Глава 10

Я хваталась за него так, как будто он был мои воздухом, как будто я тонула, а он — мой спасательный плот, как будто только он один во всех мирах мог спасти меня от этой безумной жажды. Она разливалась по телу сухим огнем, не давала нормально дышать. Мы терзали губы друг друга неистово, до боли, но именно это приносило удовлетворение. Это не был мой первый поцелуй, когда-то очень давно в летнем лагере, когда у меня была еще относительно беззаботная жизнь, я пробовала целоваться с мальчиком, но те поцелуи ни в какое сравнение не шли с тем, что происходило сейчас. Вихрь, ураган, цунами! Я готова была на все, что мог предложить Сатьен. Ни секунды не сомневаясь, отдалась бы ему прямо на прилавке, совершенно не думая о том, что нас видно через окна.

В дверь раздался настойчивый стук. Сатьен краем глаза посмотрел, кто пытается нам помешать.

— Не отвлекайся! — в отчаянии воскликнула я, когда он немного отстранился от меня, и снова притянула его лицо к своему, остро желая его прикосновений и поцелуев.

— Мистер Лонг! — услышали мы голос Франча, он, как всегда, был невозмутим. — Я на вашем месте не делал бы этого, тут уже зеваки собираются. Без сомнения, это отличная реклама заведению, только не вашему, а мисс Морэ.

Сатьен замер, но я, словно змей-искуситель, горячо зашептала ему на ухо:

— Не слушай его, не слушай, пойдем в комнату отдыха…

— Полина, Франч прав, мы не должны…

— Почему?! Что не так? — мозг как будто отключился, все мне говорило только сердце и тело, которое жаждало близости этого мужчины.

— Ты потом будешь об этом жалеть, — Сатьен мягко удерживал меня за плечи на некотором расстоянии от себя, но наши бедра продолжали соприкасаться. Я ощущала, как его мужское естество камнем упирается в меня, и от этого беспокойно заерзала. Он издал звук, который походил на нечто среднее между стоном и воплем отчаяния.

— Скажите лавке, чтобы открыла дверь, — попросил Франч с той стороны. — Я помогу.

— Открой, пожалуйста, дверь моему помощнику! — обратился к МОЕМУ заведению Сатьен.

— Не открывай! — возмутилась я.

Но лавка открылась навстречу Франчу. Я зарычала:

— Пр-р-редательница!

Франч вошел и встал рядом с нами, сбив весь настрой. Я, конечно, в тот момент безумно хотела Сатьена, но капля здравого смысла все еще осталась во мне, чтобы не предаваться любовным утехам прямо перед зрителем.

— Ты в порядке? — Сатьен внимательно вглядывался в мое лицо.

— В порядке, — ворчливо откликнулась я.

— Я отпускаю, — предупредил он и аккуратно разжал руки, выпустив мои плечи, я же расплела ноги с его бедер.

Медленно и неохотно, будто внутри сражался с самим собой, он осторожно попятился от меня. Франч, словно защищая хозяина, положил руки ему на плечи и повел к выходу.

— Нам всем нужно успокоиться, — сухо сообщил он. — Зелье будет действовать еще около двух с половиной дней, постепенно снижая влияние на ваши разумы. Но зря вы, мисс Морэ, на себя «ненависть» вылили, — покачал он головой и решительно увел Сатьена из лавки.

Я в бессильной злобе ударила кулаками по прилавку и завыла, оставшись одна.

— Никого не впускай сюда! — раздраженно кинула лавке и скрылась в комнате отдыха от любопытных глаз прохожих, которые действительно останавливались у моих окон.

Подошла к зеркалу и вгляделась в свое лицо, совершенно его не узнавая. Эмоции полностью изменили его. Губы горели ярко-малиновым, а на нижней виднелся темно-фиолетовый синяк, который остался после страстных поцелуев с Сатьеном. Я провела по губам кончиками пальцев, вспоминая ощущения, которые пережила пару минут назад. От мыслей о Сатьене живот внизу скрутило тяжелым тугим узлом, даже ахнула от того, насколько настоящие ощущения были, как будто он здесь, рядом. Да, черт возьми, он же здесь! В соседней лавке! Руку протяни, он снова окажется в моих объятиях!

