Глава 44

Наш караван неспешно ехал до полудня. Потом сделали остановку – напоили и накормили коней, разожгли костер, чтобы наполнить грелки углями. Зима в этом мире была похожа на Питерскую – мокрая, слякотная, с пронизывающим до костей ветром. Я куталась в огромный потертый платок и притоптывала ногами. Почему-то отчаянно хотелось вернуться в тот город, который мы недавно покинули.

Неслышно подошла старуха – мать старшины. Она курила маленькую и кривую черную трубку и, как и я, куталась в платки и шали, отчего напоминала неопрятный капустный кочан.

– Не волнуйся, – хриплым голосом сказала Мария, – живой он. Время придет – встретитесь. А пока… молись. Ты сильная, сдюжишь.

Я чуть не фыркнула от неожиданности. Кто жив? За кого молиться? Уже открыла рот, чтобы сказать старухе, что она ошибается, и… закрыла. Не зря меня беспокоило странное чувство между лопаток. Не зря мы так быстро собрали караван и убрались из Ороты! Герцог ди Новайо пожаловал в этот угол королевства? Только зачем? По королевским делам или… он ищет меня по обвинению Примы Рокуэлл в убийстве? Что если Роналдо не выжил?

В горле встал комок, но старуха была начеку – хлопнула меня по спине так, что я едва не свалилась в костер, и пробормотала:

– Тихо, тихо! Не надо бояться! Твой путь еще не окончен! Эй, Минчо! Подай девушке горячего вина и посиди рядом!

Акробат тут же подошел – Марию все слушались, хотя она редко обращалась с просьбами. Меня усадили на попону, напоили горячим вином и заболтали, заставляя смеяться.

Чуть позже, когда я уже успокоилась и расслабилась, Минчо спросил:

– О чем ты толковала со старухой, Кати?

Я поежилась. Отвечать не хотелось, но темные, как маслины глаза парня смотрели прямо.

– Она сказала, что один мой знакомый жив, и мы еще встретимся, – призналась я.

– А, она часто такое говорит кому-нибудь, – усмехнулся он в ответ. – Просто мы уехали из городка слишком быстро, это все заметили. Рико сказал – старуха пришла к старшине и велела не задерживаться. Мол, в городке будет смута.

– Смута? – я снова поежилась. В голову лезли воспоминания о школьном курсе истории.

– Иногда местные владетели забывают о короле, – пояснил Минчо. – Слишком долго решают все сами, становятся этакими местными божками, требуя себе поклонения и дары. Если все тихо, и налоги в столицу платятся вовремя – то, случается, развлекаются так лет пять, а то и семь. Потом все выплывает наружу.

– И что дальше? – мне стало даже любопытно.

– Прежний король присылала армию. Те быстро зачищали этих божков и приближенных, потом годик квартировали в городке, наводя порядок. Заодно мундиры подновляли и сбруи.

Я хмыкнула. Похоже, прежний король был затейником – сам провоцировал чиновников на коррупцию, чтобы потом потренировать на них своих солдат.

– А нынешний король что делает?

– О, нынешний присылает своего инспектора! Те, кто его видел, говорят, что это совершенно жуткий тип! Способен заморозить взглядом и сжечь словом!

Я невольно хихикнула – вот уж похоже! Если вспомнить, как Алистер следил за мной в шато… Глупое сердце снова трепыхнулось.

– И что, этот страшный зверь-инспектор заменяет регулярную армию? – делано изумилась я, поддерживая разговор.

– Приезжает тихо, делает все быстро, и крови меньше, – пожал плечами Минчо. – С той поры, как новый король занял престол, армия охраняет границы, да ловит разбойников на дорогах. Не поверишь, мы когда-то от Саркозы до Турина не могли доехать, сохранив в целости все фургоны. То стрелами изрешетят, то просто забрать попытаются и сломают, а то и пожгут. Сейчас гораздо тише стало!

Разговор плавно перетек на подвиги акробата в дороге. Я кивала, улыбалась, пригубливала вино, но сердце все равно трепыхалось. Почему Мария сказала, что он жив?

