Глава 31

– Что ж. Очень рада, что мы подошли к этому интересному моменту, Ваше Злобнейшество, – широко улыбаюсь, пряча за улыбкой внутренний мандраж. – Давай вначале обратно вернёмся, наградим тебя сердцем за мужество и отвагу, – отшучиваюсь. – А потом я расскажу увлекательную историю.

Пытаюсь выиграть себе время, чтобы сформулировать и правильно преподнести этот шок-контент моего попадания сюда. Не поверит – отдаст местным психиатрам наверняка. Если таковые тут имеются.

– Я никуда не тороплюсь, – бескомпромиссно сообщает герцог. И смотрит ещё так по-звериному, что аж поджилки начинают трястись.

– Да, но я тороплюсь. – Мягко похлопываю ладонью по его твердой груди. – Видишь ли, там таверна у меня совсем одичала. Все предметы ожили, бросаются на людей.

– С чего вдруг?

– Это я такое сотворила, – не без гордости произношу.

В фиалковых глазах герцога отражается целый спектр эмоций – от неверия до удивления.

– Ладно, Лив. Но мы ещё вернёмся к этому вопросу, – многообещающе говорит Аррей.

***

Вздыхаю, смотря на разошедшуюся не на шутку таверну.

Вся мебель скачет вокруг самого здания. Алурия гоняется за стулом, за Алурией бежит белоснежный унитаз. За ним Дафна – почему-то с паяльником...

И эта незаменимая в хозяйстве вещь очень так проворно бежит, надо сказать. И хлопает крышкой громко. Кажется, хочет Алурии что-то высказать, судя по его воплям гневным.

Виновато улыбаюсь Аррею, но тот лишь, сведя брови к переносице, наблюдает за этой картиной.

– Извини, тут небольшой бардак, – невинно улыбаюсь, размышляя, за что первым взяться, кого ловить. То ли Алурию, то ли вон тот бежевый стул, поедающий...

– Свечи с цитрусовым ароматом! – ахаю я, глядя на то, как очаровательный предмет мебели жадно уплетает свечу.

– Я не могу его винить за этот выбор, – встаёт на защиту стула герцог.

– А я бы взяла ванильные с вишней. Или горький шоколад. Там было много разных, к слову. О, для ритуала с шоколадом подойдут? – тут же перехожу к другому вопросу.

– Боюсь, что мы уже опоздали с этим делом, – мрачно изрекает Аррей.

Сует руки в карманы брюк и с интересом наблюдает, как грациозный канделябр, растопырив ножки, сражается с раскрасневшейся Дафной.

Где-то там вдалеке, в самой глубине таверны, одиноко завывает сейф. Шкафы, не прошедшие в дверной проем, толпятся в общем зале таверны, то и дело сталкиваясь друг с другом.

– К-как... опоздали? – опешив, растерянно произношу, заглядывая в глаза герцогу. И так тоскливо вдруг становится на душе.

– Сердце плавно возвращается и без ритуала назад, – спокойно поясняет герцог.

То слабое биение в его груди мне не показалось?

– Не знаю, каким образом тебе удалось вызвать во мне хоть малейший намёк на чувства, – улыбается герцог тепло, когда его глаза находят мои, – но ритуал больше не нужен.

Это что же сейчас было? Признание в чувствах?

Затем прищуривается и вкрадчиво так спрашивает:

– Что насчёт укрощения вон того стада столов, Лив? Справишься?

И кивает куда-то на опушку леса.

Обернувшись, с трепетом наблюдаю, как стадо из шести деревянных новеньких столов топчется на опушке, жуя сухие листья.

В процессе поимки мебели и возвращения ей неодушевлённого состояния я размышляю над тем, что нам с герцогом всё же придется поговорить начистоту. Но что я ему скажу?

Как мне ему объяснить, кто я?

Привет, меня зовут Оля, и я...

«Алкоголик!» – подсказывает разбушевавшееся воображение, когда я вспоминаю фильмы.

«Прямо клуб анонимных алкоголиков», – хихикаю мысленно, ласково оглаживая подошедший ко мне холодильник, радостно заявивший, что теперь он Грегори.

– Ты это, отдыхай, Гриша, отдыхай, – ласково глажу морозилку, и холодильник вновь становится просто важной частью кухни.

Нет, начну, пожалуй, не так.

Привет, меня зовут Ольга Ивановна Фролова, и я...

«...была одной ногой на пенсии, а другой – в могиле», – мрачно добавляет память.

Не уверена, что в этом мире понятие пенсия вообще существует.

Кстати...

– А у вас тут денежные средства выплачивают за выслугу лет? – спрашиваю у герцога, который с поразительным спокойствием магией левитирует несколько столов, правильно их расставляя в зале.

Прикидываю в голове, на что я жить здесь теперь буду, когда состарюсь.

Аррей отрывает взгляд от всего этого хаоса и удивлённо изгибает брови.

– Ну… пенсия, – подсказываю я.

– Впервые слышу это слово. На моих землях такого не водится, – задумчиво отвечает Аррей.

– А надо бы. А то вон старики работать должны до самого гроба. Не жалко их?

– Ты про кого-то конкретного? – усмехается Аррей, заметив, как я смотрю на раскрасневшуюся Алурию, грузно шагающую в таверну. Под мышкой она крепко зажимает часть уборной.

– Я требую двойное жалованье за этот день, – довольно хрюкает Алурия.

Женщина скрывается в недрах кухни вместе с "белым другом".

– Госпожа! – кричит радостно Дафна. – Вы в порядке? Мы так вас ждали. Так ждали! Мы храбро оборонялись от... – Девушка выдыхает и небрежно машет рукой в сторону таверны: – Она словно с ума сошла!

– А гвардейцы? – спохватываюсь я. – Сразу ушли?

– Гвардейцы? – вдруг сконфуженно повторяет Дафна. – Видите ли... Тут такое дело...

Дафна мнется, подбирая слова.

– Их загнали на чердак. А там, сами понимаете, картины, корзины, картонки...

– И маленькие собачонки, – охотно договариваю за девушку, вспоминая литературу из моего мира.

– Собачонок там нет, госпожа, – растерянно произносит Дафна.

– Я разберусь, Лив, с твоими пленниками, – усмехается Аррей и, ловко ловя на ходу стул, отправляет его ко мне.

Герцог поднимается по лестнице с таким невозмутимым видом, будто укрощать предметы интерьера в порядке вещей для него.

Хотя, может быть, после тварей, которые вылетают из прорывов, для него это детский сад?