Глава 33

Я выдержала всего два дня, сидя дома и занимаясь мелкими делами, потерять контроль в которых было не страшно. На третий сломалась, плюнула и поехала в город: сначала в свою книжную мастерскую, затем в королевскую резиденцию к Элаю. Мастерской мой род владел многие и многие годы – я не рискнула бы подсчитать сколько. До того как одному из прадедов попало в руки необжаренное кофейное зерно, которое он сунул в землю возле дома и которое, к его большому удивлению, проросло, определив занятие нашей семьи на следующие два века, ан-Сафаты были книжниками. Смена профессии пришлась кстати, потому что драконы принесли в Сенавию не только кофе, моду и новую архитектуру, но и книгопечатные станки, которые медленно, зато верно уничтожали ценность труда переписчиков. Мой отец даже подумывал продать мастерскую, поскольку она приносила убытки. Его останавливало только то, что она у нас оставалась последней, принадлежала нам на протяжении поколений и была дорога как память о наших истоках, а денег от плантаций у нас вполне хватало на ее содержание. Сейчас я была ему благодарна за колебания. Путешествия и пребывание в Хелсаррете натолкнули меня на мысль о том, как изменить работу мастерской так, чтобы, даже оставаясь убыточной, она все равно приносила пользу. Двухэтажное здание, половину которого занимала мастерская, находилось в старом районе Тайеза, недалеко от порта, и сохранилось с додраконьего периода сенавийской истории. Его формы были предельно простыми, всегда вписывались в квадрат или прямоугольник, крошечные окна походили на бойницы, на фасаде не удалось бы найти никаких украшений. Коробка и коробка, сложенная из крупных камней. Вход представлял собой простую арку с замковым камнем наверху. У массивной деревянной двери меня уже ждал мастер-переписчик Блас – сухощавый мужчина тридцати с лишним лет. Из-под педантично завязанного тюрбана у него торчали жиденькие темные волосы. Два года назад я повысила этого человека из простых переписчиков и поставила управлять заведением, уволив предыдущего мастера Хорошим переписчиком Блас не был и прекрасно это знал, хотя и прикладывал усилия к тому, чтобы стать лучше. Но выручить много за эту работу у него не получалось, а дома по лавкам сидело семь мелких орущих ртов, которые хотели есть и не понимали слов «у мамы с папой нет денег», да и к тому же подлинные таланты Бласа лежали совсем в другой области. Я это заметила – и получила толкового помощника, вдобавок верного мне как пес. – Я уже подготовил все отчеты, – бодро сказал он, когда я покинула паланкин и поднялась по каменным ступенькам в здание. – Что конкретно вас интересует? – Наверху поговорим, – ответила я. Блас сразу с пониманием замолк. Я задержалась на миг, чтобы вдохнуть прохладный воздух. У неказистого с виду дома были свои преимущества – благодаря толстым стенам воздух в нем оставался прохладным. В мастерской пахло кожей, из которой создавали пергамент, и разными пигментами для красок. Правда, росписями книги здесь украшали в последнее время все реже – мастерская в основном жила за счет того способа подзаработать, который придумал Блас. Мы прошли мимо длинных полок с книгами и нескольких столов, за которыми сидели переписчики. Четыре человека – все заняты работой. А ведь раньше рабочие частенько маялись от безделья и уходили выпить в ближайшую таверну прямо среди дня. Мужчины дружно встали и поклонились, встречая меня. Возле одного из столов замер моряк, диктовавший писарю послание. Такую услугу мы тоже оказывали за мелкую монетку тем, кто не умел писать. Моряк неуверенно оглянулся, поскольку не знал, кто это появился, и на всякий случай тоже поклонился. Лестница на второй этаж напоминала узкий ход в крепости. Блас галантно помог мне подняться по узким высоким ступенькам. Там, наверху, находился