Глава 14

Тарелки и миски опустели, на сытый желудок жизнь показалась ещё краше.

Собрала грязную посуду на поднос и отставила подальше. Откинулась на жёсткую спинку кресла, вытянув перед собой ноги.

- Хорошо то как!

Домовой деловито слез со стула и вразвалочку направился в угол комнаты.

- Спасибо за обед. Пойду я, дела…

При этом он так сладко зевнул, что сразу стало понятно, по каким делам он отправился.

Я зевнула следом.

Ну, вот! Заразил!

А у меня ещё столько дел. Я сразу вспомнила, что меня прервали именно в тот момент, когда я, наконец, нашла что-то важное.

Сонливость как рукой сняло, выдвинув ящик стола, я стала выкладывать его содержимое. Чего тут только не было! Аккуратно свернутые в трубочку документы, перевязанные тесьмой, конверты с письмами внутри, просто клочки бумаги, исписанные корявым почерком.

Для начала решила систематизировать документы, складывая их стопками. Выбрала из общей кучи письма в конвертах, благо, это было сделать легче всего. Отложила их в сторону - потом просмотрю.

Теперь отдельные листы бумаги в одну сторону, а серьёзные на вид документы - в другую. Этих, кстати, оказалось совсем немного, вот с них и начну.

Что тут у нас?

Документы оказались, действительно, серьёзными. Такие впору в сейфе держать, а не в ящике письменного стола, пусть и под замком. Брачное свидетельство моих родителей, по которому папенька получал титул барона и принимал фамилию своей жены, становясь Натаном Снежным. Документы, по которым Амелия Снежная получала в качестве приданного старую усадьбу и девять деревень. При этом, три самые ближайшие к поместью деревени и сам дом, Амелия получала в подарок от своей матери, и распоряжаться ими могла только она сама. Очень умно придумано, отличная страховка. Если что, супруга не останется с пустыми руками.

Здесь же лежало завещание моей матери, по которому её дочери Каталине Снежной передавались эти три деревни, вместе с поместьем. При этом, в завещании отсутствовали какие-либо условия, просто было помечено, что право это переходит ко мне с момента совершеннолетия, а до этого управление поместьем возлагалось на родителей, либо опекуна, или мужа, но тоже только до совершеннолетия.

Найденный документ меня очень порадовал. Видно, маменька была очень умной женщиной, и позаботилась о моём будущем.

Здесь же было ещё одно завещание, по которому все движимое и недвижимое имущество получал мой брат Питер. Вот только, он так никогда и воспользуется своим правом. Это так грустно, когда родители хоронят своих детей.

Ещё в бумагах я обнаружила что-то вроде местного паспорта. В каждом документе было написано полное имя и титул, данный при рождении, ну, и сама дата рождения.

Я, наконец-то, смогла хотя бы примерно узнать, какой сейчас год, прибавив восемнадцать лет к своей дате рождения.

На этом важные документы закончились и я сложила их назад в ящик стола, в будущем нужно придумать им место понадёжнее.

Куча разрозненных листков бумаги оказались долговыми расписками, и их было, ну, очень много!

Некоторые были совсем на малые суммы, но попадались и огромные долги. Именно по такой расписке ушла к новому хозяину одна из деревень. Это сколько же нужно было вина купить? А вот и те три расписки, по которым папенька умудрился заложить моё наследство, причем, действовал он от моего имени, даже подпись моя имелась!

Видно, у родителя совсем ничего святого не осталось!

Апофеозом найденного, был брачный контракт между баронессой Каталиной Снежной, восемнадцати лет, и бароном Августином Мерзякиным, шестидесяти двух лет отроду.

А он, и вправду, старик! И для чего ему понадобилась совсем молоденькая девчонка в жёны? У него же там, наверное, все давно усохло!

Радовало только одно, подписей на этом документе не было, значит, у меня есть шанс избежать этого замужества, которое мне нафиг не нужно!

Брачный контракт и закладные на моё наследство отправились к важным документам в ящик стола, который я сразу же закрыла на ключ.

Остальные расписки сгребла в соседний ящик. С ними ещё предстоит разобраться.

Теперь письма. Бегло просмотрела конверты. Почти все они написаны на имя моей матери и датированы годами, когда она ещё была жива. Среди них попадались пригласительные карточки, похожие на открытки, с приглашениями в гости и даже на балы.

