Глава 5

Долго уговаривать девушку не пришлось, она с удовольствием приняла предложение, а я попросила приступить ее к обязанностям в этот же день. Кажется, то, что у Мари снова появилась работа, сильно ее вдохновило, и она тут же занялась делами по дому.

Довольная тем, что у меня теперь имелась еще и горничная, я отправилась в свою лавку. В свою лавку! Как красиво это звучит! У меня имелся не только особняк, но и готовый бизнес. И в нем следовало разобраться, чтобы скорее наладить процесс, а то горничная есть, а платить ей как бы нечем…

Вдохновленная и полная энергии, я приехала на место. Первым, кого увидела, стал мистер Ристон. Он терпеливо ждал под дверью, посматривая на необычные карманные часы: их стрелки бегали по воздуху, как проекция.

— Доброе утро, мистер Ристон, — широко улыбнулась я, решив начать день с положительных эмоций.

Но Жанер, похоже, моего энтузиазма не разделял. Он вернул натянутую улыбку, хотя все лицо его выражало недовольство.

— Доброе.

— Что-то случилось? Почему вы не заходите внутрь?

Неужели что-то произошло, пока я наслаждалась вкусной едой Мари? Кстати, готовила она быстро и, как оказалось, невероятно вкусно. И в этом ей помогали разные магические приборы. Одно удовольствие было наблюдать за тем, как обычный на вид тазик с железной палочкой внутри из куска мяса делает фарш.

— Потому что лавка меня не впускает, — пробурчал мужчина.

Ах! Только сейчас поняла, что вчера, уходя домой, дала ей четкое указание никого не впускать. С одной стороны, было ужасно неловко, что мой помощник столкнулся с такими неудобствами, но с другой — гордилась тем, что моя лавочка так умеет.

— Простите за эту оплошность. Привет, моя прелесть! — обратилась я к лавке. — Открой, пожалуйста, дверь для нас и посетителей, — на этот раз постаралась правильно сформулировать мысли.

Мне показалась, что лавка легонько пошевелилась и, возможно, даже улыбнулась. Дверь распахнулась.

— Спасибо, моя прелесть, — поблагодарила, войдя внутрь.

За мной последовал не слишком-то довольный помощник. Он что-то бурчал себе под нос, но разобрать я не смогла. Видимо, возмущался поведением лавки, ну, или моим.

— Жанер, как я поняла, вы много лет помогали бабушке с продажами и ведением дел, — начала я, обведя взглядом свои товары.

— Так и есть, — не без гордости, подтвердил мистер Ристон.

— Вчера Жиджет немного мне рассказала о свойствах эликсиров и некоторых их тонкостях, но, уверена, вы в этом вопросе разбираетесь гораздо лучше, — польстила мужчине, чтобы сгладить неловкость.

— Я всю жизнь работаю здесь, — с достоинством ответил Жанер. — Меня всему обучал отец.

— Длительное время, — согласилась я. — Не могли бы вы побольше рассказать мне об этих эмоциях и чувствах? — махнула рукой на полки.

После чудесной кареты и дома, напичканного магией, флаконы с чувствами не казались чем-то безумным. Я начинала привыкать к чудесам, которые случались здесь на каждом шагу. Подруга бабушки вспоминала о книгах, в которых шла речь о тонкостях каждого продукта, но вчера у меня не нашлось сил искать их и изучать новую информацию. Хотя в ближайшее время это нужно сделать.

— Да. Это эксклюзивный товар. В нашем городе всего три лавки торгуют им, и больше никто не может получить на это разрешение. С одной стороны, это хорошо, ведь конкурентов у нас не прибавляется, с другой — те, что имеются, отнимают у нас часть прибыли. В этом минус, — назидательно сказал мужчина. — Многие лавки, например «Модная шляпка», что расположена на соседней улице, имеют право единолично продавать магический товар.

— «Модная шляпка»? — хмыкнула я.

— Да, волшебные шляпы не только охлаждают или, наоборот, согревают, в зависимости от погоды на улице, но и меняют цвет одежды под свой собственный. Или вот, к примеру, «Вкусный пирожок» продает единственные в Марикии лакомства, от которых не толстеют.

