Глава 7

Удивительно теплые и твердые ладони на моей коже, близость такого сильного мужчины вызвали предательскую волну тепла. Я буквально чувствовала, как из меня постепенно уходит напряжение, жар и ярость, сменяясь спокойствием. Ноги подкосились, но Виктор крепко держал меня, не давая упасть. В голове мелькали обрывки мыслей: шок, злость, неловкость… смешанные с досадой.

Это не было порывом чувств. Он поглотил мою магию, как это раньше делала мой муж, Сайрус. Но никогда прежде она не изливалась сама через край…

Когда Виктор отпустил, я отпрянула. Сердце колотилось, щеки горели. Рука сама потянулась, чтобы дать ему пощечину, но замерла в воздухе… Я не смогла. В глазах Виктора я не увидела ни насмешки, ни злорадства. Только деловую сосредоточенность.

И вместо того чтобы ударить, я просто выдохнула вопрос, который вертелся у меня на языке:

— Зачем… — прошептала я. — Зачем вы поцеловали меня?

Виктор не стал оправдываться или извиняться. Он ответил с той же ледяной прямотой, с какой действовал.

— Вас переполняла неизрасходованная магия, Алисия, — произнес он, и в его устах это прозвучало как диагноз. — Это опасно. В лучшем случае пострадал бы мой кабинет. В худшем — вы сами. Моим долгом было не допустить магический инцидент.

Его слова были сухи и безразличны. Логичны. И от этого невыносимо унизительны. Он видел во мне не женщину, а проблему, которую он успешно решил.

Я стояла, чувствуя, как слезы обиды и досады подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться.

Пока я пыталась совладать с собой Виктор посмотрел на коробку с булочками, затем снова на меня, и его взгляд стал еще более пристальным.

— Что касается цветов, — произнес он, и его тон изменился, в нем послышалось недоумение, — то сегодняшний букет не от меня.

Мозг отказался обрабатывать информацию. Слова будто пролетели мимо.

— Но… — я сглотнула комок в горле. — А в прошлый раз? В прошлый раз это были вы!

— В прошлый раз, — он медленно кивнул, — это был я. Но вы ошиблись в одной, ключевой детали. Цветы были не для Изабель.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Я смотрела на Виктора, пытаясь понять, что он хочет сказать. Не для Бель? Но… для кого же еще? Для прислуги… Но у нас ее нет. Это такая шутка?

И тогда, с неприличным запозданием, до меня дошло. Ответ был прост и от того буквально ошеломил меня. Если не для Бель… и он принес их в мой дом… то…

— Не для Бель?.. — прошептала я, и голос мой сорвался.

Я так привыкла к своей роли жены и матери. Приняла статус бывшей жены, отслужившей свое. Я мысленно вычеркнула себя из списка тех, кто может вызывать чей-то искренний, непрактичный интерес.

Я была Алисией Арден, которую бросили, и теперь она пытается выжить. Идея, что кто-то, а уж тем более такой мужчина, как Виктор Кроу может видеть во просто женщину… Женщину, которой хочется подарить цветы. Она казалась настолько абсурдной, что мой разум отказывался это принять.

Но теперь хотя бы стало понятно, почему ректор академии прибегнул к поцелую, чтобы погасить магический всплеск. А не воспользовался специальным артефактом, которые у него наверняка имеются, и прямо здесь, в этом кабинете. И его цветы, которые я сочла оскорблением, оказались… чем? Знаком внимания? Ко мне? Алисии?

Я была сбита с толку, растеряна до глубины души. Все мои гневные обвинения, вся моя ярость, с которой я вломилась сюда оказались неуместны, не по адресу. Не он враг, а мое выстраданное чувство собственной незначительности.

Виктор Кроу наблюдал за мной. Его пронзительный серый взгляд скользил по моему лицу, и мне казалось, что он читает меня как открытую книгу. Он дал мне несколько мгновений на то, чтобы собраться с мыслями а затем произнес.

