Глава 17

Рассвет застаёт меня уже на ногах. Я разжигаю очаг и замешиваю лепёшки с капелькой мёда. Страж, почуяв аромат, проснулся и теперь с достоинством восседает на своих половиках, следя за каждым моим движением. Его размеры в холодном свете утра кажутся ещё более внушительными. «Котёнок». Право же.

Я слышу скрип телеги ещё до того, как она появляется у ворот. Сердце ёкает — смесь радости от предстоящей помощи и нервной дрожи от необходимости что-то объяснять. Выхожу на крыльцо, вытирая руки о фартук.

Авель останавливает лошадь, спрыгивает и с деловым видом достаёт из телеги косу. Его взгляд скользит по фасаду дома, по чуть расчищенной тропинке, и он одобрительно кивает.

— Доброе утро, соседка! Вижу, не теряли времени даром. Место начинает просыпаться.

— Доброе утро, Авель. Спасибо, что пришли. Я как раз… приготовила завтрак.

Он улыбается, подходит ближе, и тут его взгляд падает на дверной проём кухни. Точнее, на ту его часть, которую заполняет дымчато-серая, чешуйчатая масса с парой фиолетовых, светящихся в полумраке глаз. Авель замирает на полпути. Коса в его руках тихо упирается палкой в землю.

Наступает тягостная пауза. Я вижу, как по его лицу пробегает целая гамма эмоций: недоумение, шок, попытка найти рациональное объяснение.

— Фаина, — произносит он очень спокойно, не отводя взгляда от Стража. — Это… и есть ваш котёнок?

Страж, чувствуя напряжённое внимание, не шевелится, только его зрачки сузились в вертикальные щёлочки. Он не рычит, не проявляет агрессии. Просто наблюдает.

— Да, — выдыхаю я сдаваясь. — Это он. Его зовут Страж. Он… немного подрос, с тех пор как я его обнаружила. И он не совсем котёнок. Вообще не котёнок.

Авель медленно проводит рукой по лицу. Он не убегает с криком. Не хватается за косу, как за оружие. Это хороший знак.

— Понятно, — говорит он наконец. — «Не совсем котёнок». Это сильно сказано. Он… опасен?

— Нет! — отвечаю я слишком поспешно, но тут же добавляю честнее: — По крайней мере, для меня и для дома нет. Он защищает. И он очень… воспитанный. В основном.

Авель делает шаг вперёд, потом ещё один. Страж слегка наклоняет голову, изучая нового человека. Кажется, между ними происходит какая-то безмолвная оценка.

— А он ест… коз? — с практичной осторожностью спрашивает Авель.

— Нет! Он любит варенье и овсянку. И мёд, — я, конечно же, не проверяла, ест мой дракоша коз или нет, но до этого момента у Авеля не пропадали его подопечные, значит, мой Страж вне подозрений.

На лице Авеля появляется тень улыбки, будто это последнее утверждение окончательно сбивает его с толку, но в приятном смысле.

— Варенье? Ну что же, у каждого свои причуды, — он снова смотрит на Стража, и теперь в его взгляде больше любопытства, чем страха. — Ладно. Значит, у вас живёт… Страж. Приятно познакомиться.

Он осторожно, уважительно кивает дракону. Страж в ответ издаёт короткое, мягкое урчание и отходит от двери, освобождая проход, будто приглашая войти. Это невероятно.

Я почти падаю от облегчения.

— Заходите, пожалуйста. Лепёшки ещё тёплые.

Завтрак проходит удивительно… нормально. Авель ест лепёшки с явным удовольствием, расспрашивает о семенах, которые я купила, даёт советы по посадке. Мы избегаем темы дракона, но его присутствие витает в воздухе третьим за столом. Страж устроился в своём углу и методично вылизывает миску из-под сладкой каши.

— Так, — говорит Авель, вставая и отряхивая крошки. — Благодарю за чудесный завтрак, а теперь приступим к делу, пока солнце не начало жарить. Покажу, как правильно держать косу, чтобы спина не отвалилась к вечеру.

