Глава 20

Герцога не удается застать весь день. Да и на следующий тоже. И я, совсем отчаявшись, решаюсь его подождать практически на пороге. Солнце скоро зайдет, но это меня не пугает. Обратно уж как-нибудь доберёмся с хорьком.

Так, за ожиданием, проходит несколько часов, и солнце неумолимо близится к закату.

С тоской поглядываю на закрытое блюдо, в котором находится кабачковая лазанья, затем перевожу взгляд на огромные деревянные ворота замка, увешанные металлическими кольцами.

А лазанья так и манит своим запахом. Теплая, свежая, приготовленная с любовью и душой. Надо же как-то задобрить это Вреднейшество. А он явно будет кусаться.

Бабл воровато принюхивается к аромату, доносящемуся из формы. Облизывается и тянет лапку.

– Бабл, это герцогу! – возмущаюсь в очередной раз.

– Он не придет. Давай сами съедим?

– Когда-нибудь он вернётся же домой. – Я просто сердцем чую, что он вот-вот появится.

Огромная тень в подтверждение моих слов накрывает территорию замка.

Громадный черный дракон с фиалковыми глазами пикирует вниз, и, окутывая себя черной дымкой, на землю ступает уже герцог в своем человеческом облике.

К счастью, одетый, а не как в прошлый раз.

Сердце тут же радостно подпрыгивает, а губы сами собой непроизвольно вытягиваются в улыбку.

– И снова ты, цветочек, – холодно произносит герцог.

Выпрямляюсь, вставая с лавочки, и беру в руки блюдо.

– И вам добрый день, ваше...

– Темнейшество, – подсказывает герцог. – Зови меня по имени, Оливия. Больше ни к чему эти формальности.

– Это вы так впечатлились Истинностью, что великодушно разрешаете вам "тыкать"?

– Давай ближе к делу, Оливия. Ты пришла, чтобы... – Герцог многозначительно смотрит на меня, подходит ближе неспешно, сунув руки в карманы брюк.

Стоит мужчине приблизиться, как меня тут же окутывает странное ощущение эйфории, возникающее от приятного аромата мужского парфюма.

Так, Оля, соберись. Никаких слюней не герцога не пускать.

Вот странно: в его отсутствие я о нем почти и не вспоминаю, но стоит герцогу появится поблизости, как мое теперь уже молодое сердечко радуется этому ящеру! Что за химия?

– Чтобы попросить тебя об одолжении, – широко улыбаюсь и выставляю перед собой блюдо с ароматной лазаньей под крышкой.

Герцог едва склоняет голову набок. Его фиалковые глаза со змеиным зрачком изучающе скользят по моему лицу. Он делает ещё один шаг и грудью упирается в блюдо.

И теперь между нами не больше двадцати сантиметров!

– Я заинтригован. Продолжай.

– Завтра вечером мы празднуем день Кабаччете. В таверне соберётся много посетителей, и нам нужно обеспечить безопасность.

– Нет. Никаких праздников.

– Это моя таверна, и праздник состоится, – напоминаю я с возмущением.

– Это мои земли, и я запрещаю праздновать.

Сощуриваю взгляд и продолжаю пытливо смотреть в драконьи глаза.

Ящер Гринч! Который практически крадёт у меня из-под носа осеннее Рождество, можно сказать!

А ещё у меня внутри ворочается чувство дежавю.

– Почему? Из-за прорывов? – примирительно уточняю.

– Именно, Оливия.

– Людям нужна частичка тепла и света. Чтобы забыть о том, что на их землях творится. Дайте им один день безмятежности, радости и веселья, – умоляюще смотрю на герцога.

Немного, наверное, стоит схитрить и польстить мужчине, что он тут действительно решает.

– С каких пор ты думаешь о людях? – недоверчиво спрашивает Аррей.

Хмыкаю, вспоминая почему-то свою прошлую жизнь. Теперь она кажется такой далёкой и почти несуществующей.

В память врезается только одна сцена из супермаркета, когда мне стало впервые плохо.

Я стала тогда заваливаться на движущуюся ленту для выкладки продуктов. А одна истеричная дама в преклонном возрасте завизжала:

– Она раздавит мои яйца! Уберите ее!

И даже после такого я никогда себе не позволяла пройти мимо нуждающихся. Я даже в ущерб своей зарплате кормила бездомных холодными зимами. В моем кафе было негласное правило: если видишь, что кто-то нуждается в помощи, помоги.

От воспоминания зябко ежусь.

– Скажем так, с недавних пор я усиленно стараюсь думать не только о себе, – нахожусь с ответом.