— Вам нужна моя защита, Алисия.

Это прозвучало как констатация факта. Не предложение, а еще один диагноз для меня.

Я молчала, не в силах возразить. Да, она была мне нужна. После сегодняшнего дня, после ненависти в глазах тех женщин и ледяного безразличия города, это было очевидно.

— Мое покровительство решит все ваши проблемы с лавкой, — продолжил он с железной четкостью. — Вы должны появиться со мной на ближайшем большом приеме. Как моя гостья.

Мое дыхание снова перехватило. Светский прием? Где будет весь цвет города, все те, кто сейчас смотрит на меня с презрением.

— Город, — произнес он с истинной драконьей властностью, что скрывалась под маской ректора, — должен увидеть, что вы под моей защитой. И тогда ни одна сплетница не посмеет тронуть вас или вашу лавку. Решайте.

Он не предлагал руку и сердце. Он не признавался в чувствах. Он предлагал сделку. Публичную демонстрацию покровительства. Его имя, его статус, могли стать моим щитом. Но какую цену мне придется заплатить?

Я должна была добровольно выйти в свет в компании Виктора и позволить всем увидеть меня рядом с ним.

Я смотрела на этого могущественного, непостижимого мужчину, который только что перевернул все мое представление о происходящем. Его признание о цветах породило множество вопросов, которые я пока не была готова задавать. А его предложение… не вызывало ярости и желания категорично отказаться.

Его предложение было логичным, разумным и могло помочь мне. Но что это значило для меня?

Принять — значит, признать свое поражение в борьбе за самодостаточность, связать свое имя с его именем, с еще одним драконом, и стать мишенью для новой волны сплетен, на сей раз о том, как разведенка поймала в свои сети самого Хозяина Города. Ректор Горной академии драконов.

Отказаться — значит, остаться один на один с враждебным городом, обрекая на провал все свои начинания и, возможно, подвергая тем самым опасности Бель.

Я стояла перед Виктором, полностью сбитая с толку. Я совершенно не понимала, что движет этим мужчиной, этим драконом. Ему нужна была моя лавка? Моя магия? Или что-то еще? Я не знала. Зато я знала, что от моего следующего слова зависело мое будущее в Вольхендеме.

— Прежде чем я что-то решу, лорд Кроу, — произнесла я чуть хриплым голосом, но твердо, — мне нужна ясность. Что именно подразумевается под «вашей защитой»? Каковы мои обязательства в этой… сделке? И каковы ваши?

Он смотрел на меня с тем же невыразимым вниманием, но в уголках его глаз мелькнула едва уловимая усмешка. Он видел мой страх, но видел и то, что я не отступаю.

— Правила просты, Алисия.

Мое имя в его устах прозвучало как естественное продолжение разговора, без фамильярности, но и без холодного официоза, выставляющего определенную дистанцию.

— Вы появляетесь со мной на нескольких публичных мероприятиях. Вы позволяете городу видеть, что я оказываю вам внимание и уважение. Этого будет достаточно, чтобы самые ядовитые языки прикусили себя. Никто не посмеет тронуть ту, чей статус… обсуждается лично со мной.

— Обсуждается? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И каков же этот статус? Ваша протеже? Ваша… любовница?

Я сама удивилась своей резкости. Но я сказала это вслух, и теперь я смотрела на Виктора, ожидая ответа.

Он покачал головой, и его взгляд стал на удивление прямым и честным.

— Ни то, ни другое. Пока что, — он сделал паузу, давая мне осознать значение этого «пока что». — Для всех вы будете леди Арден, новая и… интересная жительница Вольхендема, чье общество я нахожу приятным. Все остальное — останется на усмотрение участников этого… общества. Я не покупаю вашу свободу, Алисия. Я предлагаю вам щит. А что вы захотите сделать, находясь под его защитой — решать только вам. Ваша лавка, ваша дочь, ваша жизнь — все это остается в вашей власти. Я лишь убираю с вашего пути тех, кто пытается эту власть оспорить.