Мы выходим во двор. Авель — уверенный и знающий, я старательная ученица. Он показывает движение: плавный, широкий взмах от бедра. Мои первые попытки неуклюжи, коса цепляется за землю. Но он терпеливо поправляет, и постепенно я вхожу в ритм.

Ш-ш-шх! — за каждым взмахом косы остаётся полоса чистой земли, работа не лёгкая, лоб покрывается капельками пота, мышцы горят, но это хорошая, честная усталость.

Страж сначала наблюдает из тени крыльца, а потом, явно заинтересовавшись процессом, выходит на солнце. Он идёт за нами по скошенным участкам, и я замечаю нечто странное. Там, где он ступает, из земли будто уходит последнее напряжение. Оставшиеся кочки как бы сами разравниваются, а на границе скошенного и дикого появляется едва заметный, здоровый блеск на травинках. Он не делает этого специально. Это просто происходит.

Авель тоже это видит. Он останавливается, опираясь на косу, и смотрит, как Страж обходит пень, и мох на нём становится чуть ярче, живее.

— Он… удобряет? — с удивлённым видом спрашивает Авель.

— Похоже, он… успокаивает землю, выравнивает, напитывает, — осторожно говорю я, вспоминая фразу из книги: «…очищает скверну».

Авель кивает, как будто «успокаивающий землю дракон» — это совершенно обыденное явление.

— Полезный зверь. На моих пастбищах бы такого.

Работаем несколько часов, делая перерывы на воду и лепёшки. Разговор течёт легко: о погоде, о ценах на рынке, о повадках коз. Мы не касаемся прошлого. Мы просто два соседа, выполняющих тяжёлую работу. И это невероятно ценно.

К полудню перед домом расчищена солидная площадка. Видны очертания старой садовой дорожки, фундамент колодца. Усталость приятно ломит в мышцах.

— На сегодня хватит, — говорит Авель, вытирая пот со лба. — Завтра, если силы будут, можно взяться за ту сторону. Вы отлично справляетесь для новичка.

— Спасибо вам, Авель. Не знаю, как бы я одна…

— Вместе всегда проще, — перебивает он просто. — И с четырьмя руками, и с четырьмя… лапами, — он кивает в сторону Стража, который, свернувшись, дремлет на прогретом солнцем камне.

Провожая соседа к его телеге, я чувствую не только благодарность, но и лёгкость. Он принял. Не всё, но принял самую странную часть моей новой жизни, не испугавшись и не осудив.

— До свидания, Авель. И спасибо ещё раз.

— До скорого, Фаина. И передай Стражу, — он ухмыляется, — что его помощь на участке тоже засчитывается.

Телега скрывается за поворотом. Я возвращаюсь в дом, к тишине, которая теперь наполнена не пустотой, а покоем. У меня есть друг. У меня есть Страж. У меня есть книга, полная тайн. И перед домом лежит чистая, готовая к новой жизни земля.

Завтра я попробую посадить первые семена. И загляну в книгу снова. Мне нужно понять, что значит «питается светом звёзд» и как «успокоить землю» намеренно. Но сейчас я просто сижу на ступеньках крыльца, глажу тёплую чешую дремлющего Стража и смотрю на свою усадьбу. Она по-прежнему старая, местами покосившаяся. Но она уже не заброшенная. Она — обживаемая.

День клонится к вечеру, окрашивая очищенную площадку перед домом в мягкие золотые тона. Усталость приятно тянет мышцы, но вместе с ней приходит и глубокое удовлетворение. Я сделала это. Вернее, мы сделали.

Страж, по-видимому, тоже считает рабочий день оконченным. Он величественно удаляется в тень дома, где начинает методично вылизывать пыль и прилипшие травинки с лап и чешуи — зрелище одновременно забавное и гипнотизирующее.

