Глава 8

Прошла еще одна неделя. Жизнь в Вольхендеме понемногу налаживалась. Лавка работала, деньги текли тонким, но стабильным ручейком. Утром заходили местные жители. Пока не много, но уже несколько постоянных лиц я приметила. А вечерами налетала голодная орда студентов, сметая все булочки и пирожки, что не продались за день.

Сегодня, глядя на шумную очередь из студентов, я подумала, что пора бы закупить картонных стаканчиков. Уверена, студенты оценят возможность купить чай на вынос. Молодежь вечно куда-то спешит, а согреться и утолить жажду хочется.

Я уже собиралась сделать пометку в своем блокноте, как дверь лавки открылась, впуская одного из постоянных посетителей моей лавки.

— Леди Арден, — произнес Виктор Кроу кивнув мне, затем он окинул взглядом почти пустые полки. — Похоже, я снова опоздал к свежим круассанам.

— Добрый день, лорд Кроу, — ответила я, стараясь слишком широко не улыбаться. — Для вас я всегда могу найти что-нибудь вкусное. Кажется, у меня осталось несколько штук на кухне.

Он заходил почти каждый день. То купить выпечку, то «случайно» проходил мимо и заходил поинтересоваться моими делами. И я, к своему ужасу, уже ловила себя на том, что невольно ждала его появления. А потом мысленно ругала себя за эту глупость. Мне бы думать о делах, а не о визитах этого дракона.

Пока Виктор выбирал булочки, я наблюдала за Бель. Она пересчитывала сдачу, но взгляд ее был отсутствующим. Она помогала мне, но весь ее энтузиазм держался на предстоящем приеме в Академии. Кажется, без этого она снова впала бы в уныние.

Мысль о приеме плавно перетекла в другую, более тревожную. Совсем скоро Бель исполнится восемнадцать. И в ней должна пробудиться магия. Чья кровь возьмет верх, моя или драконья Сайруса? Я не могла быть уверенной наверняка. И эта неизвестность пугала. А еще больше пугали мои собственные, внезапно ожившие магические способности. Я вспомнила, как чуть не разнесла кабинет Виктора. С того случая магических вспышек больше не случалось, но это лишь вопрос времени. А что, если подобное повторится здесь, в лавке, на людях? Или, не дай бог, рядом с Бель?

После того как Виктор ушел, а студенты разбежались, я решила действовать. Я попросила Бель приглядеть за лавкой, а сама отправилась в лавку магических артефактов, что находилась на соседней улице.

Лавка артефактов была маленькой, плохо освещенной, внутри пахло металлической стружкой и старой кожей. Но товары здесь продавались отнюдь не из дешевых.

За прилавком стоял худощавый мужчина и что-то чинил.

— Чем могу помочь? — бросил он, не поднимая глаз.

— Мне нужен… артефакт для контроля магии, — сказала я неуверенно. — Что-то, что может сдерживать случайные всплески.

Мужчина поднял на меня оценивающий взгляд. Кивнул каким-то своим мыслям и достал из-под стекла изящный серебряный браслет с небольшим молочно-белым камнем в центре.

— Стабилизаторы, простая, но эффективная вещь. Гарантированно подавляет неконтролируемые выбросы магической энергии.

Я осторожно взяла его в руки. Браслет был холодным и приятно тяжелым.

— Сколько стоит? — спросила я, уже предчувствуя ответ.

Мужчина назвал цену, от которой у меня нервно дернулся глаз. Это была сумма, на которую мы с Бель могли жить несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая.

Я медленно вернула браслет на прилавок.

А ведь мне еще нужен накопитель, ведь нельзя только подавлять магию, я должна ее высвобождать.

Накопитель походил на хрустальный шарик и стоил не меньше стабилизаторов.

— К сожалению, это пока не для меня, — проговорила я, стараясь скрыть разочарование.

— Понимаю, — мужчина безразлично пожал плечами и убрал браслет и шар обратно под стекло. — Заходите, когда будет возможность.

Я вышла на улицу. Несмотря на солнечный день, на душе было совсем нерадостно. Я снова почувствовала себя беззащитной. Во мне таилась опасность, справиться с которой мне было попросту не по карману.

Раз я пока не могла избавиться от магии с помощью артефактов, значит придется научиться справя другим способом.

