Глава 22

Если кучер и сообразил, чем мы занимались в экипаже, то не подал виду, дождался снаружи, пока мы приведем себя в порядок, и встретил с каменным лицом. Как и было приказано, он не стал въезжать в деревню, а остановился возле нее. Аштар не ошибся – время мы в самом деле подгадали удачно. Судя по темнеющему небу и все еще розовеющим вершинам гор, солнечный диск уже готовился искупаться в морских волнах. Оставалось совсем немного, прежде чем сумерки сгустятся в непроглядную ночь. Одернув платье, которое после развлечений в карете никак не желало садиться правильно, я окинула взглядом Касалес. Деревушка, судя по традиционному сенавийскому названию, появилась еще до драконьего завоевания и была достаточно маленькой, чтобы никому не было дела до ее переименования. Море плескалось в какой-то сотне шагов от нас, лениво оглаживая галечный берег. Одноэтажные домики, скорее хижины, казались хаотично разбросанными вдоль пляжа, будто великан рассыпал деревянные кубики. Они оканчивались там, где начинал подниматься ландшафт, превращаясь в небольшие утесы, покрытые редким сосновым лесочком. Мы сразу привлекли внимание жителей. Я заметила, как встали несколько мужчин, чинящих снасти на берегу. Женщина, которая неподалеку вешала постиранное белье на веревку, лишь ненадолго отвлеклась, наверняка удивившись богатым гостям, и продолжила заниматься своим делом. Однако через несколько хижин отсюда пожилая полная женщина сразу принялась загонять трех возящихся в земле детей в дом. Видимо, подальше от беды, которую мы могли принести. Только с чего бы рыбакам ждать подобного от проезжающей мимо знатной дамы с охранником? Аштар стоял у моего плеча. Он поправил вооружение, вернул перевязь с мечом на пояс и выглядел сейчас как обычный телохранитель, а не как кровожадный генерал дроу из баек, пришедший грабить и убивать беззащитные сенавийские деревни. Я еще раз окинула его взглядом и тут же поправила себя. Нет, у обычного телохранителя нет острых ушей, торчащих из-под черных косм, и кожа привычного оливкового цвета. Даже если бы дроу нацепил тюрбан, которые вслед за драконами давно носили все сенавийские мужчины любого возраста и статуса, его чуждость было бы не скрыть. Да и я со своими белокурыми волосами и бледным цветом кожи резко отличалась от чистокровных сенавийцев. Наверное, мы представляли собой очень странную пару. Ночь и день. Двое будто заблудившихся чужестранцев глубоко в провинциальной Сенавии. Достойный повод спрятать детей от греха подальше. Пока я разглядывала деревню, к нам приблизился низкорослый мужичок в коротких рыбацких штанах и латанной-перелатанной холщовой рубахе. Взмокшие волосы торчали в стороны. – Рады встретить благородную леди и ее сопровождение в деревне Касалес! – бойко произнес он, коротко поклонившись. – Вы с пути сбились или рыбки к нам заехали прикупить? Если второе, то вы вовремя, госпожа. У нас сегодня хороший улов сардины, хоть пираты и пытались ее спугнуть! – Здесь были атликийские пираты? – удивилась я. Что бы они забыли в такой глуши? К еще большему моему изумлению, рыбак уверенно кивнул. – Сами не поверили, когда увидели, леди. Они тут не первый день уже шныряют туда-сюда, как подстерегают кого-то. Небось поняли, что отсюда их гонять некому, и сидят поджидают торговый корабль пожирней. Нас, слава Седону Владыке Бурь, не трогают. Наверное, слишком нищие мы для них, – хохотнул он, будто в бедноте прибрежных поселков было что-то смешное. – Так что, леди, сардинки не хотите? Свежей или уже жареной? А может, вареную предпочитаете? – Благодарю за приглашение, но вообще-то я уже договорилась о поставке рыбы с человеком, которого зовут Поплавок. Не подскажешь, где его найти? – Это легко. Вот там, последний дом, – он махнул рукой на пригорок. Хижина стояла на отшибе от деревни, среди деревьев. Вид у нее даже издалека был подзаброшенный, словно там долгое время не жили, а потом попытались привести в порядок, но без особенного старания. Что ж, подходящее место для убежища, в котором скрывается беглец. Я кинула мужичку монету. – Надеюсь, нас никто не потревожит, пока мы