– Минчо! – я резко прервала болтовню акробата, – а на этого инспектора часто покушаются?

– Ха, конечно! – парень быстро переключился на новую тему. – Говорят, в столице даже роман в картинках печатают! О приключениях королевского инспектора ди Рарка и его отважной команды!

– Ди Рарка? – я непонятливо хлопнула ресницами.

– Ну, имя изменили, чтобы королевские ищейки не придрались, – хохотнул акробат, вылавливая из дорожного мешка потрепанную книжицу без обложки.

Я впилась взглядом в засаленные листы, с удивлением замечая знакомое лицо.

– Вот, видишь? – Минчо пролистнул брошюрку, показывая мне череду простецких черно-белых картинок, – это точно инспектор и его пятерка. Я в столице с одним пареньком познакомился, он за этим герцогом бегал, рисовал, а потом вот такое придумал! Его отец – мелкий издатель. Сумел наскрести монет на первый тираж. А потом пошло! Они даже каменный дом купили!

Я слушала краем уха. Ди Новайо – герой комиксов?

– Тут про все расследования инспектора пишут, – делился радостью Минчо, – каждый месяц новая книжка выходит.

– А покушения? – перебила его восторги я.

– Ну, если этим историям верить, – усмехнулся акробат, – то покушаются на славного герцога десять раз из десяти. Не желают местные божки расставаться с накопленным, думают, что успеют сбежать в соседнее королевство или в какую-нибудь глухую дыру.

Я не удержалась – выхватила стопку кое-как сшитых листов и пролистала. Действительно – примитивно. Несколько слов крупным шрифтом, картинки-наброски, сделанные, похоже, углем, и перепечатанные потом дешевой краской. Но Алистера можно было узнать. Я незаметно обвела пальцем его профиль и со вздохом вернула книгу владельцу. Не стоит бередить сердечные раны. Только вот… Когда дали сигнал разойтись по фургонам, я улеглась в гамак, сжала руками горячую грелку и попросила кого-то неведомого мне сохранить строгие серые глаза, светлые волосы и безупречный профиль. Просто так.

* * *

Алистер лежал в постели и клял все на свете. Особенно мэра этого забытого богом городка. Надо же догадаться – стрелять в королевского инспектора из арбалета! Этот мерзкий зажравшийся тип так стремился прикрыть свои грешки, что нанимая за гроши какого-то бедолагу, не подумал о команде герцога!

Хорошо обученные солдаты успели и командира подхватить, и лекаря отыскать, и мэрию запереть. А потом и голубя к его величеству отправили, да не одного.

Его величество очень не любил, когда на его верных слуг нападают. Поэтому в одночасье на город обрушились все возможные специалисты – от сыскарей, до коллег-инспекторов.

Когда ди Новайо пришел в себя в доме одного из местных синьоров, ему сразу принесли отчет прибывших королевских дознавателей, успевших перевернуть город и поставить обратно.

Бывший мэр уже болтался в петле на площади в назидание соучастникам. Непостроенные мосты, дороги и больницы спешно возводились под внимательным надзором нового мэра. А самого Алистера ожидала королевская милость – десять процентов от конфискованного добра и… приглашение на праздник молодого вина в шато!

Эту строчку в послании от короля герцог перечитал несколько раз. Ранение было тяжелым, он провалялся без сознания почти десять дней, и лекарь не давал гарантии выздоровления. Поэтому король решил, что его инспектору будет полезно выпить волшебного вина для поправки здоровья и заодно оценить, как ведет дела новый королевский винодел. Стало ли вино вкуснее и слаще при Роналдо Рокуэлле?

Алистер вздохнул, отложил письмо и осторожно попробовал потянуться. Плечо прострелило болью, но тело просило движения. Медленно, стараясь не тревожить рану, герцог поднялся и, опираясь на мебель, прошелся по комнате, оценивая свое состояние. Пожалуй, король прав – раньше ноября он не вернется к работе.