— Это все магазины, так? — уточнила я.

Вот это я понимаю — отсутствие конкуренции!

— Да, в магических заведениях все строго, а обычных лавок у нас пруд пруди, цены там намного ниже, — прочитав в моих глазах интерес, он продолжил: — Магический товар уникален, и спрос на него велик. Тем более когда он выполняет функцию, которая так нужна человеку. Например, у сладкоежек, которые нередко имеют тучные фигуры, есть два выхода: покупать волшебные сладости или маскироваться, используя магическую одежду и аксессуары.

Я хмыкнула и покачала головой. Удобненько, однако.

— А наш товар вообще единственный в своем роде! — продолжал Жанер.

— Я уже знаю, что наши зелья можно использовать не только на себе, но и на других.

— Можно, — подтвердил мистер Ристон. — Некоторые эликсиры имеют краткосрочное действие, а другие — долгосрочное. От этого зависит цена.

Помощник взял маленький пробник и протянул его мне.

— Нанесите две капли на кожу.

Я послушно выполнила его указание: взяла флакончик и мазнула чуть маслянистой жидкостью с двух сторон на шее. Почти в тот же миг меня обуяла радость. Жизнь еще никогда не казалась столь прекрасной! Я счастливо заулыбалась, не в силах контролировать мимику. Какой-то прилив счастья! Сложно объяснить словами, но ощущения мне понравились.

— Счастье?

Жанер кивнул.

— Это кратковременный эликсир. Конечно, оригинал действует дольше, но по пробнику можно ощутить яркость эмоций, которые покупатель получит, приобретя это зелье. Один из самых ходовых товаров, кстати.

— А от чего зависит долгосрочность эмоции? — уточнила я, постепенно отходя от опробованного эликсира.

— От основания, на котором он сделан. Есть искусственный состав, а есть натуральный, — продолжал Жанер «лекцию», совсем как преподаватель.

— Это как?

— Зависит от способа добычи эмоции, — ответил он. — Если она взята напрямую у человека, значит, на натуральной основе. Но это большая роскошь и стоит дорого. Люди гораздо охотнее делятся отрицательными эмоциями, чем положительными, поэтому искусственно созданные чувства более доступны. И-и-и, — протянул мой собеседник, — это исключает разные неожиданности… — неопределенно заметил он.

— А что, бывают неожиданности? — удивилась я.

— Очень много. Ведь чужие эмоции — это часть человека. Когда он радуется, мы не знаем причину этому. Он делится радостью через специальный станок, а ведь причина его чувств может быть в злых деяниях. Предположим, он убил кого-то!

Я покачала головой, внимательно слушая своего «учителя». Неужто и так бывает?

— А другой человек наносит на себя эту эмоцию и не может понять, почему у нее такой странный отголосок. А ведь эмоция, нанесенная на тело, начинает взаимодействовать с твоими собственными чувствами.

— Как все сложно… — пыталась переварить информацию я.

— Да. Это сложно. Механизм создания и использования эмоций — очень тонкий процесс. Здесь нельзя ошибиться.

— Это я уже поняла, — тяжело вздохнула.

— Простите, я утомил вас рассказами. Все за один день не выучить. Много времени пройдет, прежде чем вы в полной мере овладеете искусством управления лавкой.

— Хорошо, что у меня есть вы, — опять улыбнулась Жанеру.

— Кстати, по поводу меня, — он прочистил горло. — Я немного утомился за то время, пока не покладая рук искал вас, чувствую себя нехорошо…

— Выглядите вы замечательно.

— Это все магические таблетки. Но их нельзя использовать долго. Человеку нужен отдых. Сегодня я побуду с вами, а потом, если вы не против, попрошу, чтобы вам помог мой сын.

— А, это от него я сегодня получила цветы? Фарон, кажется, — вспомнила я.

— Да, — мужчина улыбнулся. — Это он. Мой сын не хуже меня знает, как все устроено в лавке. Он многократно мне здесь помогал и частенько заменял. Сейчас Фарон в отъезде, но на днях вернется.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Спасибо большое за помощь и за то, что поддерживали лавку в идеальном состоянии.