Балы! Здесь бывают балы. Ну, да! Нужно же людям как-то развлекаться. Кино ещё не придумали. Наверное, есть театры или концертные залы, чем ещё развлекали себя люди в далёком прошлом, когда ни телевизоров, ни компьютеров в помине не было?

Письма тоже отправились в ящик стола. Возможно, когда-нибудь, я просмотрю их внимательнее, а сейчас у меня есть дело поважнее.

Отыскала по годам последнюю амбарную книгу. Нужно разобраться, чем жило поместье.

Судя по всему, вернувшись с войны, барон ещё как-то пытался вести учет, но делал он это бессистемно, путано, и года два наза вообще забросил это дело.

Перед этим записи велись аккуратным женским почерком. Думаю, это нянюшка записывала всё происходящее, помимо приходов-расходов, она кропотливо писала, кто родился, кто умер, кто покинул усадьбу, кто прибыл. Отчеты старост деревень, получаемый с них оброк. К тому времени оставалось уже семь деревень. Две были разрушены войной.

Деревни разрушены, а земли то остались? Обязательно нужно уточнить этот вопрос!

И вообще, пора уже всё записывать. Отложив амбарную книгу, принялась за поиски чистой тетради. Несколько таких я нашла на полке. Теперь нужно понять, чем здесь пишут.

Пришлось потратить немного времени на поиски писчих принадлежностей. В столе я ещё ранее обнаружила несколько металлических палочек с заострёнными концами. Одна беда, они были цельными. Не было отверстия для чернил, не было стержня или грифеля. Я бы ещё долго ломала голову, пока не догадалась провести одной такой палочкой по бумаге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На листе остался тёмно серый след. Да это карандаш! Судя по всему, серебряный.

Теперь я могла записывать свои мысли, вопросы, и пора возобновить записи в амбарной книге. Вот, прямо, сейчас!

Точной сегодняшней даты я не знала, поэтому написала только год. Первой записью стало:

- Вернулась в поместье.

Рука сама вывела привычную роспись под этой записью. Радует, что я умею писать, не хотелось бы обучаться этому заново.

Отложив в сторону серебряный карандаш, вернулась к записи, которую просматривала перед этим, долистала в обратную сторону до времени, когда ещё поместьем управлял супруг нянюшки.

Записи были сделаны твердой мужской рукой и радовали цифрами прихода. Поместье поставляло на рынок огромное количество шерсти. Помимо этого, на рынок отправлялось заготовленное сырье стахиса. Это, кажется, то самое, чем окрашивают шерсть?

Рыба, сыры, колбасы - что только ни производилось в поместье.

Отдельной статьёй шел учет продажи трифилия - четырёхлистного клевера, из которого изготавливали заготовки почти всех известных зелий.

Ещё одной, самой большой, статьёй дохода было изготовление глиняных изделий. В одной из деревень было налажено производство тех самых труб для водопровода и других глиняных вещей, вплоть до обычной посуды.

«Горшечное» - вывела я название деревни, поставив жирный знак вопроса. Это название я не встретила среди проданных деревень. Если мне сильно повезёт и глиняный карьер все ещё находится на территории поместья, это будет настоящей удачей.

Записи о продаже рыбы натолкнули меня на мысль, что было бы неплохо съездить в Озёрное. Других водоёмов на карте я не наблюдала, значит, рыба привозилась именно, оттуда. И это будет то, чем я займусь завтра с утра.

Незаметно пролетел день, за окном сгущались сумерки, и мне становилось всё труднее читать лежащие передо мной записи. Несса уже дважды прибегала звать меня на ужин, но я отмахивалась:

- Позже.

Пока за мной самолично не пришла нянюшка и не погнала в столовую.

Только встав из-за письменного стола, поняла, как затекла спина и то самое место, на котором я сидела. Определённо, с этой неудобной мебелью нужно что-то делать!

За ужином я объявила, что поутру собираюсь в Озёрное. Нянюшка, конечно же, поедет со мной. К ней все уже привыкли, как представителю какой-никакой власти.

Ужин был вкусным, но однообразным. Мина -отличная кухарка, но даже ей приходится изворачиваться, чтобы прокормить нас при минимуме продуктов.

Поблагодарила её за ужин, на что эта добрая женщина ответила:

- Да на здоровьичко! Я вам обед с собой в дорогу соберу, до Озерного-то далече, изголодаетесь.

