Глава 7

Когда мне в руки попал нужный словарь, я на секунду в неверии замерла, а потом едва смогла подавить желание сплясать танец диких обезьян. Вовремя вспомнила, что кроме меня тут еще и Вилиарн есть.

Покосившись на сидящего за столом виконта, тряхнула головой, прижимая словарь к груди. Наконец, я смогу перевести свиток, не дающий спать в последнее время.

– Дождь вроде закончился, – сказала тихо, поднимаясь и подходя к столу.

Вилиарн встрепенулся. За те дни, что мы были вынуждены сидеть дома, он явно немного заскучал. Всё-таки видно, виконт не любит сидеть дома целыми днями. Его тянуло на улицу. Чаще всего он начинал просто тренироваться. В последнее время он уходил в лес, явно желая изучить его. Все в нем буквально кричало о том, что этому человеку нравится путешествовать. Хотя, вполне возможно, что все дело в отсутствии привычного окружения.

Насколько я поняла, Вилиарн обычно тренировался с замковыми воинами, временами бывал в ближайшей деревне или городе. В определенные дни месяца они выезжали группой на патруль территории, сменяя собой другой отряд. Иногда участвовали в стычках с различными разбойниками, появляющимися на дорогах время от времени. Не стоит забывать про обычные мужские забавы этого мира и времени, вроде шумных пиров или охоты.

Неудивительно, что здесь он начал скучать.

В отличие от виконта я была, можно сказать, домоседом. Первая растерянность и шок прошли, поэтому я находила все больше и больше плюсов подобной жизни.

Теперь мне не надо вставать каждое утро и ходить на работу. Это один из главных плюсов и минусов. Плюсы: никто не трепет нервы, нет вечно недовольного начальства и раздражающих порой коллег, не надо вставать рано в любое время года, тратить деньги на проезд, трястись в маршрутке и так далее.

Но минусы в отсутствии работы тоже есть. Если раньше она отнимала большую часть времени, то сейчас приходится заполнять его самой. Поначалу, конечно, замечательно, но постепенно все интересное начинает надоедать, начинаешь скучать и искать новые способы занять себя.

Был бы тут интернет – другое дело. Но его нет, поэтому приходится довольствоваться книгами и лесом.

К тому же работа дисциплинирует. И когда ее нет, то постепенно начинаешь давать себе поблажки, которые могут плохо кончиться. Спишь дольше, кушаешь больше, меньше двигаешься. Все это легко может привести к лишнему весу и проблемам со здоровьем. Поэтому приходится прикладывать больше усилий, чтобы контролировать свое тело. Спасает работа в лесу.

Но, несмотря на возникающие мелкие трудности, мне нравилось здесь. Чистый воздух, красивая природа, всякие чудеса, здоровая пища, о которой не нужно волноваться – она всегда есть. Кстати, откуда?

Никогда не думала, что стану интересоваться варкой зелий, но неожиданно это оказалось весьма интересным занятием. Искать в книгах описание болезней, выписывать рецепты, подготавливать ингредиенты – все это увлекало и привносило в мою жизнь разнообразие.

Понимаю, что через какое-то время мне может стать скучно. Всё-таки такая однообразная жизнь со временем надоест. Но я уже примерно набросала план будущих занятий.

Научиться вязать спицами и крючком. Заняться вышиванием, шитьем. Попробовать себя в искусстве пэчворк – лоскутное шитье. Рисование, создание панно из песка, камней, веточек и прочего лесного материала. Не скажу, что я творческий человек, но чего не сделаешь со скуки.

Кроме того вполне можно разбить огород или сад. Создать горку из камней и посадить какие-нибудь цветы. Если совсем худо станет, можно заняться резьбой по дереву и строительством. Беседку, например, построить.

Все это может работать даже в том случае, если мне удастся снять морок и выбраться с грани. Шансов мало, но многие из нас в душе мечтатели.

– Ага, – отозвался Вилиарн, прошагав мимо меня на выход.

Проследив за ним взглядом, достала волнующий меня уже некоторое время свиток. Он все время сворачивался в трубочку, поэтому придавила его концы книгами, чтобы было удобнее читать.

Итак, приступим.

Через некоторое время я откинулась на спинку стула и потерла переносицу. Словарь мне попался хороший, вот только немного сложно разбирать все эти крючки и закорючки, сверяя по десятку раз слова. Всё-таки с такой письменностью с непривычки, можно и не заметить какой-нибудь хвостик или точку над волной, изображающей букву.

Но даже так мне удалось перевести немного, чтобы хотя бы примерно понять: что это за свиток. Полный и более точный перевод потребует больше времени.

«Человек, принесший жертву последнюю, да вознаградится рождением чуть более поздним. Якорь для этого надобный искать следует в сердце своем».

Именно так гласил заголовок свитка. Далее шло что-то вроде более подробного описания, затем список ингредиентов, и в самом конце длинная и непонятная тарабарщина. Подозреваю, что это какое-то заклинание.

По всему выходит, что этот свиток описывает какой-то ритуал. Хотя я могу и ошибаться. Да, тут не только перевод нужен, но еще и расшифровщик. Все-таки свиток написан давно, да еще и иным народом.

– Достаточно, – пробормотала я, потягиваясь и скручивая свиток обратно.

Встав, повела плечами и еще раз потянулась. Тихо. Интересно, чем там занят виконт?

Быстро прибравшись, вышла из дома на крыльцо. Оглянулась, но Вилиарна нигде не было видно. Прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Грань с каждым днем я ощущала все лучше и лучше. Это было странно, но довольно забавно.

Огонь Вилиарна обнаружился на границы с пустошью. И чем это он там занят? Стало интересно. Тропы вывели меня к виконту за пару десятков шагов.

Он просто стоял и смотрел вдаль.

– Хочешь сходить? – спросила я, переведя взгляд с пустоши на виконта. От неожиданности Вилиарн вздрогнул и резко обернулся. Поняв, что это я (хотя кто тут еще может быть, кроме меня?), он расслабился и отрывисто кивнул. – Зачем?

– Я слышал, – начал он чуть хрипловатым голосом, – что пустошь полна различных тварей.

– И ты жаждешь с ними повстречаться? – удивилась я.

– Тренировки – хорошо, но нельзя забывать о реальных сражениях. Противников тут нет, так, почему бы не потревожить живность пустоши? – хмыкнул он, возвращая взгляд к черному морю.

– О, да, прекрасная причина, чтобы умереть в пасти какого-нибудь чудища, – пробормотала я с сарказмом, фыркая на подобное безрассудство.

Постояв немного, снова взглянула на пустошь. Вздохнула. Потопталась на месте. Поправила прическу. Потерла руки. Снова вздохнула.

– Не сопи! – зарычал виконт, глядя на меня с легким раздражением. Кажется, я его сильно отвлекаю. Но что поделать, если я слегка побаиваюсь пустоши.