Это было не то, чего я ожидала. Никаких требований. Никаких контрактов. Только возможность. Опасная, двусмысленная, но возможность.

— Почему? — выдохнула я. — Почему вы это делаете? Что вы с этого получите?

Виктор отвернулся и посмотрел в окно на свои владения. Его профиль на мгновение показался усталым.

Думаю, для вас не секрет, что я имею в этом городе определенную власть, — проговорил он задумчиво. — Так вот, я хочу ей воспользоваться, чтобы помочь вам. Вы не ждете милости, а берете лом или замешиваете тесто — вы действуете. Вы не такая, как все, и мне это по душе. А потому я не позволю местным ханжам загубить ваше начинание на корню просто за то, что вы не такая, как они.

Он обернулся, и его серые глаза встретились с моими.

— Мне интересно, что из этого выйдет. А вы — получаете шанс. Без обязательств. Без условий. Только одно — вы должны им воспользоваться. Решайте.

И в тот момент, глядя на него, я вдруг поняла: он говорит правду. Не всю, разумеется. Где-то в глубине его драконьей натуры таилось что-то еще, что-то из-за чего он и прислал те цветы. Но здесь и сейчас его предложение было на удивление честным. И щедрым. Щедрее, чем все, что мне доводилось слышать за обе свои жизни.

Внутри еще копошился страх, шепча о возможной ловушке. Но какая-то забытая часть меня, та самая, что когда-то безрассудно ринулась в эту сказку, уже тянулась к этому шансу.

Я глубоко вздохнула, будто и вовсе не дышала весь этот разговор.

— Хорошо, — сказала я. — Я принимаю вашу защиту.

Больше мне нечего было добавить. Я повернулась и вышла из кабинета, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно, пока я не скрылась за дверью.

На улице я замедлила ход. В голове крутилась одна и та же мысль: как так вышло? Наша первая встреча началась с того, что я угодила ему ломом по голове. Вторая — моим гневным заявлением, что он персона нон грата в моем доме. А теперь, после третьей, полной претензий, я уходила от него, заручившись его покровительством. Невероятно. Я покачала головой, с легкой усмешкой. Похоже, моя жизнь в Вольхендеме будет не такой, как я представляла.

В лавке пахло свежим хлебом, и тишина стояла прямо-таки умиротворяющая. Бель стояла за прилавком, подпирая щеку кулаком, и при моем появлении тут же выпрямилась. Ее взгляд, полный подозрения, скользнул по моему лицу.

— Все хорошо? — спросила она без предисловий. — Что-то случилось?

«Хорошо» было не то слово. «Случилось» — да, и еще как. Но как объяснить дочери, что я только что заключила сделку с драконом, который еще утром казался мне угрозой? Я и сама не до конца понимала, во что ввязалась.

— Да, — ответила я как можно спокойнее, снимая пальто. — Все в порядке. Просто обсудили кое-какие… формальности.

Я вспомнила о цветах, о тех что не от Виктора и не для меня. Вспомнила о молодом мужчине, с которым Бель явно ругалась. Стоило ли уточнять, что цветы утром для нее, но не от ректора Кроу?

Бель смотрела на меня внимательно, мои слова ее явно не убедили, но я не была готова делиться с ней подробностями встречи с Виктормо сейчас. И про цветы не стала говорить, помня как она отказалась говорить правду о том мужчине. Видимо, для некоторых разговоров нужно свое время и оно еще не пришло.

Я прошла на кухню, давая понять, что разговор окончен. Мне нужно было пространство, чтобы переварить произошедшее. Я с каким-то маниакальным энтузиазмом принялась готовить новую партию теста для вечерней торговли. Мои руки сами знали, что делать, и это успокаивало.

Как бы там ни было, я не собиралась отказываться от ночных продаж. Студенты стали моими первыми реальными покупателями в этом городе, и бросать их из-за обещаний Виктора, что у меня все наладится, было бы глупо. К тому же, чтобы проверить силу власти Виктора на практике, нужно время, нужно, чтобы увидели его отношение ко мне. А покупатели мне нужны были сейчас.

