Глава 15

Я медленно подхожу ближе. Торговец поднимает на меня взгляд — его глаза карие, но не тёплые, как у Авеля, а пронзительные, будто видят меня насквозь.

— Ищем что-то особенное? — его голос низкий, чуть сиплый.

Мой взгляд снова прилипает к книге со странным символом. Что-то в ней такое… знакомое. Будто я видела этот знак раньше, но не могу вспомнить где.

— Эту книгу, — указываю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Можно посмотреть?

Торговец молча протягивает её. Кожица переплёта шершавая, будто из кожи какого-то незнакомого животного. Я осторожно открываю её. Страницы пожелтели от времени, буквы выцвели, но некоторые слова ещё можно разобрать. «Свойства лунного корня…», «…отвар для очищения земли…», «…сила, сокрытая в камнях…»

Сердце замирает. Это не просто сборник рецептов. Это нечто большее. И этот символ… я внезапно понимаю, где я его видела. Он был вырезан на одной из балок в моём подвале, почти стёршийся, едва заметный.

— Сколько? — спрашиваю я, стараясь звучать равнодушно.

Торговец смотрит на меня оценивающе.

— Для вас… пять серебряных.

Пять серебряных! Это для меня почти грабёж, но я чувствую, что эта книга важна. Она может быть ключом к тайнам усадьбы, к тому, что происходит с драконом, к той двери в подвале…

— Три, — говорю я твёрже, чем ожидала. — И больше у меня нет.

Мы торгуемся ещё несколько минут, и, в конце концов, он с неохотой соглашается на три серебряных и две медных монеты. Я почти слышу, как Авель говорит мне, что меня обманули, но когда я кладу книгу в сумку, меня охватывает странное чувство: будто я нашла что-то бесконечно ценное.

Возвращаюсь к телеге как раз в тот момент, когда Авель заканчивает торговать. Его горшки пусты, лицо довольное.

— Ну как, удачно прогулялась? — спрашивает он, помогая мне забраться на телегу.

— Да, — отвечаю я, прижимая сумку с книгой к себе. — Очень удачно.

Телега со скрипом выезжает за городские ворота, и оглушительный шум рынка остаётся позади. Я сижу, обняв свою сумку с драгоценной покупкой, и размышляю о странной книге, когда Авель нарушает тишину.

— Коса — это серьёзно, — произносит он, кивая на торчащий конец рукоятки, его голос спокоен, но в нём слышится одобрение. — Решила взяться за нахлюба основательно?

— Решила взяться за свою жизнь основательно, — поправляю я, глядя на убегающую дорогу. — А заросли — это просто первое, что нужно привести в порядок.

Он кивает, словно понимает с полуслова.

— Это правильный путь. Сначала наводишь порядок вокруг себя, а потом он постепенно проникает и внутрь. — Он ненадолго замолкает, будто взвешивая свои следующие слова. — Знаете, Фаина, два человека с косами справятся с этой работой гораздо быстрее, чем один. А я как раз могу найти пару свободных часов в ближайщие дни.

Я поворачиваюсь к нему, удивлённая. Предложение помощи настолько неожиданное и бескорыстное, что я на секунду теряюсь.

— Авель, я не могу вас обременять… У вас своё хозяйство…

— И отлично справляюсь, — мягко парирует он. — А работать в одиночку, поверьте мне, знающему, это верный способ заработать боли в спине и уныние в душе. Давайте я помогу вам расчистить участок вокруг дома. А вы… — он лукаво подмигивает, — в качестве оплаты позволите мне иногда заглядывать к вам на огонёк. Признаться, за эти годы я порядком устал от собственной компании. А с вами очень приятно разговаривать.

В его словах нет ни намёка на жалость или снисхождение. Только искреннее предложение дружбы и взаимовыручки. После лет, проведённых в холодном, расчётливом браке, эта простая человеческая теплота кажется мне бесценной.

— Вы правы, — говорю я, и мои губы сами растягиваются в улыбке. — Работать вместе веселее. И… я буду только рада видеть вас у себя в гостях. Только, — я делаю вид, что строго смотрю на него, — предупреждаю, мой питомец… весьма своеобразный. И очень большой. Не испугаешься?