Использовать ее по прямому назначению.

К сожалению, среди книг тети, ни тех, что я оставила, ни тех, что продала, не было учебников для начинающих. Так что пришлось зайти в лавку букиниста. Благо, книжных магазинов, с новым и старыми книгами, в Вольхендеме было предостаточно.

У букиниста я купила старый учебник: “Элементарная магия для начинающих”. Мужчина решил, что я купила его для дочери, и я не стала его разубеждать. Лишь подивилась, что всего за две недели обо мне и Бель знал весь город.

Возвращаясь от букиниста с учебником по магии в сумке, я увидела, как из моей лавки вышел высокий светловолосый парень в синем мундире Академии. Он поднял повыше воротник, защищаясь от холодного ветра, и быстрым шагом скрылся за углом.

Войдя внутрь, я застала Бель за прилавком. Ее щеки горели от румянца, а глаза подозрительно блестели.

— Мама! Ты не представляешь кто сейчас к нам заходил! Это был Люциан Грейвз! Помнишь его? У него дядя дальний родственник короля, я бывала на его днях рождениях, когда мы были детьми. А сейчас он один из лучших студентов на курсе магических искусств! Я и не знала, что он здесь учится, — выпалила она, едва я переступила порог. — Он купил три шоколадных эклера! Говорит, нашел здесь лучший чай в городе!

Я улыбнулась припоминая юношу, о котором Бель рассказывала. Неудивительно, что я его не узнала. Последний раз я видела его лет пять назад как и Бель. С тех пор он сильно возмужал.

Я вновь посмотрела на Бель. Ее интерес был очевиден. Люциан мог стать отличной партией для нее. Из хорошей семьи, достаточно знатен и богат. Хотя сейчас наше с Бель положение очень спорное. Оставалось лишь надеяться на ее приданое.

И на себя, конечно.

Пусть пока я не могу позволить покупку дорогого артефакта, но я вполне могу подарить дочери немного радости и уверенности в себе.

— Раз уж у нас сегодня такие интересные гости, — сказала я, вешая табличку закрыто, — давай-ка закроемся пораньше и сходим к модистке. Пора всерьез подумать о платье для приема.

Бель радостно запищала и побежала за пальто. Через четверть часа мы уже стояли на пороге ателье, которое так и называлось “Ателье мадам Жозефины”.

Мадам Жозефина, женщина с безупречной осанкой и хитрыми глазами, встретила нас с вежливой сдержанностью. От нее пахло дорогими духами и веяло высоким вкусом. Но когда ее взгляд упал на Бель, в нем мелькнул профессиональный интерес.

— А, леди Арден! Я вас ждала, — сказала она, и ее взгляд скользнул по нашей одежде, будто оценивая наш потенциал. Не хотелось ее разочаровывать, но то, что она видела лишь остатки былой роскоши. — Проходите, присаживайтесь. У меня как раз поступили новые каталоги.

Бель сразу ожила. Она с упоением листала страницы, но я заметила, как ее взгляд задерживается на более скромных, практичных моделях. Она показывала мне один фасон, потом другой, сравнивая цены и шепча:

— Это, наверное, слишком дорого… А это, кажется, можно перешить из старого…

Она взрослела прямо на моих глазах, и я не могла н испытывать гордость. Но в то же время это вызывало грусть. Жаль, что ей пришлось делать это вот так.

Мадам Жозефина, тем временем, разложила перед нами образцы тканей. Тяжелый парчовый шелк, расшитый бисером бархат.

— Для первого выхода в свет леди Изабель я бы рекомендовала что-то… эффектное, — начала она, но я мягко перебила.

— Спасибо, мадам, но мы посмотрим что-то более сдержанное. Элегантное.

Бель посмотрела на меня с немым вопросом. Когда модистка отошла за другими каталогами, я тихо сказала дочери:

— Поверь мне, дорогая. Не обязательно носить самые дорогие ткани, чтобы выглядеть красиво. Тебе и так есть что показать. Твоя улыбка, твоя осанка, твой ум. Вот твои лучшие украшения. Они важнее любой парчи.

Бель нервно рассмеялась.

— Хочешь сказать, мне стоит пойти на прием голой? — прошептала она, покраснев.