кабинет мастера-переписчика, однако Блас работал в нем редко. Он предпочитал сидеть внизу, за столом обычного переписчика, чтобы видеть, кто из его подчиненных чем занимается и кто заходит в мастерскую. Черта, которую я тоже одобряла. Но сегодня общаться в присутствии других людей, еще и клиентов, мы не могли, вдобавок ко всему отчеты и нужные мне сведения хранились именно здесь – подальше от входа, чтобы никто чужой не мог попасть сюда незамеченным и украсть важные документы. На широком столе мастера уже лежали раскрытыми огромные учетные книги. Блас жестом пригласил меня сесть на его место. – Прошу, леди Мелевин. Может быть, вам шербета налить? Он, правда, успел согреться… Я покачала головой, вместо этого пройдясь мимо стеллажей. В одних секциях стояли отчеты за предыдущие годы, в других – старинные и редкие книги, которых подчас не было и в уважаемых книжных лавках. – Не волнуйся, я не с проверкой и, надеюсь, ненадолго. Что у тебя есть на лорда Джалана ан-Фарама? – Джалан, Джалан… – забормотал Блас, все же сам сел на свое кресло и передвинул несколько раскрытых книг, пролистав одну из них. Затем встал, подошел к стеллажам, вытащил еще несколько крупных переплетов и поискал в них. Я заглянула ему через плечо. Возле каждого имени клиента было два типа записи – выплаченная сумма и маленький значок. Пустой кружок обозначал, что переписчик для этого человека выполнил самую обычную работу – записал со слов письмо, как только что внизу с неграмотным моряком, сделал несколько копий документа для какой-нибудь городской службы или еще что-нибудь вроде этого. Прозрачная, честная задача. Перечеркнутый кружок свидетельствовал о том, что услугу клиенту оказали незаконную. В мастерской Бласа подделывали достаточно широкое число разных документов – от мелких записок до грамот о заплаченных торговых пошлинах и документов на какую-либо собственность. Под замком в сундуке хранились десятки фальшивых печатей, а переписчики внизу могли скопировать почти любые шрифты и подписи. Поскольку мастерская находилась рядом с портом, где частенько обстряпывались темные делишки, клиенты у Бласа не переводились. При этом по характеру записей в учетных книгах никто, кроме нас с ним, не смог бы понять, какая услуга оказывалась. Если бы заявились стражники с проверкой, мы могли бы сказать, что переписывали обычный список покупок по просьбе жены указанного в отчете человека. И никто не смог бы доказать обратное. Это позволило мне не только сохранить мастерскую в трудный период, когда я разбиралась с наследством после долгого отсутствия и рисковала потерять вообще все, но и всегда быть в курсе того, кто в порту ведет дела честно, а кто – нет. В свое время я отказалась от пары сделок благодаря сведениям Бласа и не прогадала. Эти люди, как выяснилось, подворовывали товар у партнеров, а потом подделывали на него бумаги. – Джалан, который атликиец, владеет небольшим кораблем? – уточнил Блас. – Он самый. Мастер полистал еще несколько страниц. – Вижу, что к нам иногда приходят люди с его судна, но у них по большей части мелкие просьбы: записку с его слов отправить, рекомендационное письмо проверить – не наврал ли наниматель. Чтобы этот Джалан у нас что-то подделывал, не вижу. Либо он честный человек, либо работает не с нами. – Хорошо, – успокоенно кивнула я, принимаясь медленно шагать вдоль полок. – Могу ли я поинтересоваться, чем он вызвал ваш интерес? – спросил Блас. – Может быть, мне удастся помочь как-то иначе. Мы же в порту, в конце концов. А здесь в последнее время происходит много разных странностей. – Подыскиваю достойного мужа для племянницы, – честно ответила я. Джалан был удобной, безопасной кандидатурой. Вдовец, уже немолодой – за сорок, без детей. Из имущества только небольшой подзапущенный дом и корабль, на