Глава 10

На следующий день, несмотря на все вечерние и ночные события, я проснулась рано. В комнате стоял предрассветный полумрак и тишина. Но я проснулась не от тревоги и беспокойство за наше с Бель будущее. Я просто открыла глаза и поняла, что чувствую небывалую легкость и тепло, которые наполняли все тело.

Память услужливо подкинула картинку. Лицо Виктора, склоненное ко мне. Его руки на моей талии боках. Его губы. Я непроизвольно прикоснулась к своим губам пальцами, как будто проверяя, не приснилось ли мне эта ночная встреча. Я улыбнулась. Глупо, конечно. Сорокалетняя женщина, а улыбается утром, как девочка после первого свидания.

Но запретить себе улыбаться я не могла. Потому что впервые за очень, очень долгое время утро начиналось так приятно. Не с мыслями о том, как выжить, как растянуть деньги, как противостоять сплетням. Оно начиналось с тихой, моей личной радости, которая грела изнутри.

Я потянулась и вспомнила, как Виктор уходил. Уже глубокой ночью, когда круассаны в печи стали золотистыми. Он не спешил. Мы пили чай, говорили о чем-то неважном, оба понимая, что между нами что-то навсегда изменилось. Когда Виктор наконец поднялся, мы оба не хотели, чтобы этот момент заканчивался.

— Я зайду завтра, — сказал он у двери.

— Хорошо, — ответила я.

И вот это «завтра» уже наступило.

Я встала и подошла к зеркалу. Лицо было слегка одутловатым от недолгого сна, волосы растрепанными. Но глаза… В глазах не было привычной усталой пустоты или напряжения. В них был блеск, который я давно не видела. Я смотрела на свое отражение и, наконец, верила, что Виктор видит во мне женщину. Не мать Бель, не бывшую жену Сайруса Ардена. Просто женщину. И, черт возьми, кажется, я наконец начинала чувствовать себя ею.

Той женщиной, которой я была где-то глубоко внутри все эти годы, спрятанной под толстым слоем долга и разочарования.

С этой мыслью я принялась собираться. Сегодня был обычный день. Открытие лавка, выпечка, покупатели. Но все было каким-то иным. Я ждала визита Виктора, и это ожидание было не тревожным, а приятным, щекочущим нервы. Как будто в мой обычный график вписался маленький, но очень важный праздник.

Спустившись в лавку, я принялась за привычные утренние дела. Растопила печь, поставила свежую партию хлеба. Но сегодня все было по-другому. Даже воздух в лавке казался чище.

Я выставляла выпечку на прилавок, но мысли мои были где-то далеко.

А потом началось необычное.

Дверь открылась, и одной из первых покупателей была не студентка, а женщина лет сорока в простом, но аккуратном теплом пальто и шерстяном платке. Наверное чья-та служанка. Она вежливо кивнула.

— Доброе утро. Мне поручили купить ваш фирменный хлеб с тмином, — объяснила она. — Говорят, он у вас отменный.

Я завернула буханку, взяла деньги. Женщина поблагодарила и ушла. Вслед за ней пришла девушка и купила круассаны. Потом зашла пожилая дама, которая заинтересовалась ржаным хлебом и расспрашивала о его кислинке.

Главное, что изменилось, отношение. Оно стало иным. То любопытное, слегка брезгливое внимание, что было раньше, сменилось на уважительный интерес. Ко мне обращались как к «леди Арден», которая занималась полезным для города делом.

Виктор обозначил на приеме мой “статус” уважаемой жительницы города, дал понять, что ко мне можно относится только так, как это делала он. И город принял это. По крайней мере начал. Защита и покровительство, которые предложил Виктор, оправдали себя.

С каждым визитом очередного покупателя, с каждой вежливой фразой Я чувствовала как страх и неуверенность, что гнездились где-то глубоко, отступали, уступая место спокойствию и уверенности. Я стояла за своим прилавком настоящей хозяйка этой старой лавки. Это место было моим. И люди это признавали.

Я мысленно поблагодарила Виктора. Он не только помог мне зарабатывать на жизнь честным трудом, убрав с пути препятствие в виде закостенелости и предубеждений горожан. Но и за то, что он вернул мне чувство собственного достоинства. Ту самую почву, которую у меня так грубо выбил из-под ног собственный муж. Теперь я снова твердо стояла на ногах. И это было прекрасное чувство.