— Конечно, нет, — улыбнулась я. — Я хочу сказать, что платье должно подчеркивать твою красоту, а не ты дополнять платье. Ты — главное сокровище. И любой, кто этого не видит, просто слеп.

Бель задумалась, ее взгляд снова скользнул по каталогам, но теперь уже с другим выражением, с критическим интересом. Она быстро пролистала страницы с вычурными платьями и остановилась на простых, но изящных фасонах.

— Тогда, пожалуй, вот это, — сказала она увереннее, показывая на рисунок платья классического кроя с элегантным вырезом. — И, может быть, вот эту ткань. Она попроще, но цвет мне идет.

Мадам Жозефина, вернувшись, подняла бровь, увидев наш выбор, но ничего не сказала. Просто кивнула с профессиональным одобрением.

— Отличный выбор, леди Изабель. Это говорит о вашем высоком вкусе.

Глубоким вечером, или скорее уже ночью по местным меркам, когда лавка была закрыта и все дела переделаны, я поднялась в свою комнату. Настало время решить, что же надеть на этот злополучный прием. Я вытащила из гардероба несколько платьев, которые успела прихватить с собой в той суматохе.

Одно было слишком темным, другое казалось слишком вычурным для приема в Академии. Я остановилась на платье цвета темного изумруда. Оно было простого кроя, без лишних украшений, но сшито из добротного шелка. Правда, когда я примерила его, оказалось, что оно стало немного велико в талии. Видимо, за эти недели я похудела от волнений и работы. Придется подшить.

Я стояла перед зеркалом, примеряя платье и отмечая про себя, где нужно убрать лишнюю ткань. И тут мой взгляд упал на лицо и волосы в отражении. Я наклонилась ближе к зеркалу.

Да, не показалось. Седых прядей в моих темно-рыжих волосах стало заметно больше. Они серебрились у висков яркими ниточками. Раньше, еще в прежней жизни, я бы пошла в магазин за краской или позвонила бы своему парикмахеру, чтобы избавиться от седых волос. А потом переживала бы, хорошо ли лег цвет. Сейчас я просто смотрела на эти седые волосы и не испытывала желания что-то с этим делать. Они меня не пугали. Это следы стресса, бессонных ночей и той ярости, что скопилась во мне. Отражение моей жизни. И знаете что? Я не хотела избавляться от них. Ведь прошлое это часть меня.

В дверь постучали.

— Войди, — сказала я, не отрываясь от зеркала.

В комнату зашла Бель. Она остановилась на пороге, глядя на меня, на платья, разложенные на кровати, и на иголку с ниткой в моих руках.

— Ушиваешь? — спросила она тихо.

— Да, немного, — кивнула я, пытаясь улыбнуться. — Ничего, справлюсь сама.

Бель подошла ближе. Ее взгляд скользнул по моим седым вискам, по тонким морщинкам у глаз, которых раньше тоже не было, и на ее лице появилась искренняя печаль.

— Мама… — начала она, но голос ее дрогнул, в нем появились нотки печали. — Тебе ведь тоже нужно новое платье. Хорошее и красивое. Ты заслуживаешь выглядеть… ну, знаешь. Шикарно. Как раньше.

В ее словах не было ни капли упреков или высокомерия. Только жалость и забота. То чего мне так не хватало в первые дни нашего изгнания. Мое сердце сжалось от теплоты затопившей его, от гордости и нежности. Она взрослела.

Я повернулась к ней и по-доброму рассмеялась, обнимая ее за плечи.

— Не волнуйся за меня, дорогая. Честное слово. Я и в старом платье буду чувствовать себя уверенно. Подумай сама, никто в этом городе не видел моих столичных нарядов. Так что для всех любое из моих платьев будет «новым». Они же не знают, что я носила его пять лет назад на приеме у министра финансов.

Бель хотела что-то возразить, но я мягко продолжила, глядя ей прямо в глаза:

— Послушай меня. Главное, не что на тебе надето, а как ты ощущаешь себя в этом. Можно быть одетой в самое дорогое платье от лучшего кутюрье, но сутулиться, боязливо оглядываться и чувствовать себя неуместно, постоянно сравнивать себя с другими. И все увидят только твой страх. А можно надеть что-то простое, но держать спину прямо, смотреть людям в глаза и улыбаться так, будто ты королева этого бала. И тогда они увидят именно королеву, а не платье. Вот в чем весь секрет.