– И ничего я… – начал чуть обиженно, но замолчала, подавляя очередной тяжелый вздох. – Ладно, давай сходим, если тебе так хочется.

– Что? – Вилиарн явно удивился. – Нет, зачем бы тебе…

– А что такого? – перебила я его. – Давно хочу сходить. К тому же, не забывай, что пустошь – часть грани. Мне ничего не будет. Впрочем, как и тебе.

– Как это не будет? – возмутился виконт. – То есть, никакие твари на меня нападать не будут?

– Ну-у-у, – потянула я, смотря в сторону.

– Так не пойдет, – выдал виконт таким голосом, что сразу становилось понятно – компромисса не будет. – Я хочу настоящего боя. Прогуляться я могу и по лесу.

– Что за глупость? – возмутилась я. – Кто в здравом уме полезет смертельно опасному хищнику в пасть? – задала я вопрос и замолчала, требовательно глядя на виконта, но тот тоже молчал. – Ладно, – сдалась, понимая, что Вилиарну действительно не хватает чего-то подобного. – Мы пойдем туда. Я даже позволю им нападать на тебя.

Я не стала говорить, что в случае опасной ситуации отзову хищников. Наверное, подобное мне должно быть по силам, но понятия не имею, как это нужно делать. Думаю, для начала надо попробовать в одиночестве.

– Завтра пойдем, – сказала я, а потом добавила: – А сейчас мне нужно отойти ненадолго. Дела.

– Люди? – живо заинтересовался виконт. При этом он выглядел так, будто хотел пойти со мной.

– Нет, – качнула головой, отрицая. – Дела грани. Пойду одна.

Развернувшись, скрылась за ближайшим деревом, стараясь отойти подальше от виконта. С него станется напроситься следом за мной.

Тропы вывели меня к границе с пустошью в некотором отдалении от того места, где стоял виконт. Поглядев с опаской на покрытый черной непонятной субстанцией поле, с редкими деревьями и кустарниками, я резко засомневалась в своей идее.

Вообще, я как бы давно хотела сходить к центру этого места, чтобы хотя бы глазком поглядеть на разрыв. Я понимала, что это крайне опасно, но любопытство такая вещь, что просто так с ней не сладить. К тому же меня интересовал сам замок. Там обязательно должны быть какие-нибудь интересные вещи. Возможно, даже книги.

Собравшись с духом, шагнула вперед, но в тот же момент испуганно отскочила назад. Запнувшись за попавшийся под ноги корень, кубарем покатилась в кусты, собирая на себя мусор и паутину.

Самым цензурным из всех слов, произнесенных мною в тот момент, было «проклятие». Остальные в приличном обществе лучше не произносить.

Резко сев, охнула, едва не напоровшись глазом на ветку. Представив себе, какой я сейчас имела вид, я сначала фыркнула, а потом, не выдержав, рассмеялась. Думаю, с растрепанными волосами, с застрявшими в них ветками, листьями и паутиной, с испачканным лицом и одеждой, меня вполне можно было принять за какую-нибудь лесную кикимору.

Смех мой оборвался так же быстро, как и начался. А всё потому, что я вспомнила, из-за чего, собственно, отшатнулась.

Встав, отряхнулась, пригладив кое-как волосы. Подняв голову, замерла, забывая, как дышать. А всё из-за существа, сидящего на ветке прямо передо мной.

Выглядело оно… необычно. Маленький полупрозрачный человечек с крыльями. Фея? Скорее, фей. Всё-таки на девочку эта кроха совсем не походила. И крылья стрекозиные, переливающиеся всеми цветами радуги, тонкие и хрупкие. Глаза большие, без зрачков. Странно так, человечек почти прозрачный, а внутренних органов не видно.

Так, стоп, о чем я думаю? Какое мне дело до его органов?

– Ты кто? – спросила, глядя с легкой опаской. Фей не выглядел ужасным, но кто его знает. Вдруг он какой-нибудь редкий вид – людоед. Вряд ли, но осторожней все-таки стоит быть.

Едва я задала вопрос, как фей весь встрепенулся и быстро заговорил писклявым голосом. Я ни слова не могла понять из того, что он говорил.

– Подожди, – остановила я его, расслабляясь. Фей явно не собирался на меня нападать. – Давай медленнее.

Малыш пару раз махнул крыльями, склонил голову к одному плечу, к другому, а потом понятливо кивнул. Выглядел он при этом довольно забавно.

Я замерла в ожидании, вот только фей отчего-то больше ничего не говорил. То ли обдумывая свои слова, то ли забыв мой вопрос.

– Итак, – произнесла я, так и не дождавшись от него ни слова, – давай еще раз. Кто ты?

Ответа я вновь не получила, зато стала свидетельницей того, как похожее на своеобразную каплю воды существо начинает меняться, медленно перетекая из одной формы в другую.

Смотрелось это необычно, но слегка пугающе, отчего я сделала пару шагов назад, снова едва не упав в кусты позади. Оглядевшись, постаралась успокоиться. Каким-то образом я оказалась в не очень удобной позиции. Быстро отсюда не выберешься, а значит, придется ждать. Существо вроде как не проявляет агрессию, может быть, все и обойдется.

Спустя некоторое время передо мной стояла девочка лет пяти. Она тоже выглядела как сгусток воды, каким-то образом удерживающий одну форму. О, точно, она была похожа на искусно сделанную ледяную статую, только, судя по движениям, живую.

Закончив с изменением, существо пару раз моргнуло и посмотрело на меня большими глазами ребенка. Если бы она не была прозрачной, то я немедленно умилилась бы. Хорошенькая!

– Я это все, – произнесла она шелестящим, похожим на шорох листьев на ветру голосом. Совсем не детский.

– А, – я моргнула, медленно оглядываясь. Закрыла рот, нахмурилась, пытаясь осознать происходящее. – Ты одна из чистых душ?

Девочка задумалась. Склонив кудрявую голову набок, она приложила палец к губам и посмотрела мимо меня погруженным в себя взглядом. Почему-то все эти ее жесты показались мне ужасно знакомыми. Кажется, иногда так делала я.

– И да, и нет, – ответила она спустя какое-то время. У меня от этого голоса мурашки по спине! Я тут подумала, что голос существа напоминает не только шорох листьев, но и шипение змеи. – Они – часть меня. Я – часть них.

Отличный ответ. Впрочем, я начла догадываться, что тут происходит. Сама же хотела, чтобы случилось что-то подобное.

– Ты – грань? – задала я главный вопрос, почти уверенная в положительном ответе.

Девочка лучезарно улыбнулась, отчего мне стало видно, что у нее не хватает одного переднего зуба. Откуда она взяла этот образ?