От этих мыслей сама на себя разозлилась, да так, что начала бить кулаками стены, пока не почувствовала, что боль немного освободила разум от эмоций. А потом без сил сползла по стене на пол. Нужно лишь пережить еще ночь и два дня. И эта мука закончится!

Почему, почему я должна страдать? Почему не могу быть рядом с любимым? По щекам беспрерывным потоком потекли горячие слезы. От этого было жутко, я не контролировала себя. Казалось, что схожу с ума. Насколько хорошо я чувствовала себя рядом с Сатьеном, настолько же дико плохо — без него. Легла прямо на пол, раскинув ноги и руки в стороны и принялась глубоко дышать, пытаясь восстановить внутреннее равновесие.

Неожиданно, но это помогло. Чувства немного улеглись, и любовь, и ненависть успокоились. Может быть, если провести оставшееся время в одном положении, вот так лежа и просто дыша, я больше никому не наврежу?

Когда злость немного улеглась, я подумала о Фароне. Бедняга, я могла ему сильно навредить в этом порыве агрессии. Нужно будет отправить письмо с извинениями. Но лучше в ближайшие дни его не видеть, потому что при мыслях о нем и его папочке я снова начинала заводиться. Когда действие обоих зельев закончится, обязательно на свежую голову подумаю, стоит ли еще прибегать к их услугам, или лучше найти нового помощника. А пока лучше с ними не связываться. Да и Фарон, кажется, пока не в том состоянии, чтобы в ближайшие дни выходить на работу. Сам виноват! Я все еще была уверена, что он нарочно пролил на меня любовное зелье. В следующий раз он дважды подумает, прежде чем проворачивать такие темные делишки!

Время близилось к вечеру, и мне нужно было подумать, как пережить эту ночь. Ночь, полную одиночества, без любви, тепла и ласки…

Я надеялась ненавистью отвлечься от любви, но вышло наоборот. Только мысли о Сатьене не позволяли срываться на всех подряд. Я пребывала в хрупком равновесии, боясь даже заговаривать с людьми, чтобы лишний раз не провоцировать себя на эмоции.

Села в карету и поехала домой, закрыв лавку пораньше. Все равно от меня сегодня мало толку. Конечно, я не могу себе позволить не открывать еще два дня, но с Фароном и Жанером даже пока связываться не хочу, поэтому придется как-то все делать самой.

Единственная хорошая новость заключалась в том, что, когда я приехала домой, там меня ждали готовые новые платья и несколько коробок с обувью, что я заказала вчера днем. Это было очень кстати, потому что футболка порвалась, да и пора уже привыкать к тому, как ходят в этом мире. На меня и так постоянно косятся прохожие и клиенты. Может быть, это в какой-то степени даже играло мне на руку, но все же хватит шокировать местных.

К моему приезду Мари уже ушла, чему я порадовалась, потому что в таком состоянии непременно нашла бы, к чему придраться, и тем самым испортила бы отношения с новой горничной. Нет, мне этот вовсе ни к чему.

Стараясь даже не делать лишний раз резких движений, дыша глубоко и медленно, я примерила новые наряды. Это единственное, что меня отвлекло от разных мыслей. Платья сидели идеально, не зря я обратилась именно в эту швейную лавку! На первое время хватит трех, но потом нужно будет заказать еще. Обувь тоже оказалась впору. Еще бы! Она была совсем не дешевая. Это, конечно, не магическая обувь, о которой мне рассказал мастер, пока снимал мерки, но все же очень качественные кожаные сапожки, ботинки и туфли лодочки — пока решила, что этого разнообразия хватит. А потом, если понадобится, закажу еще. Возможно, потом куплю себе и магическую обувь, которая не только сама подстраивается под размер ноги хозяина, но и меняет свойства в зависимости от погоды, например, становится более легкой или теплой. Я решила, что не могу позволить себе такое удовольствие, пока не разберусь с делами в лавке.