котором лорд, сам родом с другого континента, постоянно ходил через море в Атлику и обратно. На плантации такой человек претендовать бы вряд ли стал. О многом говорило и то, что несколько месяцев назад он сватался к Нисе, а не ко мне, хотя формально по статусу я была ему ближе – тоже глава маленького рода. Тратить время зря Джалан не любил, собрания тайезской аристократии и праздные развлечения игнорировал, прослыл мужчиной строгим и даже жестким, хотя и справедливым. А если за ним и темных делишек не водилось, то он и вовсе превращался в идеальную пару для Нисы. С таким мужем она не забалует и, может, наконец задумается о хозяйстве, а не о том, на кого из ближайших мужчин запрыгнуть. Что сурового, ходящего враскачку Джалана, чья кожа давно задубела от морских ветров, племянница никогда не полюбит и не оценит, я не сомневалась. Но если месяц назад я еще считалась с ее чувствами и искренне хотела для нее лучшего, то сейчас мне стало плевать. Девчонка доказала, что родственницу во мне не видит и при первой возможности смешает меня с грязью. Если так, то и мне нужно смотреть на нее как на конкурентку, а не как на дочь любимого брата. Тем более если у Аштара в самом деле есть какой-то план и существуют шансы, что мы сможем законно быть вместе… – Госпожа? – раздался вежливый голос Бласа. Я вздрогнула, очнувшись, и сама себе покачала головой. Провалиться глубоко в собственные размышления и забыть, где я и с кем, – это на меня не похоже. Контроль, Мелевин. Он в твоих руках. Главное – удержать его. – Да, прости, задумалась о Джалане. Ты что-то говорил? Что за странности происходят в порту? – спохватилась я. – Этим летом нам стали приносить больше грамот для подделки, – объяснил мастер. – Корабли приходят с одним грузом, а вид делают, что он совсем другой. Как следствие, оживились контрабандисты. И еще эти пираты… – Слышала, они сильно обнаглели. Блас неуверенно пожал плечами. – Ну да. Только я в порту всю жизнь прожил и пока еще не ослеп. Иногда правда суда приходят ограбленные и потрепанные в схватке. А иногда моряки орут, что на них напали пираты и отобрали весь груз, а сами целехонькие, на корабле ни царапины. По-моему, кто-то ворует у города из-под носа, пользуясь тем, что пираты стали чаще появляться у берегов. – А можешь мне составить список купцов, чьи корабли никогда не страдают от нападений, и тех, у кого суда, наоборот, грабят чаще других? И, соответственно, кто может получать от такой аферы выгоду. – Конечно. Это займет, наверное, два-три дня – надо будет на всякий случай перепроверить все и у знакомых поспрашивать. Что-то еще, госпожа? Рад ответить на все ваши вопросы. Я сделала еще несколько задумчивых шагов возле стеллажа со старинными книгами. – Раз уж я здесь… Почему-то не вижу книги с образцами берзанского алфавита. Она еще в мастерской? – Куда она денется? – улыбнулся Блас, встал на цыпочки и потянулся к верхним полкам. – Я ее просто повыше переставил – не помню, чтобы мы хоть раз ее использовали. В Тайезе и светлые эльфы – редкость, а уж чтобы к нам темные плавали, учитывая их «теплые» отношения с драконами… Вот. Держите. Мне в руки легла увесистая книжка небольшого формата, еще из тех, которые создавали вручную, а не отпечатывали на станке. Она явно стояла под потолком целые годы – перед тем как ее передать, Блас предусмотрительно вытер с нее полой рубашки толстый слой пыли. Я раскрыла книгу и принялась переворачивать плотные пергаментные страницы. В ней было много текста на сенавийском, поскольку образцы предназначались именно для наших мастеров. Немного рассказывалось об истории Берзана, их культуре и обычаях. На одной из страниц нашлась иллюстрация богини Аннатэ – ее изобразили как темнокожую красивую женщину с золотистыми волосами. – Ты читал ее? – спросила я Бласа, поворачивая