– Из твоей головы, – произнесла она, явно отвечая на мои мысли. – Мы связаны, поэтому я тебя слышу.

– Почему ты… стала такой? – спросила, немного расслабляясь. Глянув мельком по сторонам, села прямо на землю, решив, что смотреть на «ребенка» сверху вниз не очень хорошая идея.

– Ты хотела, – ответила та, пожав плечиками. После этого она как-то озорно на меня посмотрела и два счета оказалась на моих коленях, обнимая при этом за шею и прижимаясь.

Я застыла с поднятыми руками. Первым порывом было обнять ребенка. Наверное, это что-то инстинкта. Остановилась в последний момент, вспомнив, что ко мне ластиться не простой человеческий ребенок, а нечто иное, не совсем понятное и даже чуточку пугающее. Хотя, стоит признаться, что облик грань выбрала верную – милую девочку бояться не хотелось.

– Я хотела ребенка? – спросила, обнимая девочку. На ощупь та была немного холоднее, чем положено быть живому существу. Спросив, я прислушалась к себе, пытаясь отыскать в глубине своей души желание иметь дитя.

В прошлой жизни о ребенке я задумывалась редко. Считала, что для начала надо встать на ноги и удачно выйти замуж. Я трезво смотрела на вещи и понимала, что рожать от первого встречного во имя великой любви всё-таки не стоит. Впрочем, в последние месяцы своей прошлой жизни я начала колебаться. У меня появился Олег, которого я считала тем самым человеком.

Я была влюблена и не видела недостатков  в нем. Хотя даже так о ребенке я если и вспоминала, то только в порядке мечты. Вроде как: вот поженимся, возьмем квартиру в кредит, вот тогда можно будет и родит мужу миленькую девочку или чудо-сыночка. О том, чтобы просто купить квартиру, речи не шло – столько денег у меня не было. Олег тоже не выглядел способным выложить нужную сумму.

Что сейчас об этом думать. Далекое прошлое, возврата к которому уже нет. И я слукавлю, если скажу, что сильно стремлюсь обратно в свой мир. Там меня ничего не держало. Конечно, я скучаю по матери, но, и все.

В последние годы я жила одна, работая, время от времени встречаясь с подругами. Вот только сейчас, вспоминая о них, я начинаю понимать, что никакими подругами мы не были, так, хорошие знакомые, да и только. Ну, еще был Олег. Всё.

Зачем мне обратно? По работе я не скучаю, по съемной квартире тоже. В общем, мне и здесь хорошо, а если постараюсь, то будет еще лучше.

– Говорить со мной, – сказала девочка, вырывая меня из вороха пронесшихся на световой скорости мыслей. – Ты хотела говорить со мной. Я тоже хотела. Ты другая. Хорошая. Я хочу помочь.

– Что? – я удивленно замерла, а потом немного отодвинула от себя дитя и взглянула в ее глаза. Выглядели они все еще чуточку пугающе, но я поняла, что к такому виду вполне можно и привыкнуть. Главное, чтобы она ночью ко мне не подбиралась. Спросонья можно и не разобрать, кто это, испугаться.

После слов грани в моих мыслях вспыхнуло десятки вопросов. Хотелось спросить все и сразу, но я постаралась взять себя в руки. Судя по всему, отказывать мне в ответах не собираются, так зачем же спешить?

– Ты сказала, что я другая, – начала я, поднимаясь прямо с ребенком на руках. Сидеть на земле все-таки оказалось плохой идеей. Выбравшись из кустов, я огляделась, отыскивая взглядом более подходящее сидение. Когда рядом со мной вспухла земля, я испуганно вскрикнула, отступая назад.

– Это я, – успокоила меня девочка, поворачивая голову к вздувшейся метровой кочке. Под ее взглядом, земля, покрытая паутиной травы и палыми листьями, лопнула и разошлась в стороны, осыпаясь на землю и открывая вид на нечто непонятное. Это походило на кресло, только сделанное из переплетенных между собой корней. Они почти мгновенно покрылись зеленоватым мхом. – Можно сидеть, – сказала она, поворачивая ко мне и улыбаясь. При этом я заметила, что она немного неловко поерзала, будто чего-то выжидая.

– Вот это да! – мгновенно восхитилась я, краем глаза наблюдая за девочкой.  При звуках моего голоса она замерла, не отрывая при этом от меня взгляда. На самом деле я и в правду была изумлена подобной работой. Создание лесного дерева выглядело немного жутковато, но при этом все происходило как в самой настоящей сказке. Натуральная лесная магия! – Какое замечательное кресло. Спасибо тебе. – Задумалась. – А ведь ты могла сразу сделать для Вилиарна кровать, не так ли?

– Ага, – девочка просияла, снов прильнув ко мне и крепче сжав руки на моей шее. – Но вы с этим человеком были такие забавные, что я не стала ничего делать.

– Вот как? – я усмехнулась, а потом, вспомнив, как мы кусались с виконтом, когда стругали ему кровать, рассмеялась в голос. – Ладно, – выдохнула я. – Хорошо, я тебя поняла. Это действительно был замечательный опыт. К тому же мы весело провели время. Но вернемся к твоим прежним словам, – подойдя к креслу, я осторожно села на него, удивляясь мягкости и удобству. – Ты сказала, что я другая. Почему? То есть, что ты имеешь в виду, говоря это?

Ребенок немного отстранился, но руки с шеи не убрал, смотря на меня при этом внимательно.

– Ну, ты другая. Та, что была до тебя, ощущалась по-другому. От нее веяло постоянно холодом и чем-то неприятным. С ней не хотелось говорить, хотя помогать всё равно приходилось. Что-то словно заставляло меня, подталкивало. Когда она ушла, я обрадовалась и испугалась.

– Почему? – заинтересовалась я. – Почему испугалась?

– Потому что хозяйка важный элемент грани, – речь девочки не была детской, отчего становилось немного неуютно. Будто разговариваешь с взрослым, который каким-то образом попал в тело ребенка.  – Она нить, соединяющая все воедино. Я не знаю, что случится без хозяйки. Может произойти все, что угодно, начиная от стремительно роста во всем стороны, заканчивая полным исчезновением. Поэтому я испугалась.

– Понятно, – я кивнула, обдумывая слова грани. На самом деле во всем этом действительно был смысл. Не думаю, что маги прошлого так просто бы простили ведьму, устроившую апокалипсис на отдельно взятой территории. Наверное, именно поэтому ее поводок и удлинился. Значит, пока жива грань – буду жить и я. С одной стороны, хорошо, а вот с другой, не очень. Вечная жизнь никогда меня не привлекала.

– Когда та, другая начала ритуал поиска, я ей немного помогла, – призналась девочка.

– Вот как? – я заинтересованно глянула на ребенка. – А наша связь? Мы ведь до сих пор с той, другой связаны. Не так ли?