обсуждаем дела. Когда рыбак рассмотрел в сумерках на металлическом кружочке профиль драконьего короля Надима Завоевателя, его брови взлетели вверх. На сей раз он поклонился гораздо ниже, чем в прошлый. – Ни в коем случае, благодетельная госпожа! Кучер остался присматривать за каретой и лошадьми, а мы направились к указанному дому. Откровенно говоря, место мне не очень нравилось – за скалами, среди раскидистых сосен с огромными лапами. Темнело там быстрее, чем на самом берегу. Луна сегодня быстро на небосводе не появится, чтобы подарить хоть немного света, и разговаривать с гашишшином придется в ночной мгле. На это он, видимо, и рассчитывал. Если там вообще есть хоть какой-то гашишшин. В тенях леска могли прятаться убийцы. Зайдем в дом – и уже не выйдем. – Что думаешь, не ловушка ли это? – тихо спросила я у Аштара, проходя мимо хижин и делая вид, будто не замечаю, какими любопытными взглядами нас провожают жители Касалеса. – Не похоже, – после того как мы покинули карету, дроу посерьезнел, сбросив непристойный настрой, и внимательно следил за окрестностями. – Хотя упоминание атликийских пиратов меня насторожило. Разве они с этой стороны побережья частые гости? – Совсем нет. За Касалесом начинается длинная полоса крутых скал – ни деревень толком, ни пляжей, ни каких-либо гаваней. Порты и достаточно богатые деревни, чтобы их был смысл грабить, находятся значительно дальше. Пиратам ни к чему подбираться настолько близко к берегу, что они даже напугали местных рыбаков. – Может, ищут, где закрепиться в глуши возле Тайеза, чтобы возвращаться сюда после набегов и чтобы их при этом было нелегко найти? – Не к голым скалам же они причаливают, – я пожала плечами. – Хотя демоны их разберут. Может, где-то там существует потаенная бухта. Надо будет предупредить других торговцев, что здесь стало опасно. Аштар кивнул и замер – мы подошли к двери нужного дома. Я всмотрелась в окна, но ставни с узкими прорезями оказались плотно прикрыты. Захочешь – ничего не рассмотришь. Дроу сам постучал в хлипкую дверь. – Женщина пусть войдет, – раздался оттуда мужской голос. – Ее спутник должен остаться снаружи. Аштар ворвался внутрь так стремительно, что я даже моргнуть не успела, куда уж там остановить его. Оставалось лишь ругнуться и броситься следом в раскрытый проем, зияющий чернотой. Попав в кромешную тьму, я застыла и мысленно прокляла сама себя за необдуманность. У дроу ночное зрение, а я куда полезла с обычным человеческим? Кто бы здесь ни прятался, его глаза давно привыкли ко тьме, а я несколько мгновений бестолково моргала, влетев с еще освещенной, пусть и закатным солнцем, площадки в дом, где даже ставни были захлопнуты. Должно быть, Ланона меня сегодня хранила. Впереди не раздавалось ни звука. Наконец мне удалось разобрать очертания небольшого помещения, которое занимало все пространство дома. Ни стен, ни перегородок, лишь несколько криво прибитых полок, простой очаг, колченогий стол, разбитый сундук и груда тряпья в углу – очевидно, постель. Дощатый пол, как ни удивительно при такой скудной обстановке, закрывало несколько циновок. Под потолком висела связка вяленой рыбы, которой провонял весь дом, заглушая другие запахи. В дальней части застыли друг напротив друга двое мужчин. Дроу направил меч на человека в темной одежде, какую мог бы носить любой небогатый сенавиец, если не был традиционалистом: свободные штаны, длинная туника, льняной кафтан по колено и тюрбан. Только завязан он был иначе. Сбоку отходила длинная лента, которая полностью закрывала лицо, оставляя одни блестевшие в темноте глаза. Так защищали рот и нос от забивающегося всюду песка кочевые народы пустынь в Атлике. И так же скрывали внешность гашишшины, пришедшие к нам из той же Атлики. В руках осведомитель Мирале держал взведенный арбалет, наставленный на дроу. Аштар медленно опустил клинок. – Похоже, ты и есть тот беглый гашишшин, к которому нас прислали. – А ты, похоже, идиот, – прошипел он. – Я же сказал оставаться снаружи. – Идиот – тот, кто пускает вперед слабую женщину, когда там может оказаться ловушка, – Аштар вполоборота глянул на