Ещё раз поблагодарила её за заботу, и отправилась в свою комнату. По дороге захватила масляную лампу, так и стоявшую никем не замеченной на каминной полке в большой гостиной. Почитаю перед сном. У меня даже книга под подушкой припасена. Свод местных законов.

По пути заглянула справиться о самочувствии барона. Батюшка всё так же лежал на диване, но выглядел он намного лучше. Видимо, несколько дней без алкоголя пошли ему на пользу, если это можно сказать о его положении.

На посту, рядом с диваном, сидели Несса и Саний. Отправила их отдыхать, время-то позднее. Думаю, кризис в состоянии барона уже позади, и нет надобности сидеть у его тела круглосуточно, достаточно время от времени проверять, как он.

Саний отсалютовал мне мечом, с которым он теперь не расставался. Заметила, что сегодня на нём новая рубашка и штанишки. Парнишка уже не выглядел оборванцем, как прежде. Выглядел он вполне довольным жизнью, только худенький очень. Ничего, вот куплю корову, будет пить парное молоко, глядишь, и щёчки появятся!

Когда дети вышли из комнаты, я подошла ближе к дивану, всматриваясь в лицо лежащего передо мной мужчины.

Почему? Почему он так с родной дочерью? Чем ему не угодила беззащитная малышка?

Я смотрела на него и не находила ответа. Резко развернувшись, вышла из комнаты. Видят Боги, несмотря ни на что, я сделаю всё, чтобы он пришёл в себя, а там, дальше будет видно, только, я не собираюсь быть безвольной игрушкой в его руках. Не тот у меня характер! Будет большой сюрприз для папеньки!

Под дверью моей комнаты меня уже ждали. Маруся с ворохом вещей в руках.

Увидев меня, она умудрилась изобразить реверанс, не выпуская из рук всю эту гору тряпья.

- Госпожа баронесса! Вот, я на примерку принесла.

Я окинула взглядом охапку вещей. Она что, всё это успела перешить? И когда только успела? Совсем не спала, что ли?

- Проходи, Маруся. Давай быстренько всё примерим и отдыхать пойдём. Только обещай мне, что обязательно выспишься сегодня. И вот что, давай, у тебя завтра до обеда будет выходной. Отдохни как следует. Поиграй с сыном, сходите погулять. На улице уже совсем тепло, а детям полезно чаще бывать на свежем воздухе.

- Благодарю Вас, барышня.

Я заметила, что руки женщины слегка подрагивают от волнения, и постаралась её отвлечь. Обратила внимание, что когда она занимается любимым делом - словно становиться другим человеком, более открытым, увлечённым. А когда она разложила на кровати перешитые наряды, поняла, что она - настоящая мастерица.

Маруся превратила старые платья с многослойными юбками и пышными рукавами в, по-настоящему, красивые и удобные вещи.

Мало того, она выбрала именно те платья, которые соответствовали погоде. Признаться, я очень мерзла в лёгком платьишке, даже тёплая шаль не помогала.

Это -_просто восхитительно! Они великолепны!

С помощью Маруси я примерила все четыре платья и осталась очень довольна.

Особо порадовала теплая короткая приталенная кофта, отороченная узкой полоской меха. Её-то завтра и надену! В плаще не очень удобно, я постоянно путалась в длинных полах, которые так и норовили за что-то зацепиться.

- Спасибо, Маруся. Ты настоящая мастерица!

Щёчки женщины порозовели, Маруся потупилась. Было видно, что к похвалам она непривыкла.

Заметила, что её платье - очень старое, аккуратно заштопанное в нескольких местах, но настолько ветхое, что чуть ли ни светится.

- И ещё, Маруся, подбери в этих вещах что-нибудь для себя. Позже мы вместе сходим на чердак, и ты сама посмотришь, что ещё можно использовать. А теперь иди, отдыхай.

Оставшись одна, я убрала обновки в шкаф, напоследок проведя рукой по меховой оторочке не то кофты, не то куртки. Мне, как и любой женщине, было приятно иметь красивые вещи. И можно сказать, мне очень повезло, что я встретила эту мастерицу, а она согласилась работать на меня. Я видела в ней большой потенциал, а у меня на такие вещи глаз намётан!

Переоделась в длинную до пят ночную сорочку, переплела волосы в свободную косу. Забралась под одеяло, достала из-под подушки книгу. Читать я любила и учиться новому

тоже. Тетрадь и серебряный карандаш лежали на соседней подушке. В теплом желтоватом свете масляной лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, я перевернула первую страницу.