Поток покупателей в лавке начал стихать к полудню. Когда дверь в очередной раз открылась, на пороге стоял Виктор. Он был в в том же коричневом пальто с черной опушкой, под которым виднелся черный лаконичный костюм, но сегодня он казался другим. Или это я смотрела на него другими глазами?

— Добрый день, Алисия, — сказал он, подходя ближе к прилавку.

— Добрый день… Виктор, — ответила я, и почувствовала, как по щекам разливается тепло. Ночью мы естественным образом перешли на “ты”. И это было так непривычно.

Наши взгляды встретились и смотрели мы друг на друга дольше, чем следовало. В его глазах я увидела ту же теплоту, что и прошлой ночью, и моя улыбка стала еще.

Он подошел к прилавку, его взгляд скользнул по почти пустым полкам.

— Похоже, утро было успешным.

— Да, — кивнула я, стараясь говорить естественно. — Горожане перестали обходить мою лавку стороной. Спасибо тебе.

Он покачал головой, чуть усмехнувшись.

— Просто твой хлеб говорит сам за себя, я тут ни причем.

Виктор помолчал, изучая мое лицо.

— Как ты?

— Хорошо, — выдохнула я, и это была чистая правда. — Очень хорошо.

— Я рад, — Виктор улыбнулся, и от этой улыбки сердце сделало кувырок. — Значит, могу предложить тебе продолжить этот хороший день? Прогулка по парку, а после ужин в ресторане. Если, конечно, ты не против.

Это же… Он прямо предлагал свидание. Настоящее свидание в парке и в ресторане. Не тайная встреча на кухне, а настоящая встреча на виду у всех. Мне хотелось сказать «да», не думая. Но прежде чем слово сорвалось с губ, внутри заворчал голос разума и практического расчета. Тот самый, что помогал мне выживать как муж предал меня.

Что скажут в городе? Меня только начали принимать всерьез, без предубеждения, как хозяйку пекарни, а не как объект сплетен. А тут сразу свидание с ректором, на виду у всех.

Это новая пища для пересудов. И что тогда будет с лавкой? Только-только наладилось…

Виктор смотрел на меня открыто, ждал моего ответа. А я чувствовала, как моя собственная радость омрачается страхом.

— Это… очень мило с твоей стороны, — начала я осторожно, подбирая слова. — Но, Виктор… давай не будем спешить. Меня только начали принимать здесь всерьез. Как хозяйку пекарни, а не как… — я запнулась, — объект для обсуждения. Если мы сразу начнем появляться вместе на людях… это снова все перевернет. Пусть все останется как есть еще какое-то время. Просто… не будем афишировать. Тем более мы пока не знаем к чему все приведет.

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, брови слегка сдвинулись. Он не выглядел рассерженным, скорее… разочарованным и немного недоумевающим.

— Скрываться? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая досада. — Алисия, я не привык прятаться и скрывать свои намерения. И я не вижу в них ничего постыдного.

Часть меня просто возликовала от этого ответа. Когда мужчина хочет публично продемонстрировать свой интерес, это о многом говорит. К тому же мне очень хотелось бы услышать подробности об этих “намерениях”, но сейчас точно не подходящий для этого момент.

— Я понимаю, — поспешно сказала я. — И я тоже. Просто… я бы хотела, чтобы меня приняли здесь по-настоящему. Не как твою спутницу… Понимаешь?

Виктор смотрел на меня несколько секунд пристальным изучающим взглядом. Думаю, он увидел ту самую упрямую решимость, которая заставляла меня браться за лом и открывать лавку вопреки всему.

— Как скажешь, — произнес он наконец. — Но лишь на время, Алисия. Я не собираюсь вечно играть в прятки. Мои намерения серьезны, и я прятаться по углам как школьник. Мое терпение не безгранично.

Его слова прозвучали не как угроза, а как обещание человека, который знает, чего хочет, и готов ждать, но не бесконечно. И в этом было что-то безумно приятное, отчего тепло разливалось от груди, к низу живота.

— Спасибо, — прошептала я.