Девочка вздохнула. Да так тяжело, что сразу стала похожа на уставшего взрослого.

– Да. Но ничего подделась нельзя. Ну, почти, – призналась нехотя она, немного сжимаясь на моих руках, будто мысли о чем-то были для нее неприятными.

– Не хочешь говорить? – спросила тихо, поглаживая дитя по голове.

– Ты все равно узнаешь. Потому обидишься на меня, что не сказала, – пробормотала она. – Связь оборвется, когда ты умрешь.

– Умру? – удивилась я. – Разве я не буду жить, пока жива ты?

– Да, но вспомни, зачем меня создали.

– Для того, чтобы остановить черную пустошь, – тут же ответила я.

– Ага, – девочка отчего-то радостно кивнула, словно ей понравилось то, что я все это знаю. – В сердце пустоши есть рана, которую ты можешь закрыть…

– Умерев при этом, – закончила я за нее. – Если я умру, то?..

– Грань станет больше не нужна. Чистые души отправятся дальше.

– А ты?..

– Я не знаю, – девочка пожала плечиками. – Может, тоже умру, а может, останусь.

– Умирать не хочется, – задумчиво сказала я.

– Ага, – согласилась со мной грань.

– Значит, только после моей смерти, связь, соединяющая меня с ведьмой, оборвется? И что станет с ней?

– Она тоже умрет! – весело выдала девочка, немного даже подпрыгнув на моих коленях, словно эта мысль приводила ее в восторг.

– Да? – я хмыкнула, подумав, что возмездие всё-таки однажды настигнет проклятую принцессу. – Думаю, эта хорошая новость. А теперь, давай-ка подумаем, как я буду тебя звать.

– И как же? – спросила девочка, выглядя при этом крайне заинтересованной.

– Хм, – я задумалась, перебирая подходящие имена. Ничего вот так сразу в голову не приходило. – Может быть, – я с сомнением посмотрела на ребенка на моих руках. – Граня?

Девочка на моих руках задумалась, а потом принялась на все лады повторять незамысловатое имя, которое, как мне кажется, должно подойти ей лучше всего.

– Хорошо, – она кивнула, соглашаясь. – Меня зовут Граня, – зачем-то представилась она, при этом выглядела немного смущенной и словно ожидала чего-то.

– Очень приятно познакомиться, – поддержала я ее игру. – Мое имя Катери… Катарэя, – представилась в ответ, немного запнувшись на своем имени. Всё-таки к своему новому я пока еще недостаточно привыкла.

Граня засияла, растягивая губы в довольной улыбке. Я и сама улыбнулась, правда, в тот момент, когда моя новая знакомая начала набирать цвет, немного испугалась.

– Что с тобой? – спросила я встревожено, напряженно наблюдая за тем, как тело ребенка перестает быть прозрачным.

Это выглядело… странно. Создавалось такое впечатление, будто кто-то наливал внутрь прозрачной статуи краски, которые потом стремительно смешивались и, приобретая необходимый цвет, прилипали к стенкам изнутри.

Вскоре на моих коленях сидела самая обычная девочка. Зеленые большие глаза, золотистые кудрявые волосы, немного пухлые ручки и ножки, светло-зеленое детское платье (больше похожее на распашонку), довольно простое, без всяких рюшек и бантиков.

– Это из-за имени? – задала я новый вопрос, размышляя над тем, что я буду говорить Вилиарну. Что-то подсказывало, что разговор будет трудным. Впрочем, не факт, что Граня и дальше останется в этом облике.

– Да! – крикнула девочка и звонко рассмеялась. Лес в тот же момент зашумел, зашелестел листьями, заскрипел ветвями. Вдалеке закричали птицы, отчетливо был слышен далекий волчий вой. Поднявшийся ветер, подхватил легкие листья и закружил их, создавая несколько небольших торнадо.

– Ты счастлива? – задала я вопрос, с некоторым удивлением и опасением поглядывая вокруг. Такой грань я еще не видела. Она явно была чему-то рада.

– Ага, – девочка кивнула, а потом порывисто приблизилась и поцеловала меня в щеку, почти сразу отстранившись и смутившись. Повернув голову вбок, она искоса на меня посмотрела, словно ожидая моей реакции на то, что сделала.

Я улыбнулась, а потом сама поцеловала пухлую щечку. Граня оказалась довольно забавным ребенком, жаждущим любви и ласки. К тому же, она явно стеснялась своих порывов, видимо, опасаясь, что делает что-то не то. Возможно, этот образ подходит грани больше, чем я думала?

– Итак, мы обменялись поцелуями счастья, а теперь…

– Поцелуями счастья? – перебила меня Граня, глядя заинтересованно и вопросительно.

– Да, – я  кивнула. – Когда человек счастлив, он должен поделиться своим счастьем с близким человеком, поцеловав его.

– О, – девочка забавно округлила ротик и сверкнула довольно глазами.

– Но целовать всех подряд нельзя, – предупредила я ее. – Счастье – очень редкая драгоценность, чтобы раздавать его направо и налево.

– Я запомню, – Граня серьезно кивнула. При этом состроила такое забавное личико, что я едва сдержала улыбку.

– Хорошо, а теперь расскажи, почему обретение имени делает тебя такой счастливой? – спросила я, мельком глянув по сторонам. Становилось темнее.

– Имя очень важно, – наставительно начала Граня. – Разве ты не знала? Когда ты узнаешь имя человека, то он появляется для тебя. Без имени любой, что дерево в лесу или один из многочисленных безымянных камней у дороги. Вроде и есть, а вроде и нет. Прошел мимо и не запомнил. Зачем? Их ведь бесчисленное множество, все похожи друг на друга.

Я задумалась над словами Грани. А ведь в этом и правда что-то есть. Вспомнить хотя бы город. Когда я ходила на работу, то совершенно не обращала внимания на тысячи людей вокруг. В памяти остались лишь те, кого я знала по имени. Все остальные остались в моем сознании, как безликая масса, окружающая меня изо дня в день.

– Но я ведь не узнала твое имя, а дала его тебе.

– И при этом узнала, – девочка засмеялась, будто я сказала что-то крайне забавное. Логика в ее словах точно была. Я действительно теперь знаю ее имя, пусть и дала его сама.

– Ладно, – согласилась я. – С этим более или менее понятно. А что ты имела в виду, когда говорила, что хочешь помочь?

Выражение лица Грани моментально изменилось. Девочка серьезно на меня посмотрела. Всё-таки облик сбивал с мысли. Когда видишь перед собой дитя, то начинаешь как-то забывать, что сейчас на моих коленях сидит существо, которому немного больше тысячи лет.

– Все дороги сошлись в одном месте, – не совсем понятно начала Граня. – История, начавшаяся тысячу лет назад, должна быть закончена.