Внутри дома до сих пор пахнет хлебом. Я наливаю себе кружку холодной воды из крана (о, это чудо до сих пор не перестаёт меня радовать!) и разрезаю ещё одну лепёшку, густо намазывая её мёдом. Ужин чемпионов. Сидя на ступеньке крыльца, я ем, наблюдая, как длинные тени от леса ползут к дому.

Мыслями возвращаюсь к книге. Фраза «питается светом звёзд» не даёт покоя. Что это значит? Нужно ли ему буквально сидеть под ночным небом? И как это связано с его способностью «очищать скверну»?

— Эй, Стражик, — обращаюсь я к нему. — Тебе звёздный свет нужен? Как десерт?

Он поднимает голову, его фиолетовые глаза отражают последние лучи солнца. Он фыркает, и из ноздрей вырывается два крошечных искрящихся завитка дыма, которые тут же растворяются в воздухе. Похоже на «может быть».

— Ладно, — вздыхаю я. — Разберёмся.

После ужина я решаюсь на небольшой эксперимент. Беру книгу и выхожу с ней во двор, садясь на тот самый камень, где грелся Страж. Последний свет дня ещё позволяет читать.

Я нахожу раздел про «Младшего стража». Описание скудное, больше поэтическое, чем практическое. «…пьёт тишину лунных ночей, копит свет далёких солнц в чешуе…»

Внезапно, будто в ответ на мои мысли, страница под моими пальцами слегка теплеет. И на полях там, где был чистый пергамент, начинают проявляться новые, более тонкие строки. Сердце замирает. Книга отвечает. Она дополняет себя для меня!

Я вглядываюсь в проступающие слова. Это не инструкция, а скорее… наблюдение.

«Замечено: после ночи, проведённой под чистым небом в месте силы, чешуя Стража ярче, а дыхание его (очищающее) действует на шаг дальше. Подкармливать светом можно, вынося его любимый камень на открытое место. Но принуждать не стоит. Он сам знает меру».

Вот оно! Практический совет. И главное — «в месте силы». Значит, сама усадьба, эта земля, и есть то самое место. И Страж — его часть.

Я поднимаю взгляд на дом. Окна отражают закат. Голос Дома молчит, но я чувствую его бдительное, одобрительное присутствие. Он доволен, что я учусь.

— Спасибо, — шепчу я, прижимая книгу к груди.

Сумерки сгущаются быстро. Я заношу книгу внутрь, зажигаю лампу и готовлюсь ко сну. Но, прежде чем лечь, я решаюсь на новое. Подхожу к окну, которое выходит на восток, здесь ночью первыми загорятся звёзды. Открываю его настежь. Свежий, ночной воздух вливается в помещение.

— Страж, — зову я. — Может, у окна тебе будет лучше? Здесь звёзды видны.

Он медленно, с достоинством, отходит от моей кровати и устраивается прямо на прохладном каменном полу перед открытым окном. Укладывает голову на лапы, и его глаза, уже светящиеся собственным мягким светом, устремляются в наступающую темноту.

Я гашу лампу и ложусь. В темноте комнаты виден только силуэт огромного существа у окна и слабый фиолетовый отсвет его полуприкрытых глаз. Тишина наполняется его ровным, глубоким дыханием и стрекотанием кузнечиков за окном.

Я закрываю глаза. Сегодняшний день был полон тяжёлой работы, неловких объяснений, маленьких открытий и огромного облегчения. Я не просто выживаю. Я строю. Я учусь языку этого дома, этого дракона, этой земли.

Перед тем как провалиться в сон, последней мыслью у меня становится то, что я прочла на только что проявившейся странице, крошечная приписка в углу: «Сила Хранителя — во внимании. Кто замечает голод земли, тот сможет её накормить. Кто видит грусть дома, тот сможет его утешить».

Завтра я накормлю землю. Посажу семена. А позже займусь и домом. Он такой огромный, а я обжила лишь несколько помещений на первом этаже, непорядок. Но я исправлюсь. Обещаю, Дом!

Кажется, что в моей голове раздаётся удовлетворённый выдох. Дом слышит мои мысли.