В уголках серых глазах снова мелькнула знакомая усмешка.

— Но от чая на кухне я все же не откажусь. Если, конечно, это не слишком скомпрометирует вашу репутацию, леди Арден.

Я не смогла сдержать улыбку.

— На кухне, пожалуйста. Там как раз нужно попробовать новую партию булочек.

Виктор вскоре ушел. А я вернулась в лавку.

Вечером, после ужина выдалось время пообщаться с дочерью. Мы с Бель остались на кухне. Я мыла посуду, она вытирала. Наступило вечернее затишье. Напряжение, что висело в воздухе последнее время отступило. На кухне пахло тушеными овощами и ароматным мыла, добавляя дому уюта.

— Мам, — начала Бель, не глядя на меня, водя тряпкой по тарелке. — Ты как… после вчерашнего?

Вопрос был на удивление осторожным, почти заботливым. Не «я же говорила, что все будет плохо», а просто вопрос.

— Я в порядке, — честно ответила я. — Устала, конечно. Но в порядке. А ты?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Все вышло так глупо.

Я поставила чистую тарелку на сушилку и решилась.

— Бель, о Люциане… Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Твой план.

Она насупилась, но не вспыхнула, как обычно.

— Почему нет? Он обратил на меня внимание. Он из хорошей семьи.

— Это все, что ты о нем знаешь? — мягко спросила я. — Что ты была на его детских днях рождения, и что он танцевал с тобой, и поссорился с Себастьяном из-за этого? Чем он увлекается? Каков он в учебе? А какой у него характер, на самом деле?

Бель замерла с тарелкой в руках. Я видела, как по ее лицу пробежала тень смущения. У нее не было ответов.

— Я… я выясню это, — пробормотала она, но прежней уверенности в ее голосе я уже не слышала. — Поэтому мне и надо в Академию.

— Конечно, узнаешь, — согласилась я. — Посмотришь на все это поближе. На Академию. На студентов.

Я сделала паузу, подбирая слова.

— Я попрошу… Виктора… — имя само сорвалось с губ, и я почувствовала, как краснею. Бель подняла на меня взгляд, и в ее глазах мелькнуло удивление, но не осуждение. Она не стала выяснять почему я позволяю фамильярность в отношении такого человека как Виктор Кроу и я продолжила: — Я попрошу лорда Кроу устроить для тебя настоящую экскурсию по Академии. Как для для потенциальной студентки… или просто интересующейся. Посмотришь на занятия, на аудитории, поговоришь со студентами. Узнаешь, что такое магия и учеба по-настоящему. А потом уже и о Люциане сможешь узнать больше, и… вообще решишь, куда и к кому тебя на самом деле тянет.

Я не давила, а предлагала более тщательный подход к исполнению ее плана. Мне хотелось, чтобы она не спешила. Не гналась за первым попавшимся молодым человеком на балу, а сначала увидела весь мир, который открывался перед ней.

Бель молчала, вытирая уже давно сухую тарелку. Я видела, как в ее голове крутятся мысли. Вчерашняя неудача, позор, драка. Все это явно пошатнуло ее уверенность.

— Экскурсия? — наконец переспросила она, и в ее голосе послышалось любопытство.

— Да. Может, даже удастся посидеть на лекции.

— А… он согласится? Лорд Кроу?

— Я думаю, да, — сказала я, и снова почувствовала прилив тепла при мысли о нем. — Он заинтересован в талантливых студентах. А в тебе явно есть потенциал.

Бель снова замолчала, но теперь ее лицо было задумчивым, а не обиженным.

— Ладно, — наконец сказала она, ставя тарелку на полку. — Почему бы и нет. Это отличная возможность попасть в академию.

В ее тоне не было восторга, но это не противоречило ее плану, поймать в брачные сети Люциана Грейвза.

На следующий день пришло приглашение от Виктора на тот самый прием, о котором он говорил. В знакомом кремовом конверте с оттиском ворона и гор. Его доставил слуга из дома Кроу. Внутри лежал изящно оформленный лист с золотым тиснением:

“Ректор Горной академии драконов Виктор Кроу приглашает леди Алисию Арден и леди Изабель Арден на Бал Зимнего Солнцестояния, в своей резиденции в Вольхендеме…”

Праздник Зимнего Солнцестояния отмечали с размахом как привычный мне Новый год. Так что этот прием обещал быть главным событием светской сезона Вольхендема, где будут все “сливки” городского и академического общества.