– Пройдем в гостиную. Ветер холодный, ты продрогла, – спокойно произносит Аррей, заметив, что я передёрнула плечами. Он обходит меня и входит в распахнувшиеся со скрипом ворота.

Кутаюсь в мантию и уверенно шагаю к главному входу за герцогом. Бабл скачет следом, как маленький меховой шарик на ножках. И не сводит своих маленьких глазок с блюда, которое несу в руках.

– Имей совесть, Бабл! Ты вообще-то ел недавно!

– Я так голоден, Оливия! Будто бы не ел неделю, – вздыхает зверёк.

– Насчёт безопасности, – заговаривает Аррей, стоит нам войти в гостиную.

Он небрежным жестом делает взмах рукой в сторону камина, и сорвавшиеся искры с его пальцев моментально разжигают поленья.

– Я обеспечу безопасность таверне и людям. На определенное время мои тени скроют таверну от возможных глаз тварей, если появится прорыв. Звуки тоже заглушат, поэтому вам не о чем будет беспокоиться.

– Тебе на нашем празднике будут все рады. Надеюсь, ты почтишь нас своим драконьим присутствием?

– Нет.

– Ладно, уговаривать не стану, – пожимаю плечами. – Раз уж ты отказываешься от праздника, то...

Я бережно ставлю стеклянную форму на небольшой столик возле софы. Бережно открываю крышку, и аромат вкусной запечённой лазаньи заполняет гостиную.

– То ты принесла праздник сюда? – усмехается вдруг Аррей.

– Постаралась, – одариваю герцога мягкой улыбкой.

Вот и посмотрим, насколько правдива поговорка про путь к сердцу мужчины через...

Стоп.

У него же сердца нет!

И вся радость моментально сходит.

Что ж, я уже имела дело с бессердечными людьми в своей жизни. Надеюсь, с драконом будет в этом плане полегче.

– Это был наш любимый семейный рецепт, – с теплой тоской произношу, поддаваясь вдруг нахлынувшим воспоминаниям, что проснулись в моей памяти.

– Лив, – тихо произносит мое имя герцог, стоя за моей спиной.

Я чувствую его приближение даже без звука его шагов. Его запах проникает в лёгкие, пропитывает каждую клеточку моего тела. И ощущается таким нужным, родным, необходимым. Он обволакивает и дарит спокойствие.

И это прямо пугает меня! Как вообще меня угораздило так ощущать малознакомого мужчину? Ещё и дракона!

Я медленно выпрямляюсь, чувствую макушкой теплое дыхание.

Замираю на секунду и, чтобы не поддаваться этому ощущению, начинаю говорить на отвлеченную тему:

– Я ее готовила все утро. Ты бы знал, как важно нарезать тонкими слайсами Кабаччете.

– Оливия, послушай. – Я разворачиваюсь к нему лицом, и он делает короткий шаг ко мне, вставая вплотную, уничтожая расстояние между нами.

В фиалковых глазах отчётливо виднеется горечь.

– Знай, что я благодарен за то, что ты не оставила меня там, на площади. И я сдержу слово о безопасности. И я также благодарен тебе за проявленное внимание. – Глазами указывает на блюдо на столике. – Но лучше уходи быстрее. Мне не нравится то, что я начинаю испытывать рядом с тобой. Когда ты такая...

– Какая? – нетерпеливо уточняю, зачем-то даже затаив дыхание.

– Уходи, – повторяет Аррей, и теперь в его голосе сталь.

Ой, какие мы нежные! Не нравится ему тут что-то, подумаешь.

Мне вот тоже не нравится эта непонятная мне Истинность, между прочим!

– Ладно, – легко соглашаюсь я, действительно считая, что надо, от греха подальше, сократить наше с ним общение.

Разворачиваюсь и устремляюсь в холл замка, попутно застегивая плотнее мантию. Бабл, терпеливо ожидающий меня на улице, радостно запрыгивает на подол мантии и, покачиваясь, карабкается вверх.

– Надо ловить извозчиков, Оливия, – вздыхает зверёк, с тоской глядя мне за спину.

Затем он испуганно пищит и юркает в карман моей мантии.

Тут же меня окружают странные черные сгустки, на ощупь почти плотные. Сердце испуганно падает в пятки, и я отскакиваю, отмахиваясь от этих привидений.

Но эти сгустки, похожие на тени, тянут ко мне возникшие у них руки.

– Хозяин велел проводить, – шипят заискивающе, а я вновь шарахаюсь в сторону, вспоминая все известные мне молитвы Богу.

– Не бойся, хозяйка, не обидим. – Тени закрывают собой все пространство, опутывают длинными пальцами, а я проваливаюсь в темноту, истошно крича от страха...