Десять шагов вдоль кровати бросили его в пот. Ноги дрожали, голова кружилась. Лекарь уверял, что жизненно важные органы не задеты. Просто пациент ударился головой, упав с лошади, и потерял довольно много крови, прежде чем лекарь сумел остановить ее. Но противная слабость раздражала больше, чем тянущая боль раны.

Присев на постель, Алистер решительно дернул колокольчик – раз здесь разбираются без него, он поедет в свое поместье. Негоже землям стоять без хозяина. А после Бино-Нуво скажет королю, что готов к службе.

Задумавшись о поездке, герцог снова вспомнил голубые, как небо глаза, пшеничные локоны на обнаженных хрупких плечах и голос – мягкий, но сильный. Стоны женщины эхом отозвались в голове. Раз король приглашает его в шато, значит, там все хорошо? Интересно, Катарина и молодой Рокуэлл уже ждут наследника? Как она выглядит теперь? Стала замужней дамой, степенной и солидной, или все так же пляшет среди лоз, сверкая узкими лодыжками под пышной юбкой?

Подавив судорожный вздох, ди Новайо хмуро взглянул на вошедшего солдата:

– Объявляй сбор. Проводите меня до Овьедо, а оттуда в поместье. Потом отдохнете до праздника молодого вина. Думаю, после его величество снова призовет нас на службу.

Солдат молча поклонился и вышел. В отряде ди Новайо все были неразговорчивы, но дело знали.

Через полчаса герцога навестил лекарь – выдал лекарства, сменил повязку и… не разрешил путешествовать верхом.

– Только в повозке, ваша светлость, и очень осторожно! Рана слишком свежа, я еще не выдернул нитки! И вот, обязательно возьмите эту мазь, порошок и микстуру!

Алистер молча принимал заботу лекаря. Местный коновал оказался неплохим, во всяком случае, и рану зашил аккуратно, и шишку на голове лечил правильно. Да и кровопотерю восстановил быстро, приказав слугам варить густой куриный бульон с пряными травами, давить сок из спелых гранатов и подавать, смешав с медом. Не «Королевский лекарь», конечно, но помогло.

Выслушав все рекомендации, ди Новайо отпустил лекаря, сунув на прощание золотую монету, и тут же в дверь вошел его камердинер с охапкой дорожной одежды. Герцога осторожно обтерли губкой, одели в чистое, старательно закутали в плащ, затянув все завязки. Алистер раздраженно фыркал – левая рука практически не двигалась в повязке, а чувствовать себя беспомощным он не привык.

Наконец на голову ему водрузили шляпу и распахнули дверь.

– И зачем ты меня так кутаешь, Серджио? – все же не утерпел герцог. – Я не младенец!

– Сегодня сильный ветер и дождь, ваша светлость, – невозмутимо отвечал камердинер.

Алистер раскланялся с хозяином дома и вышел на крыльцо, с наслаждением вдохнув запах дождя и мокрых листьев. Внезапно стало понятно, что пока он лежал в постели, осень окончательно утвердилась в своих правах. Холодный ветер рвал с деревьев желтые листья, и улица выглядела мрачно.

Тоскливо взглянув на гарцующего у кареты жеребца, ди Новайо позволил солдатам усадить себя в карету. Все-таки что-то его беспокоило здесь. Словно он куда-то не успел, или что-то не сделал.

* * *

Повозки артистов медленно ползли из города в город. Воздух пах осенью и скорыми морозами. Я стала чаще играть «Времена года» и грустные романсы. Даже петь пыталась, но на местном языке то, что я знала, звучало коряво. Так что пришлось учить старинные баллады и модные песенки этого мира.

Я быстро втянулась в ежедневные хлопоты, смотрела на репетиции и тренировки, участвовала в подготовке к спектаклям, играла на площадях, когда выступали акробаты, и как-то не заметила, что один из парней стал за мной ухаживать. Нет, это был не легкий на подъем Маноло, другой акробат, силач Дженеро.