Я положила приглашение на стол и окинула взглядом свою лавку. После прошлого приема в Академии было о чем волноваться. Но я не собиралась поддаваться панике. Я прекрасно знала о чем разговаривать с малознакомыми людьми на таких мероприятиях, как не ударить в грязь лицом. Надо только решить проблему во что нарядиться. Ведь мы не можем явиться на второй прием подряд в одних и тех же платьях.

Но даже эта небольшая проблема вызывала не страх перед трудностями. А заставляла сосредоточиться, продумывая план. И он у меня уже почти созрел.

Бель, увидев приглашение, вспыхнула от волнения, но тут же сникла.

— Бал Зимнего Солнцестояния… Мама, это же огромное событие! Но мое платье… я не могу пойти в том же самом в следующий же выход. И ты тоже…

— Как я уже говорила, для Вольхендема все мои столичные наряды — новые, — оптимистично напомнила я. — Ну, а чтобы купить еще одно платье, нужно будет хорошенько поработать. Ты будешь выглядеть идеально. Я об этом позабочусь.

— Опять работать? — Бель с тоской посмотрела на полки. — Все будут готовиться к балу, а мне придется торчать здесь, от меня снова будет пахнуть корицей и дрожжами вместо дорогих духов. Это так… унизительно и несправедливо.

В ее голосе не было злости, только усталость и обида на жизнь. Но даже не смотря на эти, вполне естественные чувства после того как с нами поступил Сайрус, она не открещивается от помощи мне. А помогала как могла. С грязной посудой, с готовкой, стояла за прилавком, когда я не могла. На душе теплело от гордости и благодарности. Я не могла не улыбнуться.

— Зато платье будет на свои, честно заработанные, — сказала я просто. — Это лучше, чем любое другое. И никто не отнимет твого достоинства, а это наше главное украшение, не забывай.

Перед сном я поднялась в спальню и снова перебрала гардероб.

Изумрудное платье уже было ушито. Я достала еще одно — глубокого винного оттенка, из тяжелого шелка с бархатной отделкой. Оно было сшито по последней столичной моде в прошлом году, но фасон его был классическим, вне времени. От длинных рукавов-фонариков легко было отпороть пару рядов кружева, чтобы сделать их более модным и лаконичным. И снова подшить талию. Пара вечеров с иголкой и ниткой, и оно будет выглядеть как только что из салона.

Что касается Бель…

Раньше она не выходила в свет, и подходящих нарядов у нее попросту не было. Мы собирались посетить один из модных салонов в столице, но визит приходилось несколько раз откладывать из-за Сайруса. Теперь я понимала, что он попросту тянул время и не хотел оплачивать дорогие покупки дочери, которые по его мнению, были явно лишними. Уже тогда он знал, что отправит нас на другой конец королевства.

Ткань для праздничного платья даже не самая дорогая, сттоила недешево. Я уже кое-что заработала, но еще одно платье… Денег на него, откровенно говоря, сейчас не было. Мне удавалось кое-что откладывать с выручки, но были более приоритетные вещи. Например, еда для нас с Бель. Продукты для выпечки хлеба. Я уже молчу о браслетах сдерживающих магию для меня.

Но отказаться от бала, на который нас пригласил Виктор, мы не могли. Так что оставалось только рискнуть, потратить заработанное на платье для Бель и работать дальше, продавать еще больше.

Я уже видела, как можно расширить наш ассортимент.

Осень закончилась и зима вступила в свои права. В академии скоро начнутся зачеты, а затем каникулы. На носу зимние праздники. Студенты, гуляющие по вечерам, будут хотеть не просто чая с булочкой, а чего-то согревающего, праздничного. Я могла предложить им специальный глинтвейн в маленьких термосах, на травах и согревающих специях из запасов тети Мелинды. На рынке я видела где продают подходящую тару. А еще к глинтвейну можно добавить имбирные пряники, украшенные глазурью. «Праздничные наборы» для студентов. Они разойдутся не хуже горячих пирожков. Это должно увеличить выручку, и мы сможем покрыть расходы на платье для Бель.