На полках не было ни единой пылинки, все стояло идеально ровно. Это я отметила еще в день прибытия. Показалось, что после моих слов в комнате стало как будто темнее. Лавке это не понравилось?..

— Это не моя заслуга, — слегка замявшись, объяснил помощник. — Лавка сама поддерживает порядок. Но я следил за отчетностью, заказывал товар и торговал, — гордо добавил Жанер.

— Это немаловажно. Кстати, по поводу той самой отчетности. Покажите мне, пожалуйста, как ведутся записи.

Весь оставшийся день я пыталась запомнить и вникнуть в этот процесс. То ли Жанер объяснял все очень сложно, то ли я глупее, чем думала…

Записи велись в нескольких книгах. Естественно, магических. К примеру, «Книга переучета» чем-то напоминала примитивный ноутбук. Здесь можно было посмотреть что, в каком количестве и когда продавалось. Жанер  очень долго о ней рассказывал, но понять суть я смогла, лишь когда он ушел, а я осталась одна.

От его подачи информации у меня голова шла кругом. Особенно было сложно сосредоточиться, когда помощник начинал что-то объяснять и нам мешал кто-то из посетителей.

В конце дня я решила задержаться, сев в комнате отдыха, которая прилегала к торговому залу. Обложившись шестью основными книгами, принялась вникать в процесс. В каждую книгу вносились данные только специальной ручкой. Неправильно внес информацию — неверный результат получил.

Итак, в «Книгу продаж» записывали все, что продавалось за день. Ее контролировала сама лавка. Внести неправильную информацию туда было невозможно. Я это проверила. Лавка просто не дала мне этого сделать: то не писала ручка, то загибался лист.

С «Книгой заказов» было сложнее. По словам Жанера, нельзя заказать только тот товар, который хочешь. У поставщика свои правила: с самым ходовым товаром шел плохо непродаваемый. Хитрый лис этот поставщик! Интересно, зачем вообще производить негативные эмоции, если их не берут?

«Книга переучета» фактически сама считала все то, что осталось в магазине. Если товара много, надпись выделялась зеленым цветом, если катастрофически мало —красным. Просроченные зелья отмечались черным, а если срок годности только подходил к концу — желтым, все остальное — синим.

В трех оставшихся книгах я пока не стала разбираться, лишь мельком взглянула. Одна из них по подсчету средств, туда ничего вносить вообще не нужно. Всю информацию книга брала из других.

Вникая в процесс, я обнаружила, что некоторые данные в «Книгу переучета» были внесены неправильно. Ошибка закралась примерно два месяца назад, и от этого все последующие цифры оказались не точны. Я просмотрела лишь данные за последние полгода, но заметила несколько оплошностей.

Не стала делать поспешные выводы, ведь книги вел не только Жанер, но и бабушка. Ошибиться может каждый. Исправив ошибки, увидела совсем другие цифры. И они мне совсем не нравились.

Я выяснила, что в лавке оказалось много эликсиров, срок годности которых подходил к концу. И эта информация стоила мне полночи без сна. Выходило, что дела в лавке шли не так-то и здорово. Продажи были, но и товар, который не пользовался спросом, имелся в большом количестве. Конечно, с ним нужно было что-то делать.

Это не давало мне покоя весь следующий день. Помимо того, что я пыталась продавать зелья, о которых знала, наверное, даже меньше покупателей, мысли вертелись вокруг того, как решить проблему.

По ходу познакомилась с местной валютой: золотыми, серебряными и медными монетами. А еще увидела соседей. Точнее, помощников хозяев, потому что последние отсутствовали. Больше всего мне понравился Франч, он напоминал нерушимую скалу. Спокойный, как удав. К нему я обратилась по поводу двух остальных книг. Одна из которых была «Книгой потерь». Здесь появлялись цифры, когда товар приходил в негодность. Она считала только зелья, не деньги.

Я поняла, что у Франча просто талант к учетам и объяснениям. Обратилась бы к нему раньше, сэкономила бы кучу времени. Франч также объяснил условия поставщиков и их «акции», отказаться от которых не представлялось возможным.

Раз за разом я открывала «Книгу переучета» в надежде, что количество наименований эликсиров, написанных черным и желтым, изменится. Последней каплей стало то, что просроченного товара становилось все больше.

