеч. Дело сдвинулось с мертвой точки. Взнос оплачен, вывеска заказана. Остается подготовить товар.

Возвращаясь домой после визита к Арни, я чувствовала приятную усталость и редкое чувство контроля над собственной жизнью. Я уже представляла, как дом и лавка переполняют ароматы теста, стойкий, манящий запах свежего хлеба разносится по округе.

Приятная картинка померкла, когда я приблизилась к своему крыльцу. Перед дверью, ожидая меня, стояла Элоди Вандер.

— Алисия, дорогая! — произнесла она улыбаясь. — Я, кажется, немного рановато. Не помешаю?

— Нисколько! — поспешно ответила я, отпирая дверь. — Прошу, проходите. Как раз хотела поставить чайник.

Войдя внутрь, Элоди одобрительно кивнула, окинув взглядом расчищенное пространство лавки.

— Чувствуется хозяйская рука. Мелинда, признаться, была не особой охотницей до уборки. Ее больше заботило содержимое склянок, а не пыль на них.

Мы поднялись на кухню, и пока я хлопотала у плиты, заваривая тот самый травяной сбор тети Мелинды, я не удержалась и поделилась новостями.

— Знаете, госпожа Вандер, я, скоро открою пекарню. Буду продавать хлеб, булочки, а покупателей угощать чаем. Таким, как этот, — я разлила ароматный настой по кружкам.

Элоди взяла свою кружку, сделала небольшой глоток, и на ее лице появилась теплая, но слегка грустная улыбка.

— Пекарня? Это… неожиданно. И очень смело, моя дорогая. От всей души желаю вам успеха.

Она помолчала, глядя на пар, поднимающийся над чаем, и лицо ее стало серьезным, когда она продолжила:

— Но, боюсь, вашему начинанию предстоит столкнуться с трудностями, которые никак не связаны с качеством теста.

— Видите ли, Алисия, для Вольхендема новая жительница, это, в первую очередь, объект для сплетен. И вы, к сожалению, таковыми уже обросли.

Неприятно, однако.

— И что обо мне говорят?

— Сплетни, как водятся, редко бывают лестными, — Элоди вздохнула. — Во-первых, вы наследница Мелинды Торнфилд. А ее, простите за прямоту, и при жизни-то считали чудаковатой зельеваршей, а некоторые и вовсе шептались за спиной, называя «ведьмой». Теперь ее репутация перешла к вам. Местные дамы уже косо смотрят на ваш дом.

Я фыркнула, махнув рукой. Как же это нелепо. Но чего ожидать от маленького городка, практически деревня.

— Пусть себе смотрят. Я не собираюсь варить зелья.

— Это еще цветочки, — Элоди покачала головой. — Ягодки, моя дорогая, в том, что вы — женщина. И за последние два дня вас видели в компании… скольких мужчин?

Она подняла изящную руку и начала загибать пальцы.

— В первый же день, вот на этой самой кухне, если верить слухам, вы принимали самого ректора Кроу. Затем к вам наведался господин Стефан Грей. А следом вы угощали чаем плотника Арни.

Она посмотрела на меня поверх кружки, и в ее глазах читалась не насмешка, а почти жалость.

— Трое. За день. В маленьком городе, где новость о сбежавшей кошке облетает округу быстрее, чем она сама, это не осталось незамеченным. Город судачит, что вы… как бы это помягче… привораживаете мужчин.

Я застыла с кружкой в руке, не в силах издать ни звука. Абсурдность обвинения была такова, что хотелось смеяться. Громко и истерично. Ректор, явившийся с проверкой? Прихвостень моего бывшего мужа, принесший документы? Плотник, который пришел для работы? Из этого склеили историю о… соблазнении?

— Но… это же нелепо! — наконец возмутилась я. — Они все пришли по делу!

— Я то верю, — мягко ответила Элоди. — А здесь, в Вольхендеме, любое дело, в котором замешана одинокая и, простите, разведенная женщина, немедленно обрастает двусмысленными подробностями. Ваш статус делает вас особенно уязвимой для пересудов. Поверьте, я видела, как подобные сплетни могут убить торговлю на корню. Достаточно пары влиятельных матрон объявить бойкот, и вашу лавку будут обходить стороной, как прокаженную. Вас могут сделать изгоем, Алисия.

Она допила свой чай и поднялась. — Благодарю за чаепитие и… простите, что омрачила ваши планы такой неприятной правдой. Но лучше знать врага в лицо.

Я проводила ее до двери, отвечая что-то автоматически, мои мысли были далеко. Дверь закрылась, и я осталась одна в наполненной вечерними сумерками тишине.

Так тихо, что слышно, как тревожно стучит сердце.

Я только что сделала все, чтобы начать новую жизнь. Распродала хлам. Вступила в гильдию. Заказала вывеску. Но все мои планы могли рухнуть в одночасье. Не из-за плохого теста или отсутствия спроса. А из-за ядовитых россказней, из-за предубеждения и страха перед чужой, непонятной им жизнью.

Ну уж нет, я этого не допущу!