меня. – А ты могла бы и за дверью подождать. Я только руками развела. Ну дура, что ж теперь делать? Гашишшин, убедившись, что мы одни, тоже опустил арбалет, однако из рук его не выпустил. – Дроу, значит. Это многое проясняет. – Что именно? – сразу откликнулся Аштар, пристально наблюдая за ним. Осведомитель, однако, оказался достаточно смел, чтобы его проигнорировать и повернуться ко мне. – Меня предупредили, что у вас есть вопрос. Я отвечу всего на один. Задавайте его – и разойдемся. – Сначала покажи лицо, – потребовала я. – Об этом уговора не было. – Значит, он изменился прямо сейчас, – спокойно сказал дроу. – И не размахивай арбалетом. Даже если в упор выстрелишь, все равно не попадешь. Ночь – мое время, а не твое, хотя твой орден наверняка постарался убедить тебя в обратном. Как видишь, я уже дрался с твоими друзьями и одолел их. Он вновь приподнял меч. Я лишь сейчас обратила внимание, что на эту встречу Аштар взял черненое оружие одного из тех убийц, которые напали на поместье. Не нужно было видеть лицо, чтобы заметить, как гашишшин напрягся еще сильнее. Я вновь вступила в разговор, пытаясь смягчить жесткость слов Аштара: – Уговор был о том, что ты не только ответишь на мой вопрос, но еще я смогу проверить его правдивость. Завязать лицо и залезть в пустующий дом на отшибе – дело невеликое. Оно никак не подтверждает, что ты сражался за орден и хоть на кроху разбираешься в том, о чем должен мне рассказать. Прокляли нас, разумеется, до седьмого колена, но повязку гашишшин все-таки снял. Под ней оказался достаточно молодой сенавиец – вряд ли старше тридцати, хотя растрепанная, запущенная борода могла прибавить ему годков, а бледная кожа и покрасневшие глаза выдавали человека с зависимостью от гашиша. Заодно стало ясно, почему он так старательно скрывает внешность. На щеке, близко к глазу, виднелся некрасивый, неровный шрам. Если его раз увидишь, потом уже не забудешь. – Старые друзья на память оставили? – дроу кивнул на уродливую отметину. – Они почти всех так клеймят, – подтвердил мужчина. – Это должно затруднить нам побег, если мы решим оставить орден. – Только тебя это не остановило, – заметила я. – Почему сбежал оттуда? Он долго молчал. Сначала наконец убрал арбалет, положив возле себя на стол, зажег свечной огарок – в темноте все равно больше не было никакого смысла – и только потом ответил: – Мне обещали вечное посмертное благоденствие подле бога, но забыли предупредить, что служение Джайхаду включает не только развитие боевых навыков и очищение мира от грешников, на которых укажут дайивы – наши проповедники, но и убийство детей. Я так и не смог поверить в их великие прегрешения, и никакой гашиш не способен стереть это из памяти. Я нахмурилась. Около полутора лет назад вся Сенавия полнилась слухами о том, как в одной из северных провинций жестоко убили маленьких детей высокопоставленного лорда. Способы расправы над ними разнились, как и домыслы, за что так поплатился отец. Большинство сходилось на том, что смерть малышей была ужасной, а лорда наказали за то, что он участвовал в придворных интригах и сделал ставку не на ту «лошадь». Если гашишшин не врал, то он покинул орден уже после того, как напали на моих родителей и брата. Может, он даже принимал участие в том нападении, во время которого зарезали родителей, среднего брата и сестру. Гнев всколыхнулся мгновенно. – А беременных женщин ты не убивал? – процедила я. – Я совершил много зла, – спокойно признал он, глядя мне в глаза, – но такого греха на себя не брал. И кажется, теперь я понимаю, какой вопрос вы хотите задать на самом деле, хотя их число уже заметно перевалило за один. Я уже набрала в грудь воздух, как вдруг за окном раздалась птичья трель. Хотя ее было еле слышно через закрытые ставни, оба мужчины напряглись. Аштар убрал волосы за ухо и склонил голову, к чему-то прислушиваясь, а гашишшин, прежде вообще почти не шевелившийся, едва заметно сдвинулся в сторону. Трель внезапно оборвалась. В тот же миг дроу выхватил меч и приставил его к горлу осведомителя. Тот попытался уклониться, но ночь в самом деле была временем темных