Она слушала, задумчиво глядя на меня, и я видела, как до нее доходит практический смысл моих слов.

— Но… — начала она.

— Никаких «но», — перебила я ее, но уже шутливым тоном. — Я потратила двадцать лет, учась преподносить себя в самых разных нарядах, на самых разных мероприятиях. Поверь, я в этом кое-что понимаю. И моя задача сейчас научить этому тебя. Твое новое платье, это просто прекрасный повод для тренировки.

Бель наконец улыбнулась.

— Хорошо, — сдалась она. — Но хотя бы позволь мне помочь с твоим платьем. У меня получается ровнее.

— С радостью, — согласилась я, передавая ей иголку. И пока она ловкими пальцами подворачивала ткань, я смотрела на наше отражение в зеркале.

Две женщины, мать и дочь, вместе справляющиеся с очередной проблемой. И в этот момент я почувствовала ту самую уверенность, о которой только что говорила. Потому что она держалась не на платье, а на чем-то гораздо более прочном и важном.

Неделя пролетела слишком быстро. Едва пошили платье для Бель, как настал день приема.

Утром я пекла как одержимая, чтобы к вечеру полки лавки были полны свежей выпечкой для студентов. Нервы требовали занять руки и голову делом.

Странно, но я волновалась. За двадцать лет в высшем свете я провела сотни приемов и не меньше посетила вместе с мужем. Я умела вести беседу, гасить скандалы еще в зародыше, умела подмечать кто на кого и как смотрит.

Но сегодня все было иначе. Раньше у меня был четкий статус — жена Сайруса Ардена. Пусть и нелюбимая по-настоящему, но под защитой его имени и денег. А сегодня я была просто Алисией Арден. Разведенной женщиной со старой лавкой. И мужчина, который должен был меня представить, был мне не муж, а… кем?

Покровитель? Сосед? Что-то еще?

От этой неизвестности и кружилась голова. Все было новым. И место, и люди, и правила совсем другие.

Но на меня смотрела Бель, которая ждала, что мама все знает и все умеет. И мне нужно было оправдать это доверие. Не упасть в грязь лицом. Ведь для нее это был дебют. Не такой, как она мечтала, но все же…

Она, кстати, держалась молодцом. Вместо привычных жалоб и вздохов она молча помогала мне, а потом ушла наверх, собираться. Когда она спустилась в новом, скромном, но безупречно сидящем платье нежно-голубого оттенка, я задержала дыхание. Она выглядела не как столичная звезда сезона, но как истинная леди. С достоинством и спокойной уверенностью, которой я учила ее.

— Ты прекрасна, — сказала я просто, чувствуя как сердце сжимается от любви к этому прекрасному созданию, иногда колючему, но все равно самому любимому.

Бель улыбнулась, но я заметила, как она взволнована.

Мы наняли экипаж. Дорога в Академию вилась серпантином в горы. Бель прилипла к окну, глядя на темные громады скал и редкие огни в долине.

— Мама, смотри, — прошептала она, когда из-за поворота показалось главное здание Академии. Оно было похоже на часть самой горы. Огромное, готическое, с острыми шпилями, упирающимися в вечернее небо. — Оно похоже на старинный замок из сказок!

В ее голосе был такой восторг, и я понимала ее. Архитектура академии сильно отличалась от столичной. Это действительно был замок, воплощение мощи и величия, немного мрачный, но поистине впечатляющий. И никаких “как”.

Еще на улице были слышны звуки оркестра и приглушенный гул голосов. Выше в горах воздух был другим, казался чище и холодней.

Зал, где проводили прием был не таким огромным, как я ожидала, но очень торжественным. Здесь собралось человек пятьдесят. Преподаватели в мантиях, студенты в парадных мундирах, несколько знакомых лиц из города, как глава торговой гильдии.

Виктор Кроу стоял у камина, беседуя с седовласым магом. В тот момент, когда его взгляд скользнул по толпе и нашел меня, мое сердце сорвалось с места и гулко застучало. Я почувствовала прилив жара к лицу и мысленно обругала себя. Что за реакции глупой школьницы. Я не девочка на первом балу.