Времени до бала было немного, так что мы сразу заказали платье, чтобы его успели пошить. А на следующий день я приступила к воплощению своей новой идеи. За завтраком я рассказала о планах Бель.

— Но нужна будет твоя помощь, — добавила я, закончив рассказывать суть своей идеи. — Времени мало, так что хорошо бы начать продавать праздничные наборы уже завтра. Ты бы могла помочь украсить пряники глазурью и сложить их в коробочки.

В глазах Бель вместо паники или нежелания участвовать в моей самодеятельности загорелся азарт. Моя дочь явно не собиралась беспомощно ждать, когда деньги свалятся на нас каким-то чудом.

— Глинтвейн? Имбирные пряники? — переспросила она. — Мама, это гениально!

— Это идея не нова, — отмахнулась я, но не смогла сдержать улыбку. Все-таки опыт прошлой жизнь приносил хоть какую-то пользу.

Если бы Бель отказалась, это ничего не изменило, но ее поддержка и энтузиазм придавали сил. И я с легким нетерпением ждала, когда же можно будет приступить к делу.

Несколько дней пролетели в сумасшедшем ритме. Идея с праздничными наборами оказалась удачной. Имбирные пряники, украшенные незамысловатой, но навевающей праздничное настрое, глазурью, и глинтвейн в маленьких термосах, разбирались каждый вечер без остатка. Студенты, гуляющие по вечернему морозному городу, стали моими постоянными клиентами. Я продлила часы работы до глубокой ночи не только в выходные, но и в будние дни, и дела шли настолько хорошо, что деньги, потраченные на ткань для платья Бель удалось заработать за неделю.

Сама Бель, увидев, как хорошо идут наши дела, когда мы вместе прилагаем к этому усилия, вошла в настоящий азарт. Она стала подменять меня в лавке по утрам, чтобы я могла выспаться после полуночных смен. Она училась общаться с покупателями, вести простой учет, подсчитывая доходы и расходы. Это была уже не та беспомощная девочка, которую отец выгнал из дома месяц назад. Она превратилась в юную женщину, которая училась рассчитывать на свои собственные силы. Как и ее мать.

Виктор заходил почти каждый день, обычно утром, когда я только открывалась и выкладывала на прилавок свежий хлеб.

Чай и теплые круассаны в пустой лавке в утренних сумерках стали нашим ритуалом. Мы разговаривали о разном во время этих недолгих встреч. О делах в Академии, о городских новостях, о моих планах на лавку. Ничего особенного. Но в его взгляде, в легких, случайных прикосновениях к моей руке, когда я передавала ему чашку, чувствовалось как неспешно мы сближались. Виктор давал мне время привыкнуть к нему. И я чувствовала, что он не намерен отступать.

И вот в одну из таких утренних встреч я налила ему чай, сказала, что нужно проверить булочки в печи, и вышла в коридор, ведущий на кухню. Шорох шагов за спиной я услышала сразу, но не обернулась. Я знала, что это он.

В полумраке узкого коридора его рука мягко, но неотвратимо обхватила мою талию и развернула меня к себе. Моя спина уперлась в прохладную стену. И прежде чем я успела что-то сказать, его губы нашли мои.

Это был первый поцелуй с той ночи после бала, и честно говоря, я ждала этого момента внутренне сгорая от предвкушения.

Этот поцелуй оказался другим. В нем не было ни капли прежней сдержанности. Глубокий, требовательный, полным нетерпения, которое Виктор так долго сдерживал. Я вспомнила его слова: «Мое терпение не безгранично». Похоже, лимит подходил к концу.

И черт возьми, мне это нравилось. Я слишком много лет была «почти прислугой», заслуживая и ожидая внимания супруга как благодарности и милости. И это было не сравнить с тем, каково быть желанной для такого мужчины… Это кружило голову.

Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, я ответила на поцелуй, позволив его большим, теплым ладоням скользить по моей спине, талии, задерживаясь на бедрах и чуть ниже, обещая и дразня. Это было опасно, возбуждающе и невероятно приятно.

Виктор оторвался от моих губ, мы тяжело дышали. Его лоб уперся в мой.