эльфов, а не людей. Какую бы сноровку ни привили в ордене, Аштар все равно был быстрее. – Дом окружен, верно? – прошипел он. – Мирале решил сдать нас с Мелевин драконам? – Кто бы это ни был, они только что убили моего дозорного! – рявкнул в ответ гашишшин. – Мирале своих людей тратить незачем. А вот вы могли привести за собой хвост! – «Птица» была на твоей стороне? Что она успела передать? – Что сюда приближается вооруженный отряд численностью не меньше десятка и мне пора убираться через подземный ход. Если это не ваши дружки, то настоятельно советую тоже делать ноги. Он с поразительной смелостью оттолкнул от себя черненый клинок, взяв его прямо за лезвие, опустился на пол и отбросил циновки в угол. Под ними, как оказалось, скрывался небольшой люк в полу. Гашишшин уже схватился за небольшое железное кольцо, но Аштар бесцеремонно наступил на люк ногой. – Демона с два ты от нас сбежишь, пока не ответишь на вопросы. – Тебе что дороже – жизнь или ответы? – огрызнулся осведомитель. – Аштар, – я коснулась руки эльфа, привлекая его внимание. Сумерки летом были короткие, и снаружи успело полностью стемнеть. Однако еще не настолько, чтобы не заметить быстро двигающиеся между деревьями тени. Они короткими перебежками перемещались от ствола к стволу, прикрываясь от возможного обстрела. В сгустившейся под кронами мгле не получалось разобрать, гашишшины это или нет, но было видно, что они уже близко подобрались к дому и вот-вот в него ворвутся. – У нас нет времени на пререкания, – сказала я. – Либо бежим все вместе прямо сейчас, либо деремся. Я ничуть не удивилась тому, какой из вариантов выбрал дроу. – Надо сражаться, – уверенно решил он и посмотрел на гашишшина. – Кто бы сюда ни заявился, он пришел и по твою душу тоже. Сколько еще ты будешь бегать от ордена? Пора дать бой. Если сегодня убьешь всех, кто тебя преследует, это замедлит орден. В следующий раз к тебе сунутся еще нескоро. – Может, это и не за мной, а за вами, – парировал тот. – Вот ты и дерись. Дроу разве не способен в одиночку положить десятерых противников? Ты же только что убеждал меня, что ночь – твое время и попасть в тебя невозможно, даже стреляя в упор. – Соврал, – невозмутимо ответил Аштар. – А ты и повелся. Удобно иметь репутацию великого предводителя темных эльфов, разве нет? Гашишшин сдавленно выругался. Эльф прикинулся, что не слышит. – Вставай. По одиночке, может, я бы всех и положил, но сразу с десятью драться не смогу, и окутывание себя тьмой меня сильно не спасет – у него недолгий срок действия. Что у тебя еще есть, кроме арбалета? – Меч и кинжал, но ими я собираюсь воспользоваться сам, – осведомитель приоткрыл полу кафтана – под ней действительно висела перевязь с оружием. После недолгого колебания он еще залез в кожаный кошель на поясе, вытащил оттуда два маленьких керамических сосуда и протянул дроу. – Дымные снаряды. Спрятаться в темноте не больно поможет, но от этого дыма начинает першить в горле, если попасть в человека. – Спасибо. Мелевин, лезь в люк. И не вылезай, пока я не разрешу. А услышишь, что в дом зашел не я, – беги как можно дальше и как можно скорее. – Стой. У меня есть кое-что, что вам поможет, – я вытащила одну серьгу из уха, сняла с пальца перстень с небольшим белым камнем и тоже отдала их Аштару. – В серьге магическая сеть, она сработает, если бросишь ее в противника. Спутывает на пару часов так, что не шевельнуться. В перстне спрятана смертоносная молния. Сильно нажимаешь на камень, наставляешь на цель – она гибнет от разряда. – Магические артефакты? – нахмурился он. – Откуда они у тебя? – А ты считал, я буду сидеть сложа руки и ждать, когда гашишшины вернутся за мной и девочками? Я сходила в резиденцию магов на Храмовом холме и купила все, на что хватило свободных денег! Представь себе, у меня и дома несколько ловушек-секретов спрятано. Дроу окинул меня странным взглядом, но допытываться не стал. – Ладно, позже поговорим. Сейчас – в подпол, – он развернулся к гашишшину. – Они уже у двери. Я ее резко открою, ты бросишь туда снаряд, и я пойду разбираться с врагами. Жду тебя снаружи. Только учти, что под