Но тело не слушалось разума. Оно реагировало на этого мужчину, на его спокойную силу, на то, как он выделялся даже в этой толпе. Виктор слегка кивнул мне, и я поняла, что надо подойти.

Пока мы с Бель продвигались сквозь толпу, на нас обрушился шквал любопытных взглядов. Кто-то смотрел оценивающе, кто-то с недоумением. Я взяла дочь под руку и мягко нажала чуть выше поясницы, напоминая о прямой спине. Мы шли медленно, с достоинством, как я и учила.

— Леди Алисия, — произнес Виктор, когда мы оказались рядом. Он говорил официальным тоном, но чувствовалась в нем и теплота. — Леди Изабель. Рад вас видеть.

Он представил нас своему собеседнику. Им оказался декан факультета элементарных магических искусств. Бель склонила голову в изящном поклоне, я кивнула. Неловкого молчания не случилось, Виктор легко поддерживал беседу, но я чувствовала, как его внимание время от времени возвращается ко мне. И это сводило с ума.

Но вскоре настал тот самый момент, ради которого мы с Бель приехали. Оркестр смолк, и Виктор, попросив извинения у декана, слегка коснулся моей руки, жестом приглашая следовать за ним к центру зала. Все взгляды тут же устремились на нас.

Он поднял бокал, и в зале постепенно стихли голоса.

— Друзья, коллеги, — заговорил он тихим и уверенным голосом, который легко разносился по всем уголкам зала. — Позвольте воспользоваться моментом и представить вам новую жительницу Вольхендема. Леди Алисия Арден. Она недавно поселилась в нашем городе и уже успела прославиться своей чудесной пекарней на главной площади. Надеюсь, вы все уже оценили ее хлеб и круассаны.

В зале пронесся одобрительный смешок. Я улыбалась, чувствуя, как щеки горят.

— Я рад, что наш город обогатился такой яркой и деятельной жительницей, — продолжил Виктор. — Давайте же поприветствуем леди Арден и пожелаем ей успехов в нашем городе.

Раздались вежливые, сдержанные аплодисменты, но это было уже что-то. Пока я кивала в знак благодарности, Виктор наклонился так близко, что его губы почти коснулись моей щеки, а дыхание, теплое и ровное, обожгло кожу.

— По моему, хорошая работа, — прошептал он так тихо, чтобы услышала только я. — Но это была репетиция. Через неделю пройдет прием в моем доме. Он закрепит ваше положение окончательно.

От близости Виктора, от шепота в полутьме зала, от самого смысла его слов у меня внутри все перевернулось. Трепет, дикое смятение и что-то запретное, опасное смешались внутри меня. Я лишь смогла чуть кивнуть, боясь, что голос подведет.

Когда Виктор отстранился, у меня закружилась голова. А в его глазах, когда он на мгновение встретился со мной взглядом, я увидела не только удовлетворение от хорошо разыгранной сцены. Искру настоящего интереса. И от этого стало еще страшнее. И еще… безумно приятно.

После представления в зале воцарилась обычная для приема суета. Музыка заиграла громче и большую часть зала заняли танцующие. Бель туту же пригласили танцевать Тот самый Люциан Грейвз, что неделю назад заходил в нашу лавку. В другой части зала, где стояли столы с закусками, гости разбились на группы и оживленно разговаривали.

Виктор слегка наклонился ко мне.

— Не хотите немного отдохнуть от шума? — спросил он тихо. — Я могу устроить небольшую экскурсию по административной части Академии. Из портретной галереи открывается прекрасный вид на горы, он особенно хорош при лунном свете.

Я колебалась, бросив взгляд на Бель. Она кружилась в танце и на ее лице сияла беззаботная, счастливая улыбка. Мне не очень-то хотелось оставлять ее одну, но она явно была в своей стихии. А мне… Мне хотелось согласиться на предложение Виктора. Хотелось выдохнуть вдали от толпы.

— Хорошо, — согласилась я. — Ненадолго.

Мы вышли из шумного зала в тишину просторного коридора со сводчатыми потолками. Галерея оказалась длинным просторным залом с огромными арочными окнами от пола до потолка. Луна заливала пространство холодным серебристым светом. На стенах в тяжелых рамах темнели портреты суровых мужчин и женщин в старинных мантиях.