– Что? – спросила тревожно, нахмуриваясь. – О чем ты?

Вместо ответа девочка спрыгнула с моих колен и принялась что-то рисовать на земле. Перед этим она освободила своей силой ее от листьев и всякого мусора.

Солнце? Нет, вроде звезда. Или это свернувшийся в клубок ежик? Колючка? Не совсем понятно.

Когда Граня закончила, то выпрямилась и поглядела на меня серьезным, совсем не детским взглядом.

– Это, – она ткнула в один из лучей, – путь, который проделала книга Дрилмор. Это, – она указала на другой луч, – дорога принцессы.

Грань показывала на остальные лучи и называла их. Моя жизнь от рождения до этого момента. Жизнь Вилиарна. Жизнь Файоны и Аарона. Жизнь самой Грани. Жизнь человека, принесшего ведьме книгу, в котором она отыскала обряд замены. Жизнь того самого южанина, расплатившегося со своим спасителем странным тубусом, попавшим потом в мои руки. И еще много, много жизней, названных Граней путями или дорогами.

– Все они начались где-то, но в конечном итоге, сплелись в одной точке. Ничем не связанные между собой ранее случайные, казалось бы, судьбы. И таких узлов на самом деле много, – сказала девочка и быстро пририсовала еще несколько похожих «снежинок», соединенных между собой.  – Полотно мира. Великий гобелен. Паутина мироздания. Называй, как тебе нравится. Кто-то считает, что этот… гобелен заранее соткан, и людям только и остается, что пройти по написанному ранее для них пути. Кто-то думает, что только он решает, каким именно будет рисунок его жизни.

– А на самом деле? – спросила заинтересованно, вполне понимая, о чем именно говорит Граня. Судьба. Сами ли мы выбираем путь или он выбран за нас давным-давно. Этот вопрос издавна интересует людей. Кто-то является поклонником одной теории, кто-то другой, но правды не знает никто.

На мой вопрос, Граня легко улыбнулась и пожала плечиками.

– Я не знаю, – честно ответила она. – Скажи, кто я?

– Ты грань, – уверенно выдала я, а потом, чуть подумав, добавила: –  Душа этого леса.

– Что-то вроде, да, – кивнула Граня. – Но при этом я не являюсь Богом или кем-то вроде этого. Мои знания ограничены знаниями чистых душ (а они до этого были пусть и магами, но людьми), принцессы, людей, приходящих к моим границам. Твоими знаниями.

– Я поняла тебя. Но к чему это все? – я качнула головой в сторону рисунка.

– К тому, что все переплелось в одной точке. К тому, что рану на теле этого мира надо закрыть.

– Но!.. – я вскинулась, нахмуриваясь.

– Смерть тебя пугает? Понимаю. Мне и самой немного не по себе. Но у меня есть надежда, что теперь я не растворюсь, не исчезну.

– Теперь? – я глядела хмуро, ощущая, как меня начинает немного колотить от волнения. Неужели моя жизнь должна закончиться столь рано? А ведь все так хорошо начиналось.

– Мне кажется, – начала она чуть неуверенно, – но с приобретением имени я стала более… защищенной, более плотной, весомой. Не могу подобрать точное определение. Я всё еще могу умереть вместе с тобой, но есть надежда, что этого не произойдет.

– Замечательно, – чуть более едко, чем собиралась, произнесла я. – Ты не умрешь, а я?

Вместо ответа, девочка взмахнула рукой, на которой тут же появилась какая-то бумажка. Вернее, свиток. Кстати, весьма знакомый.

Развернув его, она быстро пробежалась по строчкам взглядом. При этом мне показалось, что ей-то словарь переводчик не очень и нужен.

– Человек, принесший последнюю жертву, да вознаградится рождением чуть более поздним. Якорь для этого надобный искать следует в сердце своем, – прочитала она знакомые мне строки. – Как думаешь, что это значит?

– Понятия не имею, – сказала, чувствуя себя расстроенной. Умирать ужас как не хотелось.

Граня укоризненно на меня посмотрела и вздохнула, словно это не она тут выглядела ребенком, а я.

– Скажи, какой может быть последняя жертва человека? – задала она новый вопрос, явно желая навести меня на какую-то мысль.

Я хотела сразу же ответить, что понятия не имею, но прикусила язык, решив не торопиться.

Итак, последняя жертва. Последняя… Почему? Возможно, потому что человек перестал приносить жертвы. Какая у подобного решения может быть причина? Какие, вообще, жертвы может приносить человек? Петухи и бараны? Что-то мне кажется, что в свитке речь идет о чем-то не столь банальном.

Если думать абстрактно, то человек постоянно приносит какие-то жертвы. Например, он жертвует временем, своим здоровьем, счастьем, любовью, желаниями ради чего-то, что кажется ему более важным.

Думаю, последней жертвой вполне может быть сама жизнь. Именно поэтому она и последняя. И к моей ситуации хорошо подходит. Лишь пожертвовав своей жизнью, я могу закрыть разрыв.

– Жизнь – последняя жертва, – произнесла я, вопросительно глядя на Граню.

– Верно, – обрадовалась девочка, снова забравшись мне на колени. Препятствовать я не стала. – Ты должна добровольно отдать свою жизнь, пожертвовать ее.

– И что это мне даст?

– …да вознаградится рождением чуть более поздним. Как думаешь, что это значит?

Я нахмурилась, мысленно произнося предложение снова и снова.

– Пере… – начала неуверенно, когда меня озарила догадка. Звучала она немного нереально, но кто знает. – Перерождение?

– Да! – вскрикнула Граня, подпрыгивая на моих коленях. – Благодаря этому ритуалу, ты, принеся себя добровольно в жертву, можешь переродиться немного позднее. Это будет наградой за твою жертву.

С одной стороны, звучало неплохо. С другой стороны, все это звучало довольно зыбко. Непонятным оставалось многое. Например: насколько добровольной должна быть жертва? Достаточно ли мне будет просто пойти и умереть, или же я должна еще и желать этого всей душой? Насколько позднее состоится обещанное перерождение? Я ведь могу заново родиться лет через сто, а может и через тысячу. В этом ли мире я снова появлюсь на свет или в каком-нибудь другом? Буду ли я помнить о своей жизни или нет?

– Все очень просто, – начала отвечать на мои незаданные вслух вопросы Граня. Точно, она ведь может читать мои мысли. – Ответ хранится вот в этом предложении.

– Якорь для этого надобный искать следует в сердце своем?

– Ага, – Граня улыбнулась и кивнула, выглядя при этом радостной и беззаботной. – Именно здесь.

– Замечательно, – я вздохнула и потерла переносицу. От всего этого начала немного болеть голова. А ведь я собиралась всего лишь… А что я, собственно, собиралась делать до всего этого?