Уже лежа в кровати, долго не могла уснуть. Думала о Сатьене. Когда голову ничего не занимало, мысли неизменно обращались к нему. Я накрывалась одеялом в тщетных попытках уснуть, но тут же распахивала его, потому что от картин, которые рисовало воображение, становилось жарко. Резко встала и подошла к окну, раскрыв его, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух, когда услышала тонкий писк, который доносился откуда-то со стороны входной двери. Не сразу поняла, что это такое, накинула бабушкин халат на тонкую ночную сорочку и пошла смотреть, откуда доносится звук и в чем его причина.

Оказалось, что пищал короб, висевший на входной двери. Он походил на почтовый ящик, только почему-то находился не снаружи дома, а внутри него. Я до этого не обращала на него внимания, но сейчас он настойчиво напоминал о себе. Как только открыла его, писк прекратился. Внутри лежал конверт! Я уже не так сильно удивлялась магическим вещам вокруг, но все же от кого я могла получить здесь письмо, когда почти никого еще не знаю?

Не теряя времени, сразу же раскрыла его. Оказалось, что это не конверт, а лист, сложенный в форме конверта и запечатанный сургучом. Когда разложила его, на внутренней стороне было послание.

«Дорогая Полина! Мне очень жаль, что мы оказались в такой ситуации, и я понимаю, что это все магия, но не могу перестать думать о тебе. Не знаю, зачем пишу сейчас, наверное, чтобы не сорваться и не полететь к твоему дому. В голове сразу возникает недовольный голос Франча. Мой помощник, словно голос разума, пока мой собственный пленен сердцем.

Надеюсь увидеть тебя завтра, иначе день потеряет всякий смысл. Сатьен».

Короткое послание, но от него так тепло стало на душе! Если бы я знала, где Сатьен живет, то непременно поехала бы к нему прямо в тот момент. Но, к счастью, я не знала, а потому благоразумие победило, и я, вздыхая и прижимая письмо к груди, пошла обратно в кровать. Размышляла о том, что нужно спросить утром у Мари, как отправлять такие послания, потому что внешний вид почтового ящика ничего мне не сообщил о том, как им пользоваться.

Я легла и, полежав еще немного, думая о Сатьене, в скором времени уснула, так и не выпустив письмо из рук, потому что оно как будто делало меня к нему немного ближе.

Ночью мне снова снилось, как я нападаю на Фарона, и проснулась я, полная ненависти. Ух! Попадись мне только на глаза!

Слышала, что Мари уже хозяйничает на кухне. Накинула халат и, спрятав чуть измявшееся письмо, отправилась поздороваться.

— Доброе утро, мисс Море, — сказала она с улыбкой, взбивая что-то в глубокой миске. — Я готовлю вам на завтрак блинчики.

— Доброе утро! — выдавила из себя улыбку. Хорошо, что Мари ничем мне еще не успела насолить, и к ней ненависти я не испытывала. — Здорово, но сразу предупреждаю, что я нахожусь под действием зелья ненависти, так что если я чем-то тебя обижу, заранее прошу понять и простить.

Мне лучше вообще поменьше контактировать с людьми, но как это сделать, если я сегодня буду одна в лавке?

Горничная расширила глаза.

— Как такое произошло? Вы пробуете на себе действие своих товаров? — удивилась она.

— Не совсем. Долгая история.

— Ну, у нас есть время, пока пекутся блинчики, — подмигнула она. Я улыбнулась, на этот раз — искренне. Девушка мне нравилась, и рядом с ней неприятные чувства как будто притупились.

Вкратце рассказала о вчерашних событиях, пока завтракала, а потом попросила объяснить, как отправлять магические письма. Оказалось, все довольно просто, если у тебя есть волшебный почтовый ящик. Нужно лишь положить в него письмо и четко произнести, кому оно адресовано. И если у этого человека тоже есть волшебный почтовый ящик, он тут же его получит.

— Надо же! — восхитилась я, оглядывая диковинку. Выходит, вчера я могла бы отправить Сатьену обратное письмо. Как жаль, что не получилось! Как только подумала о нем, тут же побежала собираться. Скоро я увижу ЕГО! Увижу и, быть может, даже смогу остаться с ним наедине! При мыслях об этом кружилась голова от восторга.