Я заметила вырезанную прямо на стене старинную надпись.

“Замок Кроу”.

Виктор заметил куда я смотрю, и тоже подошел поближе. Он провел рукой по древнему камню стены.

— Когда-то это место называлось скалой Ворона. Мой прапрадед считал, что с этой высоты открывается хороший обзор на всю долину.

— Так этот замок… Это ваш дом? — дошло до меня. Я знала, что драконий род Виктора жил на этих землях очень давно. Знала, что он своего рода Хозяин города. Но не думала, что его род был настолько могущественным. Должно быть его предки были правителями Горного княжества в те времена, когда оно было независимым.

— Да, так и есть, Академию здесь организовал еще мой прапрадед, — подтвердил Виктор и плавно перевел тему с величия его рода на тему самой академии. — Сейчас здесь учатся не только драконы. Много полукровок. И магов тоже.

Я шла рядом, слушая его, но мои мысли уходили все дальше. Я смотрела на этот величественный зал, на портреты ученых магов и драконов, и не могла отделаться от одной мысли.

— Интересно, как сложилась бы моя жизнь, выбери я в свое время путь мага. Если бы я развивала свой дар, а не… делилась им с кем-то другим. Может, и не пришлось бы сейчас бояться, что он вырвется наружу в самый неподходящий момент… — я резко замолчала, осознав, что сказала это вслух.

Виктор остановился и посмотрел на меня. В лунном свете черты его лица казались более хищными, еще притягательнее.

— Вы жалеете? — спросил он прямо.

Я не стала оправдываться, что не хотела этого говорить. Я задумалась. Перед моим внутренним взором проплыли картины: Бель, совсем крошка, сжимающая мой палец своей маленькой ладошкой. Бель в семь лет, вся перемазанная красками, с восторгом показывающая свой рисунок. И Бель сейчас — юная, сияющая, танцующая в бальном зале. Моя дочь. Самое настоящее и бесспорное чудо в моей жизни.

— Нет, — ответила я твердо. — Ни капли. Иначе у меня не было бы дочери. И я не была бы здесь и сейчас.

Последние слова имели куда больше значения, чем казалось.

«Здесь и сейчас» — это не только моя новая жизнь и лавка с ее ароматом хлеба и трав. Это и тихая галерея, залитая лунным светом. И этот мужчина рядом, чье присутствие я ощущала каждой клеточкой кожи.

Звенящая тишина между нами стала такой густой, воздух переполняло странное напряжение. Я смотрела на Виктора, стаявшего слишком близко, на его губы и с ужасом поняла, что хочу, чтобы он меня поцеловал. Прямо здесь, среди портретов древних драконов и магов, в этом призрачном лунном свете.

Виктор, кажется, читал мои мысли. Он медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, едва заметно проведя по коже. Затем осторожно откинул прядь волос, выбившуюся из прически. Его прикосновение было теплым и шелковистым, от него по всему телу побежали мурашки. Он наклонился ближе. Я застыла, перестав дышать, готовая закрыть глаза…

И в этот момент где-то совсем рядом, раздался сдавленный, но совершенно отчетливый взрыв девичьего смеха. Потом еще один. Приглушенный девичий гомон.

Виктор резко выпрямился. На его лице промелькнула чистейшая, неподдельная досада. Он отвел руку от моего лица и глубоко вздохнул.

— Прошу прощения, — сказал он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало раздражение. — Мне кажется, некоторые студенты забыли, что в этой части Академии после восьми вечера проводятся только экскурсии для особых гостей, а не их частные собрания.

Он кивнул мне, извиняясь, и решительными шагами направился к балкону, с которого должно быть открывался вид на внутренний двор академии. Я осталась стоять одна посреди залитой лунным светом пустоты, чувствуя, как бешено бьется сердце и как странно холодно стало без близости Виктора.

Тут среди обрывков фраз до меня донеслось знакомое имя.

Люциан Грейвз.

Это заставило меня насторожиться. Возможно, это случайность, совпадение, но почему студентки так бурно обсуждают того блондина, с которым только что танцевала Бель. Я бросила взгляд вслед удаляющемуся Виктору и, не раздумывая, пошла за ним.