руку мне лучше не лезть – могу и убить ненароком. – Даже не думал, – буркнул тот и дернул люк за кольцо. Внизу открылся узкий проход с вертикальной деревянной лестницей. – Дамы, прошу. Ход, если что, выводит к скалам. Там затеряться легко, никто не найдет. – Пусть вас хранят боги, – пожелала я, подобрала платье и нырнула в подпол. Как только я опустилась на несколько перекладин, осведомитель опустил люк. Свет померк. Я едва успела рассмотреть тесный коридор, пробитый прямо в земле и отдаленно напоминающий шахту, и тихо помянула злых духов. Ни лампы, ни фонаря, ни даже лучины мне с собой не дали. Гашишшин додумался прикрыть люк сверху еще и циновкой, так что здесь и вовсе наступила кромешная тьма. Как передвигаться в ней по этой шахте? Она была настолько узкой и тесной, что даже с моим скромным ростом не выпрямишься – только на четвереньках ползти. Наверное, ход прорыли пираты или контрабандисты, которые планировали пробираться здесь сами или протаскивать краденые товары к лодкам. У меня, однако, не возникло ни малейшего желания проверять, так ли это. И не только потому что здесь было грязно, сыро, а еще в коридоре наверняка водились крысы, пауки, черви и другие «приятности». Я не собиралась бросать Аштара с гашишшином в принципе. Я могла убить всех врагов одним ударом, как при спасении Нисы с Дисой, и не спешила ничего делать лишь потому, что это могло вылиться для меня в слишком высокую цену. Сначала – плата Ланоне за колдовство. Потом – последствия того, что правда обо мне раскроется. Причем я волновалась не столько об осведомителе, который обязательно доложит обо всем Мирале и наверняка перепродаст эти сведения еще кому-то, сколько об Аштаре. Дроу не должен понять, что Хелсаррет продолжает за ним следить. Но если кто-то из них двоих окажется на грани смерти – я сделаю это. Выдам себя. Аштар слишком ценен, а упустив ниточку, ведущую к убийцам семьи, я никогда себя не прощу. И плевать на последствия. После того как дроу выскочил наружу, прикрывшись завесой тьмы, гашишшин, судя по доносящимся проклятиям и щелканью спускаемой арбалетной тетивы, еще некоторое время оставался в здании. Дверь снова хлопнула – он наконец присоединился к Аштару. Как только в доме стихли звуки, я толкнула люк и выбралась из подпола. Дверь в дом закрылась сама, так что снаружи меня было не увидеть. Свечу гашишшин погасил, видимо, чтобы лучше целиться, и мои уже привыкшие к темноте глаза ничто не ранило. Ползком подобравшись к окну, я аккуратно выглянула в прорези ставен. Видно было примерно… ничего. Все застилал алхимический дым от снарядов гашишшина. Кто-то с кем-то дрался в темноте, но это и по звукам было ясно. Раздавались короткие яростные крики, лязгало и звенело железо. С другой стороны дома вдруг что-то вспыхнуло так ярко, что свет пробился даже сюда. Треск, вскрик, запах одновременно свеженарезанных огурцов и паленого мяса. Значит, Аштар пустил в ход артефакты и высвободил молнию. Эх, дорогой был артефакт. У меня бы мастерства не хватило создать подобное самой. Но раз дроу его применил – дела у ребят не очень хороши. Стих бой, впрочем, достаточно быстро. Я выждала еще несколько мгновений и еще раз выглянула наружу, на сей раз осторожно отодвинув створку. От сердца отлегло. Аштар трогал острием меча тело у своих ног, проверяя, жив ли еще этот человек. Судя по тому, что тот не застонал и не вздрогнул, когда дроу пронзил ему руку, нет. – Все закончилось? – подала голос я, не торопясь выбегать наружу. – Мэль? Какого демона? – рявкнул Аштар. – Я же сказал сидеть в подполе, пока не вернусь! – Я в число твоих подчиненных не вхожу, вот и не приказывай! – огрызнулась я. – У меня еще артефакты в запасе, и я не беззащитная девочка. Где осведомитель? Аштар огляделся и зашел за угол дома. – У нас проблемы. То, как это было сказано, мне не понравилось. Очень сильно не понравилось. Уже не таясь, я выскочила из дома. В нос ударил едкий запах дымных снарядов. Меня сразу передернуло, к горлу подступила тошнота. Только вонь от хитрой алхимической смеси была здесь ни при чем. Всего один раз я надышалась этой дряни – когда, ослепленная яростью, убивала гашишшинов, поднявших руку на брата, его жену и дочерей. Тяжелое ощущение в груди от этого смрада лишь усилилось. Я завернула за угол и застыла, увидев открывшуюся картину. Гашишшин положил трех противников, но и сам получил рану. Он лежал на траве, с хрипом дыша, и прижимал обе ладони к животу. Оттуда торчало древко с белым оперением. В Хелсаррете я успела пройти только основы медицины, поэтому не могла точно сказать, какой из органов пострадал. Но и без этого было очевидно, что ранение смертельно. Стрела вошла слева, причем глубоко, а жизненно важные органы располагались там очень тесно друг к другу. Разница состояла лишь в том, как долго будет умирать раненый – несколько минут или несколько часов. Я склонялась к первой версии – уж слишком нехорошо дышал гашишшин, а приличную медицинскую помощь никто из нас ему предоставить не мог. Сомневалась я и в том, что где-то в окрестностях есть хоть один врач. – Где лучник? – первым делом спросила я. – Ускакал, – ответил Аштар и склонился над осведомителем. – Когда сообразил, что я сейчас прикончу его последних дружков и отправлюсь за ним, вскочил на лошадь и унесся на тракт. Нам бы, если по-хорошему, пора последовать его примеру. Есть риск, что он приведет товарищей. – Сначала мне нужны ответы, – прошипела я, бросаясь к раненому. – Мэль, посмотри на него. Он все равно что мертв! Дроу попытался схватить меня за плечо, но я его оттолкнула и опустилась на колени рядом с гашишшином, пристально вглядываясь в его лицо. Да, он умирал. Глаза закатывались, на губах выступила пена. Похоже, наконечник стрелы смазали ядом для верности. Мне хотелось взвыть. В таком состоянии ничего гашишшин сказать не сможет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. И что мне делать? Сидеть и смотреть, как теряется нить, которую я искала два демоновых года и подобную которой вряд ли когда-нибудь еще найду? Спокойно, Мелевин. Думай. Почувствовав, как застучало сердце и закружилась голова, я заставила себя дышать медленнее, по хелсарретской технике. Вдох, пауза, выдох. Снова вдох, пауза, выдох. Если что-то и придумывать, то сейчас, потому что разговаривать с мертвыми я не умею. Некромантия входила в разряд сложнейших магических искусств, доступных даже не всем мастерам. Существовал способ хитро вывернуться – многие демоны могли поговорить с душой в загробном мире, вернуться оттуда и передать хозяину слова. Но и здесь были свои подводные камни. Демон на то и демон – он обязательно солжет. Да и для начала необходимо умение заклинателя. В обители я показывала успехи в заклинании джиннов и других духов, которые в Сенавии назывались общим словом «демоны», только где я поблизости найду хоть одного мало-мальски сильного духа? Душу лучше ловить, пока она не ушла далеко от тела, а то еще и не все демоны потом ее смогут отыскать в загробном мире. К тому же мне неизвестно имя гашишшина, а без этого поиски здорово затруднятся… Когда он судорожно дернулся в моих руках, стало очевидно, что решать нужно быстрее, а то в самом деле придется искать в загробном мире. Причем самой. Раз загробный мир отпадает, остается одно – не допустить, чтобы раненый туда попал. Я порыскала в собственной памяти. Не найдется ли там сильных заклинаний исцеления? Лучше что-нибудь помощнее, потому что цена за слабое будет заплачена зря – оно не поможет. Как назло, в голову ничего не приходило. Слабый я маг, слабый… Даже до ступени подмастерья не дошла. Оставалась бы лучше в Хелсаррете, доучивалась… В отчаянии я подняла взгляд к небу. Луна еще не показалась, а звезды сочувственно мигали сверху: прости, Мелевин, очень жаль, но ничем помочь не можем, мы же далеко. И тут меня осенило. Эфемерность звездного света – вот мое решение. Временное исцеление, которое как бы есть, и в то же время его нет. Такое могли понять только другие маги, и, слава золотым перьям Ланоны, подходящее заклинание у меня нашлось. Слова тайного языка пришли на память легко. Я мысленно назвала цену, потянулась руками к небу и сразу увидела, что чары подействовали – на пальцах засеребрились волшебные