Я поняла, что нужно срочно что-то предпринять. Но как продать «горе», «ненависть», «отвращение» или «неприязнь»? Радовало только то, что «горя» осталось всего три флакона.

И ночью я нашла выход! Нужно продавать товар с заканчивающимся сроком годности за полцены! Это лучше, чем выбросить его. Был огромный шанс продать хотя бы половину. Чего только не купит человек, когда видит скидку!

Мне не терпелось воплотить план в реальность, поэтому я приехала на работу пораньше. Франч уже тоже был у себя. От него я узнала подробнее о местной рекламе. Оказалось, о листовках и баннерах тут и не слышали. А значит, никто этого и не запрещал.

Все устроить мне помогла Жиджет. Именно она нашла мастера, который согласился изготовить листовки и рекламный баннер для наружной стены лавки, а также отыскала мальчишек, которые за небольшую сумму вручали рекламки прохожим и при надобности отводили в лавку.

— Узнаю в тебе черты моей Лусси, — с улыбкой качала женщина головой. — Вот такой я помню ее в молодости. Она горела идеями! Порой безумными.

— Надеюсь, это спасет положение дел.

И снова мне показалось, что лавка засияла, словно поощряла мои действия.

— Стоит рискнуть, — согласилась Жиджет. — В последнее время Лусси хандрила. Я ее понимаю. Ей было больно от того, что она не могла вернуть сюда Ирену. Лусси буквально скупала все артефакты, которые могли связаться с твоим миром. Один раз ей даже удалось пообщаться дочерью, а потом твоя бабушка просто наблюдала за тем, как вы живете.

— Наблюдала?

— Да. Она пользовалась магическим треугольником раз в полгода, чтобы увидеть, как живет ее дочь, а потом и ты. После каждого такого подхода у Лусси становилось хуже со здоровьем. Она неделями молчала и плакала. Не могла смириться с мыслью, что ее дочери не стало, а внучка вне досягаемости.

Еще бы. Увидеть родного человека в доме для умалишенных — такое себе удовольствие. Да и моя жизнь особо сладкой не казалась.

— Мне жаль… — вздохнула я.

— Мне тоже, но давай не будем о грустном, — подмигнула Жиджет.

Сегодня она выглядела еще лучше, чем в прошлый раз. Загадочная женщина в черном. Я радовалась ее присутствию и была уверена, что на нее можно положиться. Этот блеск в глазах при мысли об авантюре — она еще та штучка! Не удивлюсь, если у Жиджет куча молодых поклонников. Теория подтвердилась, когда за ней пришел мужчина лет сорока.

Мои труды были вознаграждены буквально с первого часа раздачи листовок. Люди толпами заходили в лавку. Приходилось каждому объяснять, что товар со скидкой только на двух полках, но это никого не останавливало. Думаю, всем нравилась сама идея покупки редкого товара за половину стоимости. Да и чужой пример заразителен. Тем же, кто возвращался, я скидывала еще больше на товары, которые оставались годны меньше недели.

В итоге за четыре дня все, что лежало на складе, я выставила на витрины. У меня получилось! Я продала практически весь негодный товар! Акцию можно было завершать и смело пополнять запасы.

Вот тут случилась первая неприятность. Я узнала от Франча, что заказывать эликсиры нужно заранее, не меньше чем за неделю, чтобы их успели изготовить. А такие ходовые зелья, как «счастье», «любовь» или «радость» и вовсе ждать две недели. Это меня расстроило.

Второй неприятностью стало появление наглого соседа! Это же надо так себя вести! Что он себе позволяет? После его ухода я еще долго не могла унять злость.

— Ты чего, милая? — спросила меня Жиджет, которая снова зашла в лавку поинтересоваться моими успехами.

Она опять сменила образ. Если бы не голос и манеры, я не узнала бы ее. У меня сложилось впечатление, что эта женщина старалась каждый день проживать новую жизнь, чувствуя ее скоротечность. Иначе не могла объяснить такую страсть к перевоплощениям.

Вздохнув, я поведала Жиджет о неприятностях, а заодно и рассказала о несносном мистере Лонге.