Я надела самое красивое из трех новых платьев, чтобы понравиться соседу. И долго крутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон, чтобы убедиться в том, что наряд хорошо сидит. А потом, полная надежд на сегодняшний день, села в карету и отправилась в лавку.

Первое, что сделала, приехав на место, — заглянула в соседнее заведение. Невозмутимый Франч окинул меня внимательным взглядом, но лишь поздоровался.

— А Сатьена еще нет? — спросила с надеждой я, вытянув шею, чтобы лучше разглядеть помещение.

— Мистер Лонг еще не приехал, — спокойно сообщил Франч и продолжил что-то записывать в книге.

Я прерывисто вздохнула и пошла в свою лавку.

— Доброе утро, — сказала ей не слишком-то довольно, вспомнив вчерашнее предательство, когда она впустила Франча, который помешал нам с Сатьеном.

Клянусь, я услышала, как лавка виновато вздохнула! Слишком она самовольная у меня. Конечно, она подумала, что так будет лучше, но все же я предпочла бы вчера не останавливаться. Они как будто все сговорились против меня!

Стоило только войти и начать разбираться с книгой учета, которую я вчера так и не заполнила по понятным причинам, как ко мне пришел мистер Ристон и принес еще партию коробок. Это ненадолго отвлекло меня от лишних мыслей. Я сосредоточенно упаковывала флакончики с чувствами, любуясь результатом. К счастью, посетителей было немного, потому что я боялась кому-то нагрубить.

Но вскоре в лавку зашла женщина средних лет. Выглядела она совершенно обычно, но вот ее выражение лица мне сразу не понравилось. К тому же внешне она чем-то напоминала крысу из-за длинного носа.

— Вы новая помощница миссис Морэ? — сощурилась она, даже не поздоровавшись. — А где мистер Ристон?

— Нет, я новая хозяйка лавки, — встала, уперев руки в бока. — Миссис Морэ умерла.

— Ох, какая жалость! Она всегда продавала мне товар по сниженной цене.

Ей было жаль, что бабушка умерла, только из-за того, что эта дамочка останется без скидок? Ну и циничная же она! Почувствовала, как внутри волной поднимается раздражение. Пыталась глубоко дышать, но зелье ненависти все еще действовало, и малейший раздражитель словно активировал его.

— Что вас интересует? — изо всех сил сдерживалась я.

— «Радость», — ответила покупательница. — А что это за коробочки?

Рассказала ей про нововведение.

— Давно надо уже такое сделать, — поучительным тоном заметила она. — А я все время говорила, что эти одинаковые флакончики нужно как-то обозначать.

Глухо раздражение захватывало меня все больше. Я натянула улыбку, которая, наверное, больше походила на оскал.

— Мне нужно два самых больших флакончика «радости», — она схватила одну из коробок, на которой было написано слово «Любовь», и принялась развязывать ленту, которую я только что так старательно завязывала, чтобы выглядело аккуратно и красиво.

— Это «любовь», вообще-то, — не слишком вежливо отметила я.

— Да, я вижу, просто хочу посмотреть, что там внутри.

— Внутри там «любовь»! — я подошла и забрала у неприятной покупательницы коробочку, поставив ее обратно на стеллаж. — А вот ваша «радость», но для этих бутылочек еще не пришли коробки.

Женщина раздраженно цыкнула, когда я указала ей на бутылочки.

— Они слишком маленькие! — возмутилась она. — Я всегда беру большие.

— Большие закончились, будут через две недели.

— Две недели?! — взвизгнула она. — Но у меня все закончилось, и мне нужна «радость» сейчас. Что ж, пойду в соседнюю лавку.

— Боюсь, что у соседей «радость» закончилась вообще, — хмыкнула я, вспомнив, что Жиджет скупила все бутылочки с ходовым товаром у Сатьена.

— Что за сервис! — недовольно покачала головой клиентка. — Тогда давайте мне пока маленькую бутылочку. Одну.

— Как скажете, — уже еле сдерживаясь, чтобы не кинуться на нахалку с кулаками, сказала я и назвала цену.