Когда все лавочки в городе как по команде начали закрываться, я наоборот, достала магический фонарь и табличку “Открыто”. Студенты, как и в прошлый раз, не проходили мимо моей лавки. Аромат травяного чая и выпечки, как и светящаяся вывеска, приманивали голодную молодежь, они заходили парочками, толпой и по одному. От них было шумно, местами весело, но главное, с каждым клиентом выручки становилось все больше.

Я чувствовала легкое нервное напряжение, ожидая какого-нибудь подвоха, но все обошлось. Никто не пришел с проверкой, никто не устроил скандала. Возможно, власть Виктора, его щит, уже начали работать. Или же всем было просто наплевать. В любом случае, я была довольна.

Мы с Бель как раз прибирались после ухода очередных покупателей, когда в лавку вошел молодой парень, один из местных посыльных, которых можно было нанять для доставки писем и мелких поручений. Если у тебя или адресата нет дорогой почтовой шкатулки, как в нашем случае.

— Леди Арден? — переспросил он, сверяясь с бумажкой. — Это вам.

Он протянул мне плотный конверт из кремовой бумаги. Я поблагодарила, сунула ему в руку мелкую монету и парнишка ушел.

Конверт был тяжелым, из плотной качественной бумаги. В центре красовался лаконичный сургучный оттиск — ворон на фоне горного пика.

Сердце дрогнуло от догадки. Я уже знала, что внутри.

— Мам, что это? — Бель подошла ближе, с любопытством разглядывая конверт.

Я вскрыла его. Внутри лежало изящное приглашение, и я пробежала глазами по каллиграфическим строчкам.

«Ректор Горной академии драконов Виктор Кроу имеет честь пригласить леди Алисию Арден и леди Изабель Арден на ежегодный Прием в честь окончания осеннего семестра…»

Я отложила приглашение и посмотрела на дочь. Она замерла в ожидании, ее глаза были широко раскрыты от нетерпения и любопытства.

— Ну?! — не выдержала она.

Я не смогла сдержать легкую, почти счастливую улыбку. А Виктор, похоже, человек не только слова, но и действия… Точнее, дракон. Не стоит об этом забывать.

— Нас пригласили, — сказала я взволнованно. — На прием. В Академию.

Бель ахнула и ее лицо озарила такая радость, какой я не видела с тех пор, как мы покинули столицу.

— О боги! — выдохнула она. — Мама, это же шанс!

— Да, — согласилась я, глядя на ее сияющее лицо. И добавила с искренним облегчением: — Хорошо, что ты не продала все свои украшения. Тебе будет в чем пойти. Нужно только подобрать платье…

Она уже не слушала, лихорадочно разглядывая приглашение и что-то бормоча себе под нос о прическах и тканях. А я стояла с этим кремовым конвертом в руках и понимала, что от обычного приема зависит наше положение в городе.

Эйфория длилась ровно до следующего утра. Пока я месила тесто, Бель сидела за кухонным столом, склонившись над листком бумаги с подсчетами. Ее лицо разочарованно вытянулось.

— Мама, — тихо сказала она, отодвигая от себя записи. — Даже если мы возьмем попроще ткань на отделку и найдем самую дешевую швею… Новые платья… слишком дорого для нас. Я посчитала. После оплаты заказа муки и масла… Нам придется выбирать между покупкой мяса для себя и новой парой бальных туфель.

Она произнесла это без истерики, с горькой усталостью, и от этого становилось только больнее. Всего полгода назад вопрос о стоимости платьев даже не возник бы. Сайрус, хоть и ворчал на траты, никогда не позволял нам выглядеть иначе, как безупречно. Я вспомнила, как однажды он заказал для меня платье из самого дорогого салона столицы, расшитое серебряными нитями и жемчугом, просто потому, что «жена Ардена должна затмевать всех». Теперь его бывшая жена и дочь дрожали над каждой монетой, боясь опозориться на приеме в скромном платье.