нити. Время действовать. – Выдерни стрелу, – приказала я дроу. Он не откликнулся, хотя стоял рядом, поэтому пришлось повторить: – Аштар, выдерни стрелу. Ты меня слышишь? Я раздраженно повернула голову и поняла, что меня прекрасно слышали. Просто не хотели отвечать. Нет, эльф не побледнел. Темная кожа дроу не бледнеет. Зато глаза стали огромными и круглыми. Он пораженно смотрел на меня и не шевелился. – Ты маг? – Это не то, о чем ты подумал. Пожалуйста, выдерни эту демонову стрелу, а потом поговорим! Он подчинился и сразу отошел. Гашишшин дернулся, снова захрипел и смолк, потеряв сознание. Из раны сразу хлынула кровь, заливая и так уже промокший от нее бок. Я сразу зажала отверстие ладонью и на всякий случай проверила сердцебиение у своего «пациента». Жив. Спасибо, Ланона. Волшебной нитью из звездного света, свободно проходящей сквозь плоть без иголки, я быстро заштопала рану и завязала узелок, стянув края. Это остановит кровопотерю. Теперь следовало очистить тело от яда. Я не была уверена, но надеялась, что это исцелит и внутренние повреждения, нанесенные стрелой. Вновь подняв руки, будто пытаясь обнять небо, я собрала побольше звездного сияния, сконцентрировала его у себя в ладонях и направила на гашишшина. В большом луче мерцающего света он казался совсем бледным, уже и не живым. Подавив панику – только что ведь проверяла сердцебиение! – я продолжила на него светить. От ног до головы. Медленно, чтобы чары точно успели подействовать. Гашишшин вдруг крупно вздрогнул, перекатился на здоровый бок и согнулся в приступе рвоты. На траву вместе с кровью вышел крупный черный сгусток, издававший сильную вонь. Я постаралась пореже вдыхать, чтобы меня тут же не стошнило саму. В любом случае, чары явно сработали. Осведомитель задышал ровно, без хрипа, глаза смотрели осмысленно, лицо приобрело более здоровый оттенок. Я проверила рану от стрелы – она тоже выглядела куда лучше и скорее походила на неглубокую царапину. Велики и непостижимы чудеса Ланоны, слава ей во веки веков. – Что… – схватившись за живот и не найдя там смертельного ранения, гашишшин сел и потрясенно огляделся. – Что, демоны меня побери, произошло? – То, что ты мне задолжал ответ на вопрос, – резко произнесла я. – А теперь и жизнь. Если соврешь, мгновенно окажешься у врат в загробный мир. Понял? Он кивнул. В самом деле, как не поверить, когда тебя только что, по сути, вернули из мертвых? – Что ты хочешь узнать? – Нападение на род ан-Сафат два года назад в Тайезе. Сначала глава рода, его жена, их сын и беременная дочь. Через некоторое время – второй сын и его семья, которых не оказалось дома во время первого нападения. За что их убили? Кто заказчик? Ты слышал об этом? Может, сам принимал участие? Гашишшин слабо помотал головой. – Я из орденской резиденции в северных провинциях. Меня в Тайезе в то время не было. Но, – он поднял ладонь, останавливая меня, потому что я уже сердито встрепенулась, – кое-что знаю. – Говори, да поживее. Мое терпение не бесконечно. Я опять немного приврала. Терпения у меня хватало, а вот богиня, к сожалению, терпением не отличалась. Уже начинала кружиться голова – верный признак того, что расплата за колдовство приближалась ко мне на всех крыльях. – Вряд ли для кого-то секрет, что орден существует в Сенавии во многом благодаря тому, что король закрывает на нас глаза, – признался осведомитель. – А происходит это потому, что королевская династия прибегает к нашей помощи. Мы, в свою очередь, обязались никогда не покушаться на ее представителей, в том числе человеческих жен короля и так далее. Разумеется, король и его наследники не рискуют приходить к нам сами. Передачей приказов занимаются особые доверенные люди. К сожалению, я не достиг в ордене настолько высокого положения, чтобы знать их имена или хотя бы лица. Но мне известно, чей слуга встретился с гашишшинами в тот день, когда орден получил приказ на зачистку семьи ан-Сафат. – И чей? – Первого принца Хашима. Я нахмурилась. Ниса визжала бы от счастья, услышь она это. И дракон, который якобы летал над нашим поместьем в ту ночь, укладывался в эту мозаику, и Аштара