— Мы должны увидеться вне этих стен, — выдохнул он низким хрипловатым голосом. — Я устал ждать и притворяться обычным покупателем, Алисия.

— Я понимаю, — выдохнула я, чувствуя как подкашиваются ноги и кружится голова. А Виктор умел выбрать момент, чтобы склонить женщину на свою сторону.

— Я покажу тебе кое-что. Не волнуйся, никто не увидит. Сегодня поздно вечером…

— Хорошо, — меня не пришлось долго уговаривать.

Мое сердце уже колотилось, ожидая этой встречи.

Настоящее свидание.

И в этот самый момент в конце коридора мелькнула тень и послышались легкие шаги. Мы резко отпрянули друг от друга, как провинившиеся школьники. Из тени вышла Бель, делая вид, что просто направляется на кухню. Но по ее раскрасневшимся щекам и слишком пристальному взгляду, устремленному куда-то в сторону, стало ясно — она видела больше, чем хотела показать.

— Мама, там из бакалейщик привез муку, — сказала она нарочито спокойно, глядя на стену рядом с нами. — Куда ставить?

— Я… я сейчас, — проговорила я, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. — Лорд Кроу как раз уходит.

Виктор, к его чести, сохранил полное самообладание. Он лишь кивнул Бель, как ни в чем не бывало, и прошел обратно в лавку. Через минуту дверь за ним тихо закрылась.

Весь день прошел в странном напряжении и плохо скрываемом смущении. Я избегала смотреть Бель в глаза, а она делала вид, что увлечена работой. О утреннем «инциденте» не было сказано ни слова. Но осадок остался.

Не помог даже совместный выход в город. Дорогу до ателье мадам Жозефины, где была назначена примерка нового платья Бель, мы прошли почти молча.

Но внутри мастерской эта тягостная недосказанность ненадолго отступила. Платье Бель из серебристо-голубого атласа висело на манекене. Уже почти готовое, но еще без отделки и застежек. Бель замерла, глядя на него, и в ее глазах вспыхнул тот самый, давно не виданный мной, чистый восторг. В последний момент, заказывая платье я попросила мадам Жозефину заменить ткань на более дорогую того же оттенка, решила сделать сюрприз в преддверии праздников. И мне удалось. Бель заметила разницу сразу же.

— Примеряй, — мягко подтолкнула я ее.

Мадам Жозефина и ее помощница помогли Бель надеть полуготовое платье. Оно сидело на ней идеально, подчеркивая хрупкую линию плеч и талию. Бель медленно повернулась перед зеркалом.

— Нужно немного поднять линию на правом плече, — деловито заметила мадам Жозефина, вкалывая булавки. — И мы можем сделать шлейф из этой же ткани, будет смотреться изящно и празднично.

Я с гордостью и восхищением смотрела на дочь. Платье было красивым, но еще красивее было выражение ее лица. Такое сосредоточенное, взрослое. Она уже думала не только о блеске и роскоше, но и о том, как все будет сидеть, и что немаловажно, сколько это будет стоить.

— Шлейф не нужен, — уверенно сказала она, обращаясь к модистке. — Мне нравится так.

Теперь, когда дело с платьем для Бель двигалось к завершению, в голове стало больше места для других мыслей. Мне все еще нужно было перешить свое старое вишневое платье, и я планировала заняться этим сегодня вечером, после закрытия.

Но теперь, стоя в ателье и глядя на сверкающий атлас, я отчетливо понимала: сегодняшний вечер может пойти совсем по другому сценарию. Возможно, перешив платья придется отложить, как и лавку закрыть раньше, оставив студентов без выпечки и пряников с глинтвейном.

И перед тем как я уйду на встречу с Виктором, стоило поговорить с Изабель.

Но я не знала какие слова подобрать. А она сама не заводила эту тему, что еще больше заставляло меня нервничать.

Вечером, после ужина, я убрала со стола и поставила чайник.

— Бель, может, попьем чай? — спросила я, уже насыпая в заварочный чайник излюбленную смесь трав.

Она кивнула и вернулась за стол. Молчание между нами было немного напряженным, но Бель точно не злилась, я это чувствовала. Скорее испытывала неловкость, как и я.