— Ско-о-олько?! — лицо покупательницы еще больше вытянулось, что сделало ее в точности похожей на крысу. — Я всегда столько платила за большой флакон!

— Поставщик поднял цену, — развела руки в стороны. — Это от нас не зависит.

— Ну, знаете ли! Сделайте мне скидку!

— Возьмите две флакончика, и я уступлю вам на второй.

— А миссис Морэ давала мне еще пробник в подарок с эмоцией на мой выбор, — клиентка схватила одну из маленьких баночек с «любовью» и сразу же попыталась ее откупорить.

— Эй! — я забрала его. — Вы еще не купили ничего!

— Что за нахалка!

Она попыталась отобрать у меня баночку, и тут я поняла, что больше сдерживаться физически не могу: шлепнула ее по загребущей руке. Покупательница заверещала:

— Да что вы себе позволяете! — и почему-то снова попыталась отобрать у меня пробник, но я не собиралась сдаваться. Некоторое время мы перетягивали эту несчастную бутылочку, пока я с размаху не наступила клиентке на ногу. Она закричала и попыталась ответить мне тем же, но я ловко увернулась.

В пылу сражения мы не заметили, как дверной колокольчик звякнул.

— Что здесь у вас происходит? — удивленно спросил Сатьен.

Я как стояла, так и застыла. Покупательница завладела бутылочкой с «любовью» и тут же, откупорив ее, нанесла на шею с двух сторон по капле, замерев с блаженным выражением лица.

— Ненормальная какая-то, — хотела я нахмуриться, но вместо этого расплылась улыбкой, видя объект обожания. — Привет.

— Я думаю, вам лучше заплатить за пробник и уйти, — оценив ситуацию, посоветовал Сатьен.

Женщина, еще пребывая в «любви», послушно вытащила из кармана монетку и, положив ее на прилавок, вышла.

— Что это было? — не поняла я.

Сатьен подошел ко мне на расстояние вытянутой руки, но как будто не решался дотронуться, лишь смотрел на меня, пожирая глазами.

— Ты такая красивая… — сказал он и облизнул губы. — Тебе очень идет это платье…

— Спасибо, — почувствовала, как краснею, а по телу разлилась радость от этого невинного комплимента. Я опустила глаза: — Можно я тебя обниму?

Мужчина как будто этого испугался и даже отошел от меня на пару шагов.

— Думаю, не стоит. Помнишь, к чему это вчера привело?

— О, еще как помню, — бессознательно коснулась губ пальцами.

— Полина…. — застонал Сатьен.

— Мы взрослые серьезные люди, так? — попыталась взять себя в руки и зашла за прилавок, чтобы нас что-то разделяло, иначе точно кинулась бы к Сатьену.

— Верно говоришь.

— Значит, у нас получится выдержать еще два дня, пока зелье не потеряет силу.

— Должно получиться, — вздохнул сосед.

— Так что это за ненормальная? Ты ее знаешь?

— Да, часто тут ходит, — скривился Сатьен. — Не на всех зелья действуют одинаково.

— О чем ты? — не поняла я.

— Ну, у некоторых они вызывают… не знаю, как сказать, нечто вроде зависимости.

— Что, правда?! — не поверила я.

— Со временем ты научишься отличать таких покупателей, с ними нужно быть аккуратнее. Но ты еще под действием зелья ненависти. Сегодня тебе будет сложно…

— Но сейчас рядом со мной ты, а рядом с тобой все хорошо. Кстати, — я вытащила из-под прилавка и поставила зелье ненависти, — это тебе за то, что я вчера использовала на себя в вашей лавке. Извини.

— Да… Ничего… Ничего не нужно, — замялся он. — Ты, считай, пострадавшая сторона. Я, наверное, пойду…

Он уже развернулся к выходу, когда я окликнула его:

— Сатьен, погоди!

— Что?.. — он резко повернулся ко мне и уставился с такой дикой надеждой в глазах, что у меня сердце екнуло.

— Ты не мог бы сегодня побыть рядом, чтобы я никого… не покалечила?

Закусила нижнюю губу, с мольбой глядя на него.