теперь продавать никак нельзя – кто же еще сможет отомстить дракону, если не тот, кого прозвали их Погибелью? Меня же в получающейся картине многое смущало. В первую очередь то, что ответ я получила ровно такой, какой нужен обители. Он связывал нас с Аштаром еще сильнее, чем раньше, ведь даже постель далеко не так хорошо объединяет людей, как месть одному и тому же врагу. А самое главное – зачем Хашиму избавляться от моего рода? Отец, а до него дед были достаточно благоразумны, чтобы держаться подальше от политических интриг, тем более придворных. Может, первого принца беспокоило, что род ан-Сафат контролирует торговлю большей части сенавийского кофе? Так Хашим никогда не интересовался купеческими делами, он воин, а не барышник. Да и кофе в Сенавии пьют не только сенавийский. Атликийский, конечно, дороже, потому что приходится везти морем, но все равно вполне может составить конкуренцию нашему. Ни одной, даже половинки причины я не могла придумать, зачем Хашиму все это затеивать. Неужели мне опять что-то неизвестно? Неужели придется до конца жизни искать нити, поднимать прошлое, ввязываться в интриги? Я не могла мстить тому, в чьей вине настолько сильно сомневаюсь. – Это все, что тебе известно? – уточнила я. – Нет никаких подробностей, о которых ты умолчал или не посчитал важными? – Мелевин, – задумчиво произнес гашишшин. – Так тебя зовут, верно? – Да. – Есть деталь, которая может тебя заинтересовать. В заказе было оговорено, что ни в коем случае нельзя трогать Мелевин ан-Сафат. Еще лучше. Этот кусочек мозаики уже вообще никуда не влезал… – Это всё, – осведомитель попытался подняться, но получилось лишь со второго раза, и то он покачивался, даже держась за ствол ближайшей сосны. – Если кому-то и известно больше, то только главе столичной резиденции и самому Хашиму. Остальные почти наверняка слышали только обрывки разговоров, как я. Теперь я могу идти? – Можешь. Тебе стоит знать, – неохотно добавила я, – что исцеление временное. От яда ты, скорее всего, излечился полностью, но рана от стрелы утром откроется и будет кровоточить. Найди лекаря до того, как на небе погаснут звезды, тогда выживешь. – Спасибо, – он аккуратно, боясь упасть, поклонился мне. – Кто бы ни прислал этих людей, за мной или за вами, я в любом случае твой должник. – Нападающие оставили лошадей чуть дальше, в роще, – раздался сзади тихий голос Аштара. – Возьми одну из них, тогда наверняка успеешь к лекарю. – И тебе спасибо, – откликнулся гашишшин. – Я видел, как ты расправлялся с врагами. Ночь воистину твое время. Желаю, чтобы так оно и оставалось. Прощайте. Нетвердой походкой он направился в лес и быстро исчез во тьме. Когда осведомитель ушел, я встала сама. Не хотелось, чтобы он видел, какие усилия мне для этого приходится прикладывать. А то хороша спасительница… За это время к головокружению уже добавились тошнота, железный привкус во рту и общая слабость. Дроу по-прежнему держался за моей спиной. Я к нему не поворачивалась. И так чувствовала его злость. Вместо этого я оглядела мужчин, убитых гашишшином перед тем, как он пал сам. Никто из них отношения к ордену не имел. Один оказался сенавийцем, второй бедуином из атликийских пустынь, третий и вовсе северянином, как Хведер. Все с открытыми лицами, в разномастной одежде, но с приличным вооружением – на затерявшемся в траве клинке даже сверкнуло клеймо мастера. Вид у мужчин, правда, был такой потрепанный, словно они всю жизнь провели в непрекращающемся разбое. – Наемники, – пробормотала я. – С той стороны дома такая же картина? – Да, – отозвался Аштар. – Похоже, это в самом деле мы привели хвост. Надо убираться отсюда. Надеюсь, карету нашу не увели, пока мы здесь трепали языками. Голос звучал сухо, грубо. Я вздохнула. Объясняться придется долго. – Согласна, – ответила я и повернулась к тракту. Вернее, мне показалось, что я поворачиваюсь. А на самом деле я завалилась набок и рухнула на землю, потому что вдруг отказали ноги. Вот и пришло время расплаты с богиней. Хорошо, что рядом есть Аштар. Хорошо же, да? Бросился ли он ко мне, я так не увидела. Только нахлынувшую тьму.