Оглядев по сторонам, нахмурилась, вспоминая события, приведшие меня сюда. Да, точно. Вилиарн хочет поохотиться на пустоши, а я хотела попробовать свои силы в деле усмирения всяких тварей пустоши. По идеи, они должны меня слушаться. Страшновато, правда, все это.

– И что это значит? – спросила, возвращаясь из мыслей в реальность. Всё-таки Граня до сих пор смотрела на меня внимательно и выжидающе. – Я так понимаю, что фраза несколько иносказательная. Скорее всего, имеется нечто вроде собственного сильного желания или что-то в этом роде. Верно?

– Ну-у-у, – потянула девочка, глядя вверх задумчиво. – Это, конечно, тоже важно, – сказала она, опустив взгляд на меня, – но более важно в этом немного другое. Якорь для этого надобный искать следует в сердце своем. Здесь все сказано почти дословно. Для того чтобы переродиться необходимо иметь некий якорь, который и не даст тебе уйти слишком далеко. Конечно, ты так и так переродишься, но в нашем случае ритуал даст тебе возможность сохранить свои воспоминания.

– Слишком далеко? Что это значит? – поинтересовалась, подумывая о том, что нужно скорее заканчивать и возвращаться домой. Не думаю, что Вилиарн будет слишком сильно переживать из-за того, что меня долго нет, но всё-таки не стоит задерживаться.

– Для начала скажи: как ты думаешь, какой якорь будет достаточно силен, чтобы сохранить душе воспоминания? – вопросом на вопрос ответила Граня.

Задумавшись, я внезапно поняла, насколько странным выглядит вся эта ситуация. Сижу в лесу, на выращенном прямо из земли кресле из корней, разговариваю с маленькой девочкой, которая совсем не та, кем видится. И при этом мы обсуждаем с ней мою предполагаемую смерть. А если еще учесть, что для остальных я выгляжу, как старая бабка, то зрелище должно быть еще то. Хорошо, что в этом лесу посторонних не встретишь.

Но я отвлекалась.

Якорь…

Наверное, его еще можно назвать мотивацией. Что может заставить человека, грубо говоря, вернуться с того света? Многие считают, что душа остается неупокоенной, если у умершего человека были какие-то незавершенные дела. Эти дела как бы держали его на этом свете, не давая двигаться дальше.

Если думать в эту сторону, то мне ничего не светит. У меня нет достаточно важных дел, которые я хотела бы закончить в своей жизни. Конечно, мне бы хотелось скинуть морок, выйти замуж за виконта, стать хозяйкой какого-нибудь замка, узнать этот мир лучше, родить ребенка, вырастить его, потом принять участие в воспитании внуков.

Но достаточно ли у меня желания? Не скажу, что я прямо дико хочу немедленно выйти замуж и родить. Если бы не эта история с мороком и гранью, то я совершенно точно не стала бы торопиться со столь важным делом. Всё-таки мне бы хотелось выйти замуж по любви и за человека, которого могла бы назвать близким и родным.

– Вот, – перебила мои размышления Граня, явно наблюдающая за ходом моих мыслей, – ты и добралась до самого главного.

– Да? – я скептически глянула на девочку и попыталась вспомнить, о чем думала перед тем, как Граня меня вырвала из размышлений. Кажется, что-то о том, что хотела бы выйти замуж по… – Только не говори мне, что тем самым якорем может стать любовь? – спросила я хмуро.

– Чем ты недовольна? – удивленно спросила девочка.

– Ну, это так, – я глянула по сторонам, словно на каком-нибудь дереве можно было найти подходящее слово. Ничего не находилось, поэтому пришлось придумывать самой, – шаблонно, что ли. Как в сказках, знаешь? Про поцелуй и пробуждение, и всё такое.

– А мне нравятся сказки, – насупилась Граня. – И вообще, это не шаблонно, это нормально! Любовь – одно из самых сильных людских чувств. Благодаря любви люди могут сворачивать горы, преодолевать любые трудности, делать что-то выходящее за грань возможного.

– Это все замечательно, – прервала я Граню, вещающую о любви с таким воодушевлением, что сразу становилось понятно, эта тема ей нравится. – Вот только у нас небольшая проблема.

– Какая? – спросила она, глянув на меня недовольно. Явно хотела сказать на тему любви что-то еще.

– Я никого не люблю, – немного равнодушно произнесла я, подумав, что проблема на самом деле довольно большая.

– Знаю, – вздохнула девочка. – Твое сердце спокойно. Хотя иногда на нем бывают волнения.

– Говоришь так, будто сердце – это море, – сказала я тихо, обнимая ребенка крепче. Почему-то мне показалось, что ей это нужно. – И мне нравишься ты. Ну и виконт немного.

Между нами воцарилась тишина. Лес притих, похожий сейчас как никогда на настороженного зверя. Прикрыв глаза, я умиротворенно улыбнулась. Несмотря на то, что мы пришли к тупику, мне понравился наш разговор. К тому же, никто ведь не заставляет меня прямо сейчас бежать и проводить ритуал. Кто знает, может быть, любовь все-таки поселиться во мне.

– Ничто другое не подойдет? – спросила на всякий случай.

– Не-а, – отозвалась Граня. – Там четко сказано про якорь в сердце. А это может быть только любовь.

– Ненависть? – предположила.

– Не пойдет. Ритуал, несмотря ни на что, направлен на благое дело, а значит, жертва должна испытывать светлые чувства.

– Как все сложно, – вздохнула. – Думаю, придется ждать.

– Ага, – кивнула Граня. – Но не стоит волноваться, долго жать не придется, – девочка отстранилась и хитро на меня посмотрела.

– Это еще почему? – не поняла я.

– Скоро сама все поймешь, – она засмеялась и закружилась на месте. Листья тут же взметнулись и завились вокруг нее, будто непоседливые щенята, бегающие вокруг любимой хозяйки.  – Уже поздно тебе пора. Человек начинает волноваться.

– А? – я встала с кресла, наблюдая за расшалившимся ребенком. – Вилиарн? – спросила я, глянув на небо. – Действительно, уже темно. Но что насчет…

– Не волнуйся, – проговорила Граня и в буквальном смысле слова растворилась в воздухе, – существа с пустоши не тронут вас. Ты вполне можешь ими управлять. Стоит лишь пожелать, – сказала она и затихла.

– Стоит только пожелать, – передразнила я ее тихо и ворчливо. Это меня ничуть не успокоило. Я такой человек, пока сама не попробую – не поверю. Мало ли, как там надо желать. А вдруг моего желания окажется недостаточно для управления. Или нужно как-то по-особому желать.

Покосившись в сторону черной пустоши, поежилась и решила, что все-таки следует попробовать. И ничего, что уже почти темно. Лучше я сейчас все узнаю, чем завтра подвергну опасности виконта.