Я вытерла руки о фартук и подошла к столу.

— Значит, пойдем без новых туфель, — сказала я твердо. — Почистим старые, они еще вполне приличные. И платья… я точно обойдусь без нового, мои наряды здесь никто не видел, для Вольхендема они все новые. Да и главное, что мы идем. А пойдем мы с высоко поднятой головой, даже в самых скромных платьях.

Бель кивнула, сгребла свои расчеты в комок и ушла.

Я осталась одна с гнетущим чувством унижения, которое было куда горше всех предыдущих. Унижения от бедности, которое бьет по самому больному.

Утром, когда я только открыла лавку и выставила свежие круассаны, дверь распахнулась. Я ждала очередного студента, но на пороге стоял Виктор Кроу.

— Леди Арден, — кивнул он, и его взгляд скользнул по полкам. — Не мог пройти мимо, чувствуя этот аромат. Надеюсь, сегодня я желанный гость и меня никто не прогонит метлой?

В уголках его глаз появились веселые морщинки.

К щекам прилил предательский жар, а сердце пропустило удар. Он напоминал мне о моей же несдержанности, но это совсем не злило, наоборот, было смущающе приятно.

— А я думала ректор Академии предпочитает более изысканные блюда, — ответила я стараясь говорить легко и непринужденно, как сам Виктор.

— Уверяю вас, даже у драконов есть свои слабости. И ваша выпечка, похоже, станет одной из них, — произнес он неожиданно серьезно, его взгляд на мгновение задержался на мне. — Два круассана и чашку травяного чая, если можно.

Я кивнула, чувствуя, как под его взглядом по телу разливается странное, давно забытое волнение. Я налила чай, положила выпечку. Наши пальцы ненадолго встретились, когда он брал тарелку, и по спине побежали приятные мурашки. Как же это глупо. Я взрослая женщина, а реагирую на легкое прикосновение, как девица. Но в Викторе была какая-то магнетическая сила, которая заставляла забыть о возрасте и прошлом, как оказалось, неудачном опыте отношений. В его присутствии я чувствовала себя не бывшей женой, которую унизительно прогнали, не пекаршей, а просто… женщиной.

Лорд Кроу не стал уходить, пристроившись с чашкой у нашего маленького столика у окна. Он ел медленно, с явным удовольствием, и его высокая, уверенная фигура за стеклом была идеальной рекламой.

Не прошло и десяти минут после его ухода, как дверь лавки вновь открылась. На пороге стояли две женщины, те самые, что еще вчера бы прошли мимо брезгливо сморщив носы. Но теперь они смотрели не с осуждением, а жгучим любопытством.

— Добрый день, — поздоровалась я, сдержанно улыбаясь.

— Добрый, говорят, вы печете хлеб и… разную выпечку? — затараторила одна, ее глаза при этом бегали по лавке, будто что-то выискивая. — Можно мне вон тех булочек? И что это за рогалики такие странные?

Я улыбнулась. Визит Виктора был прекрасной демонстрацией. Он еще не представил меня городу официально на приеме. Но жители уже реагировали на его открытое внимание.

— Да, конечно, — ответила я. — Только что из печи. Позвольте, я покажу вам. Это круассаны…

Эти дамы совершали покупки осторожно, не спеша, изучая все с нескрываемым любопытством. В течение дня таких визитов было еще несколько. Люди заходили под благовидным предлогом, купить хлеб или булочек с пирожками, но их взгляды, скользящие по мне, были красноречивее любых слов. Любопытство оказалось сильнее предубеждения.

Ближе к вечеру, когда поток покупателей иссяк, в лавку зашла Элоди Вандер. Она выглядела бледной и уставшей.

— Дорогая моя, простите старуху, — произнесла она, снимая перчатки. — Я собиралась зайти позавчера, но мигрень сковала меня по рукам и ногам, и не давала подняться с постели. Поздравляю с открытием!