Он не стал меня останавливать, и мы вышли на небольшой открытый балкон дальше по галерее. Три девушки в студенческой форме, заметив ректора, мгновенно смолкли, глаза их округлились от ужаса. Но Виктор уже не смотрел на них. Его взгляд, как и мой, был прикован к тому, что происходило внизу.

С балкона открывался вид на замкнутый внутренний двор Академии, освещенный сейчас лишь несколькими магическими фонарями и светом луны. И в этом круге света двое молодых людей дрались.

Они дрались не на мечах или шпагах, а просто били друг друга, сбросив парадные мундиры и оставшись в белых рубашках, которые уже были испачканы грязью и, кажется, кровью.

В темноволосом, который только что с силой толкнул противника, я с ужасом узнала того самого наглого юношу, что приходил в лавку, и с которым Бель ругалась. А его противник, пытавшийся сейчас подняться с земли, тот самый Люциан Грейвз. Который танцевал с моей дочерью еще десять минут назад.

Вдруг из кольца студентов, столпившихся вокруг, донесся отчаянный, девичий крик:

— Перестаньте! Хватит! Немедленно остановитесь!

Это был голос Бель. Она была там, внизу. В толпе.

И я была готова поклясться, что эти двое дрались из-за нее. Иначе бы ее там попросту не было. Не было бы столько вины и отчаяния в ее голосе.

Буквально несколько минут назад меня переполняла гордость за ее скромный дебют. Я была уверена, что наши разговоры о достоинстве и уверенности принесли свои плоды. Но все это разбилось в прах в одну секунду. Вот он, наш первый светский выход. Не наполненный изящными беседы и танцами вечер, а грязная потасовка во дворе, на которую сбежалась поглазеть половина академии.

Рядом со мной стоял Виктор замерев, как каменное изваяние. Только его кулаки медленно сжимались. Атмосфера вокруг него изменилась, стала густой и ледяной. Он не стал кричать. Его голос, когда он наконец заговорил, был тихим, низким и настолько насыщенным холодной яростью, что у меня по спине побежали мурашки.

— Себастьян, — произнес он. Всего одно слово, но оно прозвучало как удар хлыста, разрезая шум двора. — Немедленно прекрати это позорище.

Внизу темноволосый юноша замер с занесенной для удара рукой. Он резко обернулся, и его взгляд, полный гнева и вызова, устремился на балкон.

— Отец? — произнес темноволосый, тот, кого Виктор назвал Себастьяном. Он смотрел на ректора Академии м удивлением и возмущением одновременно.

Светловолосый Люциан воспользовался паузой, чтобы подняться, вытирая кровь с разбитой губы. И пока Виктор и Себастьян прожигали друг друга взглядом, Люциан резко вскинул руку и нанес тяжелый удар в челюсть Себастьяну. Тот, не ожидавший нападения, пошатнулся и рухнул на спину.

— Нет! — крикнула Бель и бросилась к нему, падая на колени.

Рядом со мной Виктор резко дернулся вперед, его пальцы впились в каменные перила балкона с такой силой, будто он вот-вот разломит их. В толпе студентов внизу кто-то ахнул, кто-то нервно засмеялся, образовалось неуверенное кольцо зрителей вокруг упавшего Себастьяна и склонившейся над ним Бель.

Я хотела что-то сказать, крикнуть, но слова застряли в горле. Да и что бы я сказала? Отойти от него? Немедленно вернуться в бальный зал или ко мне? Этим не исправить ситуацию.

Лицо Виктора превратилось в ледяную маску, но я буквально кожей чувствовала, что он в бешенстве.

— Мне жаль, но, похоже, наш вечер испорчен, — бросил он через плечо, уже направляясь к лестнице. Его шаги гулко разносились по каменной галерее. — Простите, Алисия.

Он еще и извиняется? Ну что за мужчина…

Я бросила взгляд вниз, на свою дочь, вытирающую платком кровь с лица сына ректора, на второго юношу, который, отдышавшись, смотрел на эту сцену с мрачным удовлетворением. А потом побежала за Виктором, чувствуя, как в голове шумит от сотни мыслей, но одна, перекрывающая все остальные, была самой навязчивой.

Сын Виктора. И моя дочь. Что их связывает?