Стоило мне сделать шаг из леса, как нога утонула по щиколотку в черном порошке. Я испуганно дернулась, едва не упав от неожиданности. Успокоилась только тогда, когда поняла, что не тону. В первое мгновение мне именно это и показалось.

Присев, подхватила немного порошка на руку, внимательно его оглядывая. Похоже на нечто среднее между древесным черным углем и угольной пылью.

Оказалось, ходить далеко мне не пришлось. Когда я стряхнула с руки черную пыль и выпрямилась, то передо мной что-то возникло. Почему-то в этот момент мне показалось, что кто-то желает моей смерти.

Когда я успокоилась (слишком много волнений в последнее время!), то принялась рассматривать существо, как-то покорно стоящее в нескольких метрах от меня. Зверь выглядел… внушительно. И это слабо сказано еще. Мутант какой-то, в самом деле. Издалека можно принять за помесь бульдога и быка. Это если не обращать внимания на хвост как у змеи и нечто на спине, отдаленно похожее на крылья, только неразвитые совершенно. В общем, природа (а точнее яд из разлома) постарались, создавая вот это.

– Лежать, – сказала я неуверенно с вопросительными нотками в голосе.  Несмотря на то, что зверь не проявлял агрессии в мой адрес, находиться рядом с ним было неуютно.

К моему удивлению, животное моментально рухнуло на землю. Создавалось такое впечатление, будто ему кто-то перерубил ноги.

– Встань, – произнесла я новую команду, наблюдая, как зверь вскакивает.

Пусть выполнение команд выглядело немного странно, да и не скажу, что я вкладывала в слова особое желание, но подобная покорность, откровенно говоря, пугающего монстра меня успокоила.

– Уходи.

Дождавшись, пока зверь скроется в темноте, я развернулась (подавляя в себе желание повернуться и проверить еще раз, ушел или нет) и вернулась в лес.

В этот раз мне хватило пяти шагов для того, чтобы лесная тропа вывела меня к дому. В нем горели свечи. Дверь оказалось открытой. Виконт стоял около крыльца без верхней одежды и тренировался со своим мечом.

Заметив меня, он замер на середине движения, а потом продолжил, как нив  чем не бывало.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, ощущая себя неловко. – Ты ужинал?

– Нет, – ответил он так, что мне сразу стало понятно – лучше не трогать его сейчас. Кажется, кто-то рассердился. Было из-за чего. Впрочем, настроение у него могло испортиться вовсе не из-за меня. Мало ли, о чем он тут думал, пока меня не было.

– Завтра пойдем на пустошь, – сказала я, подумав, что это может поднять ему настроение.

– Хорошо, – произнес он, даже не повернувшись в мою сторону.

– Ну, – я махнула рукой в сторону двери, – пойду я. Ужин приготовлю.

Виконт ничего не сказал, только кивнул и снова взмахнул мечом. Кажется, меня игнорируют. Ну и ладно.

Отступление 7

После разговора с Катарэей виконт вернулся к дому, решив немного потренироваться. Он много чего слышал о черной пустоши. Некоторые вещи звучали столь дико, что он мало в них верил.

Сложно поверить в столб черного пламени, бьющего из-под земли до самого неба и сжигающего любого, кто подойдет к нему ближе, чем на полкилометра.

Еще сложнее поверить в холодное кипящее озеро. Как холодная вода может кипеть? Самое интересное, что «очевидец» утверждал, что любой попавший в эту воду за две секунды растворялся без следа. Вилиарн считал подобные рассказы простыми выдумками.

Да и, насколько он понял, Катарэя никого не пускала дальше границы леса. Как о пустоши вообще смогли узнать? У Вилиарна было два варианта. Первый – ведьма сама рассказала о том, что охраняет грань. Второй – когда-то кого-то она всё-таки провела сквозь лес до пустоши и показала черную равнину. Зачем? Виконт не знал, но, возможно, тому была причина. К тому же, кто сказал, что он один такой? Может быть, раньше она уже оставляла здесь людей на некоторый срок. Почему-то эта мысль виконту не очень нравилась.

Второй вариант был самым жизнеспособным. Это бы объяснило многое. Впрочем, даже так, виконт не особо верил в байки, которые воины любят рассказывать друг другу около костра в походах.

Он начал скучать по схваткам. Тренировки с одним мечом надоедали. Хотелось боя, пусть и тренировочного. Хотелось ощутить силу противника, его жажду победы, его энергию.

А еще хотелось женщины. Но с этим была проблема.

Раньше он таких проблем не испытывал. Женщины являлись неотъемлемой частью жизни. И не сказать, что он сам искал их общества, просто они были. Всё всегда получалось как-то само. Служанки, мило улыбаясь, приходили вечером помочь с мытьем, да так и оставались до утра. И он не заставлял их, да и не выглядели они испуганными или недовольными происходящим. В тавернах, в которых они останавливались с пограничным отрядом, подавальщицы всегда увивались рядом с их столом, а потом кто-нибудь из них оказывался в его постели. И они тоже не выглядели принужденными.

Женская ласка всегда доставалась ему легко и просто. Он никогда не отказывался от подобного внимания. Зачем отмахиваться от того, что дают? Он и брал.

И вот сейчас, спустя некоторое время, тело виконта начало протестовать против отсутствия привычного к нему внимания со стороны представительниц прекраснейшей половины человечества.

Он старался задавить неудовлетворенность более интенсивными тренировками, но тело, приученное получать желаемое по первому требованию, бунтовало.

Ему приходилось все чаще уделять этому повышенное внимание. Сначала он представлял в процессе служанок, оставшихся в замке отца. Их упругие груди, мягкие животы, крепкие ноги, сладкие губы, но однажды в мыслях мелькнул образ огненно-рыжих волос.

Спустя некоторое время виконт поймал себя на мысли, что каждый раз представляет рыжую красавицу, однажды увиденную им в зеркале. Отсутствием воображения он не страдал, приписывая образу соблазнительные формы.

Несколько раз он даже пытался укорить себя, но поделать ничего уже не мог. В конце концов, он признался, что все дело в самой ведьме. Она единственная женщина на многие километры вокруг. Его будоражила мысль, что под внешностью старой бабки (хотя, сейчас не такой уж и старой) может скрываться соблазнительная красавица.

Все это заставляло его тренироваться еще усерднее. Но всё равно хотелось подраться. А лучше… Впрочем, до лучшего придется всё-таки подождать.

С каждым днем, виконт все больше и больше убеждался, что пройдет еще какое-то время, и он увидит ее, ту, кого успел заметить в зеркале. Воображение сразу подбросило парочку горячих образов, которые можно будет воплотить в жизнь.

Вот только во всем этом оставалась небольшая загвоздка.