Мы пили чай сначала молча, пока травы тети Мелинды не начали делать свое дело, развязывать языки.

Бель отхлебнула из кружки, посмотрела на меня и спросила прямо, как и в детстве, когда ее что-то сильно интересовало:

— Он ухаживает за тобой? Лорд Кроу, я имею в виду.

Вопрос застал меня врасплох, хотя я и думала на эту тему весь весь день и вечер.

Я не стала увиливать. Помедлив, я кивнула и честно сказала:

— Можно сказать и так, да.

Я замерла, ожидая ее реакции. Будет ли осуждение? Напоминание о ее отце? Мне не хотелось ссориться с ней, мы только-только наладили отношения после поспешного переезда.

Но Бель лишь задумчиво хмыкнула и сделала еще глоток чая.

— Папа развелся с тобой. Бросил нас обеих и отправил сюда. Было бы странно, если бы ты теперь вздумала хранить ему верность, как глубоко горюющая вдова.

Она посмотрела на меня своими карими глазами, такие похожие на глаза ее отца, но все же другие, было в них и от меня что-то. И в них я неожиданно увидела недетскую усталость и мудрость.

— Если лорд Кроу тебе нравится… я не вижу причин отталкивать его. Ты имеешь на это право.

От ее слов у меня внутри что-то дрогнуло, а потом по телу прошла теплая волна облегчения и благодарности. Она взрослела не по дням, а по часам.

— Спасибо, — тихо сказала я. — И я рада, что тебя это не расстраивает. Ты не подумай, что я собиралась скрывать от тебя это. Просто… я не хочу выносит наши отношения с Виктором на публику сейчас, когда все только началось. Эти дамы в городе только и ждут повода для сплетен. Все только наладилось с лавкой, не хочу испортить.

Бель понимающе кивнула.

— Логично. После всего, что они тут про нас говорили, не стоит давать им новую пищу для пересудов. Держите пока в секрете, если тебе так спокойнее.

Ее поддержка и здравый смысл окрылили меня. Я не стала скрывать то, что сегодня собиралась встретиться с Виктором вне стен своего дома и лавки.

— Знаешь, Виктор… пригласил меня сегодня. Поздно вечером. Что-то вроде свидания.

Бель широко улыбнулась, и в ее улыбке была только искренняя радость.

— Вот это да! Я очень рада за тебя, мама.

— Но работа… — начала я, уже мысленно подсчитывая, сколько я потеряю, если закрою лавку раньше.

— Не волнуйся, — Бель махнула рукой. — Я присмотрю за всем. Я выйду в полуночную смену сама. Мы не можем терять день продаж, а ты заслуживаешь один вечер для себя.

Я смотрела на свою дочь, такую иногда упрямую, но и неожиданно рассудительную, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ты у меня замечательная, — выдохнула я.

— Да-да, — она покраснела и отмахнулась, вставая, чтобы помыть кружки. — Только смотри, хорошо проведи время. Не хочется постоять за прилавком полночи зазря.

Она ушла мыть чашки, а я осталась сидеть за столом и наблюдала за дочерью. Я тревожилась из-за того, что отношения с Виктором могут оттолкнуть Бель, но после разговора страх рассеялся.

Домыв кружки Бель надела мой фартук и отправилась в лавку, вставая за прилавок с легкой, уверенной улыбкой. А я могла, наконец, в полной мере насладиться предвкушением от предстоящей встречи.

Я не знала во сколько точно придет за мной Виктор, так что решила воспользоваться освободившимся временем и подготовиться. Немного подкрасила ресницы, сделала более изящную и расслабленную прическу. Не зная чем еще занять себя, решила все-таки заняться своим нарядом для бала.

Усевшись в кресло я взяла в руки вишневое платье и иголку. Но пальцы не слушались. Я смотрела в темное окно, прислушиваясь к ночной тишине Вольхендема.

Интересно, что придумал Виктор для нашей встречи?

Едва я успела ушить немного лиф, как раздался стук в дверь.

Но не в ту главную, что вела в лавку и выходила на центральную площадь. Звук донесся от второй двери, к который вел узкий коридор через кухню. Она выходила на внутреннюю тихую улицу.

Виктор обещал, что наша встреча останется в тайне и, действительно, держал слово.