В темнице

Граф Хэйн лишь усмехнулся на мои угрозы.

– Вы, правда, полагаете, что я так же наивен, как Фредерик? – уточнил он с презрением в голосе. – Я прекрасно понимаю, что никакая вы не богиня. Хотя какие-то способности у вас точно есть.

– Полагаете, их будет недостаточно, чтобы справиться с вами? – с вызовом спросила я, глядя мужчине прямо в глаза.

– Поживём – увидим, – многозначительно ответил тот. – Однако если вы не хотите, чтобы лорд Вьеренс и его люди умерли мучительной смертью, вы не станете пытаться сбежать и как-либо саботировать процесс суда. В противном случае, я сожгу их на костре прямо у вас на глазах.

Что ж, запугивание не удалось – очень жаль. Значит, придётся пойти другим путём.

– Я не стану препятствовать суду и приму заслуженное наказание, – тихо, но твёрдо сказала я.

– Рад, что мы сумели найти общий язык, – хмыкнул граф. А затем обратился к одному из стражников, стоявших возле Адаларда. – Увести обоих в темницу и посадить в разных камерах. И не забудьте надеть на госпожу Диану кандалы, – он усмехнулся. – Мы ведь не хотим, чтобы она улетела?

«И снова темница, и снова кандалы, – с горечью подумала я, покорно следуя вместе с конвоем в сторону подземелий. – Это даже в какой-то степени символично: с чего начала, тем и закончу».

Голень мне щекотал мягкий мех Буно – малыш продолжал прятаться у меня под юбкой, ни единым звуком не выдав своего присутствия. И это внушало мне пусть и слабую, но надежду на благополучное завершение нашего пребывания в Дианеме.

Камера, доставшаяся мне, была совсем крохотной и отделялась от соседней, в которой заключили Адаларда, лишь кованой решёткой.

Я спокойно прошла внутрь своего нового жилища и опустилась на тощий матрас, после чего протянула тюремщику руки, позволяя сковать запястья тяжёлыми кандалами.

– И щиколотку тоже, – неожиданно вежливо обратился ко мне тот.

Я равнодушно пожала плечами и выставила вперёд ногу, при этом не поднимая подол, чтобы случайно не раскрыть присутствие Буно (я уже успела прикинуть расстояние между прутьями решётки, и по всему выходило, что мой фамильяр без труда сможет протиснуться между ними).

Надсмотрщик продел цепь второй пары кандалов через широкое железное кольцо, вбитое в стену возле самого пола, и застегнул стальной браслет на моей щиколотке.

– Вторую ногу, госпожа, – попросил он.

Я протянула ему другую ногу, и её тут же украсил второй браслет.

– Доброй ночи, – вежливо попрощалась я с тюремщиком.

– Доброй ночи, госпожа, – откликнулся тот. – Утром вам принесут завтрак.

И удалился, навесив на дверь моей клетки огромный амбарный замок.

Дождавшись, пока шаги мужчины стихнут на лестнице, а подземелье погрузится в кромешную тьму (потому что надзиратель унёс единственный источник света – факел), я зажгла на ладони крохотный магический огонёк, озаривший мою камеру бледным желтоватым светом.

– У вас, милорд, есть план, как нам выбраться отсюда? – спросила я у хмурого Адаларда, сидевшего прямо на полу возле дальней от меня стены.

– Намётки плана, – уклончиво ответил тот. – Даже парочки. Но ни один из них не гарантирует, что мы оба выберемся целыми и невредимыми.

– Я вскрыла ваш тайник в сундуке, – сообщила я ровным голосом. – И стащила из него два кинжала и склянку с непонятной жидкостью. Это как-то поможет нам с побегом?

Адалард тут же встрепенулся и недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты смогла принести с собой оружие? – удивился он. – Но как?

– Женские хитрости, – с улыбкой ответила я. – И я не только оружие принесла. Буно, вылезай.

Я приподняла подол платья, и из-под него тут же высунулась любопытная мордочка моего фамильяра.

– Ну, так что? – я вопросительно посмотрела на Адаларда. – Полагаю, теперь наши шансы на побег значительно возрастают?

Он коротко рассмеялся и наградил меня непривычно тёплым взглядом.

– Да, теперь мы точно сумеем выбраться, – кивнул он. – Но мне понадобится твоя помощь.

– Всё, что в моих силах, – совершенно серьёзно заверила я его. – Что от меня требуется?