Даже если Катарэя всё-таки полностью скинет шкуру старой карги, она не станет в одночасье другой. Она будет всё той же вредной, ехидной, языкастой ведьмой. С одной стороны, это его удручало. Ведь в таком случае приятного времяпрепровождения ему не видать. Что-то подсказывало, что Катарэя на предложение отдохнуть вместе, ударит его чем-нибудь по лицу, а потом еще и выгонит из дома. С другой стороны, он ощущал нечто странное, похожее на легкий восторг и азарт.

Он представлял, как будет постепенно подводить ее к мысли, что во всем этом нет ничего плохого. Как она будет сопротивляться, всячески оскорбляя его, но при этом с каждым разом подпуская все ближе и ближе. Пока однажды он не возьмет то, чего ему хочется, полностью покорив эту язву.

Правда, стоило ему увидеть ведьму, как желание спадало. Всё-таки, несмотря на многочисленные изменения, выглядела Катарэя все еще не слишком соблазнительно. Пусть уже и не старая бабка, но еще и не та, кого он так страстно хотел.

А еще он опасался, что все это игра его возбужденного, лишенного привычной женской ласки мозга. Вдруг Катарэя вовсе не меняется, просто ему это кажется? А может, это просто морок какой-нибудь, заклинание, заставляющее верить его в нечто подобное? Именно поэтому он и не любил магию, не понимал ее и слегка опасался. Кто знает, на что способна древняя ведьма. Мало ли, может быть, вся эта ситуация для нее привычна и с годами отработана. Кто знает, скольких мужчин она так обманула, заманив в свои сети и пленив соблазнительным образом, сводящим с ума и заставляющим желать даже столь старое тело.

Естественно, такие мысли не добавляли ему хорошего настроения.

Часть напряжения он сбрасывал в тренировках, но даже их становилось мало. По большому счету, именно по этой причине он и запросился в пустошь. Азарт битвы, страх возможной смерти, все это могло отвлечь от сомнений.

Он настолько увлекся своими мыслями и однообразными движениями, что очнулся только тогда, когда начало темнеть. Остановившись, виконт смахнул со лба пот и посмотрел в сторону дома. Судя по всему, Катарэя так и не вернулась.

Глянув на небо, Вилиарн нахмурился. Подойдя к колодцу, он торопливо смыл с себя пот и накинул рубашку. Немного подумав, виконт направился к лесу, решив, что стоит отыскать ведьму. А потом либо просто напомнить ей о времени, либо помочь с делом.

Он привык, что лесные тропы почти мгновенно приводят его туда, куда надо. Но не в этот раз. То, что происходит нечто необычное, он заметил через пару минут. Обычно к необходимому месту он приходил меньше чем за минуту.

Замерев, виконт хмуро посмотрел по сторонам. Катарэи видно не было. Побродив еще с полчаса, Вилиарн вынужден был признать, что лес не пускает его к своей хозяйке. Или она сама по какой-то причине не желает его видеть.

Поняв, что смысла бродить по грани нет, он решил отправиться домой. Должна же ведьма вернуться, не так ли?

Лесная тропа почти моментально вывела его туда, куда надо. Даже слишком, по мнению Вилиарна, быстро. Создавалось такое впечатление, что лесу попросту не терпится избавиться от него.

Хмуро поглядев в сторону молчаливой и притихшей стены леса, виконт сбросил с легким раздражением рубашку и снова принялся за тренировку. Она позволяла выбросить лишние мысли из головы.

Впрочем, даже так он не смог полностью расслабиться, время от времени поглядывая в сторону все больше темнеющего неба.

– Да где ее носит? – рыкнул он раздраженно, даже не думая останавливаться.

Когда он заметил силуэт среди деревьев, то сначала напрягся, а потом облегченно выдохнул. Вернулась. Все с ней нормально. Впрочем, что с ней могло случиться на грани?

– Добрый вечер, – поздоровалась она, выглядя при этом так, словно это не она бродила где-то до самой ночи, толком не предупредив. Нет, Вилиарн понимал, что она не обязана перед ним отчитываться, но считал, что раз они живут вдвоем, то должны хотя бы немного думать друг о друге. – Ты ужинал?

– Нет, – ответил он резко и немного раздраженно. На язык рвались грубые слова, парочка упреков, но Вилиарн сдержал свой взрывоопасный нрав, решив, что не стоит вот так сразу накалять атмосферу. Впрочем, это не означало, что он будет и дальше молчать. Просто конкретно в этот момент что-то обсуждать ему не хотелось.

– Завтра пойдем на пустошь, – сказала она. В ее голосе послышалось ожидание, словно он обязан как-то по-особенному отреагировать на эти слова.

Виконт внутренне хмыкнул. Новость, конечно, хорошая, но ведьме не стоит знать, что он полностью доволен. Стоило ему это услышать, как тело пронзила дрожь нетерпения и возбуждающего предвкушения. Прикрыв на короткий миг глаза, он постарался взять себя в руки.

Если с его перевозбужденным состоянием не сможет справиться отличная драка, придется придумывать что-нибудь еще. Просить ведьму не хотелось, но может быть, у нее есть какое-нибудь… успокаивающее зелье? Хотя, Вилиарн был уверен, что никогда его не попросит. Гордость не позволит.

– Хорошо, – произнес он, концентрируя внимание на мече в своей руке. Честно говоря, руки давно уже устали, но останавливаться он не спешил.

– Ну, пойду я. Ужин приготовлю, – произнесла она с легкой вопросительной нотой в голосе.

Виконт не стал ничего говорить, сосредотачиваясь на счете махов и игнорируя ведьму. Сейчас, когда она вернулась, он толком не мог понять, что его так взволновало. Подумаешь, погуляла немного дольше, чем обычно по грани. Можно подумать, кто-то в этом месте способен ей навредить. Она ведь хозяйка этого места.

Впрочем, осознание всего этого не мешало виконту ощущать легкое раздражение от ситуации. И он сам не мог толком понять, на кого злится больше. На ведьму, заставившую его волноваться или на себя, испытывающего совершенно глупые и неуместные чувства. Нашел за кого беспокоиться, в самом деле.

Когда совсем стемнело, виконт остановился. Выдохнув, он снова обмылся, вытерся рубашкой и вошел в дом.

Катарэя, крутящая в это время около печи, мельком глянула на него и как-то подозрительно быстро отвернулась.

– Надо будет одежды для тебя пошить, – пробормотала она. – Оденься, не ходи голым. Ночь, продует еще. Лечить не стану.

Вилиарн глянул на себя, а потом пожал плечами. Тело все еще дышало жаром, поэтому надевать рубашку не хотелось. Он скомкал ее сильнее и бросил на лавку, а сам сел за стол.

Ведьма неодобрительно на него посмотрела, но промолчала. Видимо, у нее сегодня тоже не было настроения кусаться и спорить. Ему же лучше.