к нему обложку. – Я все книги в мастерской читал, – с нескрываемой гордостью ответил он. – Эту давно, но кое-что в памяти еще есть. Хотите узнать что-то о берзанских дроу в связи с новым приобретением? Под «приобретением» он явно имел в виду Аштара. Я помедлила, раздумывая, стоит ли задавать вопрос, который меня волновал на самом деле. С одной стороны, он казался чушью, с другой – некоторые мастера в Хелсаррете настаивали, что если сон повторяется хотя бы два раза, значит, он непростой и надо выяснить у жрецов, как его можно истолковать. Только на Храмовый холм, тем более в Пантеон, я идти не собиралась. Жрецы в этом отношении ничуть не лучше магов – если и делают что-то, то исключительно ради своей выгоды. Встревать в чужие интриги еще глубже мне сейчас точно не стоило. – Может быть, ты встречал где-то изображения мужчины в языках пламени? Не настоящего огня, а черного, как тьма. Мне кажется, что это должно быть как-то связано с верованиями дроу, но я не уверена. Блас на несколько мгновений задумался, рассеянно потеребив тюрбан, аккуратно забрал у меня книгу и нашел нужный раздел. – Много лет прошло, точно не помню, но кажется, что это здесь. Они так изображают своего бога ночи. Одно из большого числа отличий между нашими верованиями и дроу – у нас за ночь и тьму отвечает богиня Ноха. – Я думала, мы верим в одинаковых богов. Аннатэ – она ведь есть и в нашем пантеоне. – Да, но мы ей почти не поклоняемся, даже отдельных храмов нигде нет. Дело вот в чем, – мастер потер острый подбородок, глядя в книгу. – Ученые считают, что первые люди пришли в Тайез из Атлики, а отсюда распространились по всей Сенавии и создали наше государство, не теряя связи с Атликой. Поэтому у нас с драконами одинаковые боги. А темные эльфы заселили острова в океане, далекие от материка. Дроу жили там веками, их представления о мире все больше и больше расходились с нашими. Даже когда некоторые дроу приплыли в Хелот и основали государство Берзан, нас это не сблизило. Принято считать, что мы с берзанскими дроу воюем с тех пор, как драконы отобрали у них часть земель, но летописи свидетельствуют об обратном – стычки между Берзаном и Сенавией случались очень и очень давно, что тоже не способствовало перемешиванию наших верований и обычаев. – Так, подожди. Наши верования отличаются, это я поняла. И что в Берзане думают об их боге тьмы? Он же их отец, верно? Почему дроу поклоняются не ему, а Аннатэ, их матери? – Ну… – Блас пролистал несколько страниц, освежая память. – Отец, как это часто бывает в настоящей жизни, заделал детей и пошел дальше, а мать осталась их воспитывать. Но в книге написано, что не совсем верно полагать, будто дроу вообще не почитают Тахата, бога ночи. Просто его культ не так силен, как культ Аннатэ. – Почему? – Не знаю, – признался он, виновато повертев книгу в руках. – Может, здесь не было написано, может, я просто забыл. Надо внимательно перечитать. Если пожелаете, я для вас подберу другие труды на эту тему, поищу в наших запасах и книжных лавках что-нибудь более толковое. Это же всего лишь образцы для переписчиков, здесь многого не будет… Ну или у своего раба спросите. Он хоть и вояка, но, наверное, грамоте обучен? Ох, знал бы Блас, насколько тот на самом деле образован… Только обращаться к Аштару мне почему-то не хотелось. Мужчина из сна напоминал его слишком сильно, да и вообще лучше сначала выяснить все самой. – Спасибо, – я забрала у него томик. – Поступлю так: возьму это домой, почитаю сама и раба тоже спрошу. Трактаты пока никакие подбирать не надо, у меня все равно сейчас нет времени их изучать. Лучше займись списком торговцев, хорошо? – Конечно, как скажете, – кивнул он. А я оценивающе посмотрела на книжку в своих руках. Вот мне и занятие на ближайшие дни, если ситуация с контролем не улучшится…