— Ничего страшного, садитесь, пожалуйста, — я помогла ей устроиться за столиком и тут же налила ей чашку успокаивающего чая с мятой и ромашкой. И себе заодно. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, спасибо. Уже могу свет терпеть, — она сделала глоток и одобрительно кивнула. — Чудесный чай. А у вас тут, я смотрю, уже вовсю кипит жизнь. В городе, знаете ли, опять слухи. На сей раз мнения разделились. — Она хитро подмигнула мне. — Одни все шепчутся, что вы ведьма, которая приворожила нашего ректора. Другие, что вам благоволит сам лорд Кроу, а с ним, как известно, шутки плохи. Так что побаиваются и присматриваются.

Я не стала ничего отрицать или подтверждать, лишь позволила себе загадочно улыбнуться, разглядывая узор на своей кружке.

Элоди внимательно посмотрела на меня и понимающе кивнула.

— Мудро, дитя мое. Иногда молчание, это лучший ответ, — она отпила еще чаю и вздохнула. — Ах, вот ведь беда-то с этой мигренью. Помнится, у вашей тетушки, Мелинды, была чудесная настойка. Всего несколько капель, и боль как рукой снимало. Из каких-то особых трав, кажется. Не осталось ли в доме ее запасов? Или, может, рецепт?

— Конечно, я обязательно поищу, — тут же пообещала я. — В подвале еще много чего хранится. Если найду, сразу же вам сообщу.

— Благодарю вас, моя дорогая, — Элоди медленно поднялась, поправляя платок. И уже на пороге, с рукой на дверной ручке, обернулась. Ее взгляд стал лукавым и в то же время невероятно серьезным. — А знаете, кто бы что ни говорил, а вы бы, милая, присмотрелись к нашему ректору, он свободный мужчина. Такую партию еще поискать надо. А тут сам… пороги обивает. Тогда бы для слухов попросту не осталось повода…

Я так и застыла с подносом в руках, на который ставила пустые чашки. Честно говоря, до меня не сразу дошло.

«Партия»? «Сам»?

Она… сватала мне Виктора.

— О, нет, что вы! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подобрать более вежливые слова. Я покраснела, как девчонка. — Лорд Кроу… он, конечно, добр, но я уверена, его интересуют совсем другие женщины. Не такие, как я.

Моложе, красивее, и без дочерей на выданье.

Элоди приподняла бровь, ее взгляд стал пристальным и изучающим.

— А какая вы, позвольте спросить? — сказала она мягко. — Непривлекательные? Неумные? Лишенные обаяния и силы духа? Потому что я, старуха, вижу перед собой именно такую женщину. И если наш ректор, известный своим тонким вкусом и нелюбовью к глупости, этого не видит, то ему пора к лекарю проверить зрение.

Она Весело хмыкнула и попрощалась. Неспешно покинув лавку она оставила меня в полной тишине.

Я подошла к большому окну-витрине, в котором отражалась вся лавка. И я в том числе.

Посмотрела на свое отражение. На женщину в практичном сиреневом платье и белом фартуке, с руками, пахнущими тестом, с темно-рыжими волосами, собранными в небрежный узел. Но в глазах теперь горел огонь, которого не было еще несколько недель назад. Я не была ухоженной куклой с идеальной прической, как при Сайрусе. Но я была собой и живой. Уставшей, но сильной. Испуганной, но стоящей на своих ногах.

Я вспомнила взгляд Виктора. Не оценивающий, заинтересованный, но при этом теплый. Я вспомнила те самые цветы… И на мгновение позволила себе представить, что Элоди права. Что я могу нравиться ему.

Но тут же я резко отвернулась от окна и подхватив поднос ушла на кухню.

Нет. Глупости. Одного дракона, растоптавшего мою жизнь, было более чем достаточно. Еще один дракон мне точно не нужен.

Даже если он смотрит так, что по коже бегут мурашки…