Авель смеётся — открыто, от души.

— Если испугаюсь, то бежать не долго, мой дом совсем рядом с твоим. Но я думаю, что вполне смогу держать себя в руках.

— Хорошо, — с лёгкостью, которой сама от себя не ожидаю, отвечаю я.

Мы договариваемся, что он заглянет ко мне через пару дней, с рассветом, пока солнце не такое палящее. Оставшийся путь мы едем в лёгком, непринуждённом молчании, изредка перебрасываясь замечаниями о погоде или окрестных полях. Но это молчание другое, оно тёплое, полное ожидания нового начала не только для меня, но и для нашей зарождающейся дружбы.

За поворотом показывается крыша моей усадьбы. Телега останавливается у моих ворот. Я спрыгиваю на землю, чувствуя, как под ногами упруго подрагивает родная земля. Поворачиваюсь к Авелю, который уже подаёт мне мою сумку с покупками.

— Спасибо вам, Авель, — говорю я, и слова наполнены такой искренней теплотой, что он слегка смущённо улыбается. — За всё. За дорогу, за компанию, за совет…

— Пустяки, Фаина, — отмахивается он. — Я всегда рад хорошей компании. И не забывай — через пару дней, на рассвете, я загляну со своей косой. Приготовься к тяжёлой работе.

— Я буду ждать, — киваю я, и на душе становится светло и спокойно от этой договорённости. — И… я испеку лепёшек к вашему приходу.

— Вот это я понимаю! — он одобрительно хлопает вожжами, и лошадь трогается с места. — До скорого, соседка!

Я стою и смотрю, как телега удаляется, а потом поворачиваюсь к своему дому. Он встречает меня не просто тишиной, а каким-то новым, напряжённым ожиданием. Я переступаю порог.

И тут же в моём сознании, подобно раскату грома, рождается голос Дома. Но в нём нет ни спокойствия, ни умиротворения. В нём удивление, потрясение и давно забытая надежда.

«ТЫ НАШЛА ЕЁ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!»

Энергия этого сообщения такая мощная, что я пошатываюсь и прислоняюсь к косяку двери, чтобы не упасть. Сердце колотится как бешеное. «Её»? Кого? О чём он?

— Что?.. — растерянно выдыхаю я вслух, озираясь по пустому коридору. — Что я нашла?

Ответа нет. Только эхо собственного испуга. Дом замолкает, но я чувствую его внимание, сфокусированное на мне… вернее, на моей сумке.

Дрожащей рукой я ставлю сумку на грубый деревянный сундук в прихожей. Мой взгляд падает на холщовый свёрток, в который завёрнута книга. Неужели… это из-за неё?

С кухни доносится настороженное рычание. Дракон проснулся. Он чувствует возбуждение Дома. Слышу, как его тяжёлые шаги приближаются, и вот он уже в дверном проёме, фиолетовые глаза горят тревожным огнём, голова настороженно наклонена. Он шипит в сторону коридора, защищая меня от невидимой угрозы.

— Всё хорошо… вроде бы, — успокаиваю я его, хотя сама вся дрожу. Я медленно развязываю верёвку на свёртке. Пальцы плохо слушаются. Наконец, я освобождаю книгу.

В тот же миг по всему дому пробегает едва ощутимая, но безошибочно узнаваемая вибрация. Тихий, протяжный стон, полный такого облегчения, что у меня на глаза наворачиваются слёзы. Воздух становится гуще, теплее.

«ОНА ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ» — звучит в моей голове уже совсем другой голос — тихий, благоговейный, полный бесконечной благодарности.

Я осторожно беру книгу в руки. Она кажется… другой. Тёплой. И тот странный символ на обложке теперь отливает мягким серебристым светом, пульсирующим в такт моему сердцебиению.

Дракон, уловив смену настроения, утихает. Он подходит ближе и тыкается носом в корешок книги, тихо и вопросительно урча.

— Кажется, я привезла не просто книгу, — шепчу я, прижимая её к груди. — Кажется, я вернула Дому что-то очень важное.