Сначала он подходил, когда нужно было распрячь коней или вынуть из фургона сундуки с куклами и костюмами. Потом стал поближе присаживаться возле вечернего костра. Занимал для меня место за столом, наполнял миску огромными кусками дичи или рыбы. Приносил сладкие крендельки, густо политые патокой.

В общем, через пару недель все уже были уверены – Дженеро за мной ухаживает.

Я же… растерялась. Нет, силач не был мне противен. Он, как и другие мужчины юга, был смуглым, темноглазым и черноволосым. Гладкая кожа рельефных плеч, согретых солнцем, привлекала взгляды многих горожанок. А еще он был немногословным и внимательным. Не навязывался, просто ждал моего решения.

Подумав, я не решилась идти с вопросами к Марии, но выловила между фургонов маленькую танцовщицу.

– Арлисса, скажи мне, как мужчина дает понять женщине, что она нравится ему?

Девочка взглянула черными, как маслины глазами и явно подумала, что я стукнулась головой:

– Как Дженеро. Помогает. Смотрит. Иногда говорит приятности или дарит цветы, сладости и наряды.

– А как женщина дает понять, что мужчина ей нравится?

Вот тут Арлисса на минутку задумалась, все же женщин в труппе, кроме нее и старухи, прежде не было, так что она не сразу вспомнила.

– Можно танцевать для мужчины, вышить ему рубашку или пояс. Можно поднести напиток вечером у костра. Это будет значить, что ты приглашаешь его в шатер.

– Вот как? – я задумалась и вздохнула с облегчением – в пути я ничего не вышивала и не дарила, танцевала редко, да и напитки не разносила, с этим справлялся Маноло.

– Мне Микаэле не разрешил напиток поднести, – надув губки выдохнула девчонка. – Сказал – рано еще! А вдруг Гьярдо себе другую найдет!

Я снова вздохнула. Вот куда торопится глупышка? А Гьярдо, конечно, красавчик, но тоже еще совсем юнец. Да только сказать этой взъерошенной птичке, что старшина был прав – значило нажить себе врага.

– А у Гьярдо есть свой фургон? – начала я издалека.

– Нет, – хлопнула ресницами Арлисса, – он с другими парнями живет.

– А ты с кем живешь? – будто не зная, спросила я.

– С Марией.

– А куда же вы с Гьярдо пойдете, если ты ему напиток поднесешь? – теперь уже я картинно хлопнула ресницами. – Старую матушку тревожить? Или его соседей потешать? Вот они тебе советов надают, да еще свечку подержат, чтобы Гьярдо не промахнулся!

Девчонка покраснела, надулась, но видно сама представила и засмеялась.

– Так что пока у Гьярдо своего фургона нет, вам и прилечь негде, – сделала я вывод. Да и свадьбу сначала надо сыграть, платье тебе сшить красивое, как апельсиновая роща в цвету!

Вот про платье я угадала. Арлисса сразу переключилась на кружева, оборки и шелк, позабыв о моем вопросе и своей печали. Я пообещала помочь ей выбрать свадебное покрывало и непременно станцевать на ее свадьбе, а потом тихонько ушла, понимая, что на свои вопросы ответа так и не получила.

К счастью, мои тревоги развеял Маноло. Он как обычно правил лошадьми, и болтал. Вот и рассказал потихоньку, что обычай подношения напитка – древнее право женщины. Именно она делает свой выбор, а мужчина может принять его – и поселиться в ее фургоне. Или не принять.

– Значит, если двое живут в одном фургоне, это уже семья? – допытывалась я.

– Верно, – улыбался акробат.

– А если просто весело время провести хотят? Что тогда делают?

– Тогда женщина цветок из волос подносит, и если мужчина его на грудь приколет – значит, согласен с ней ночь провести.

– А мужчина как предлагает?

– Тоже цветок дарит. И если красотка его в волосы воткнула – согласна!

Я сразу задумалась. Я-то думала шелковые цветы на шляпах и в волосах актеров – просто отличительный знак, а это еще и традиция, и способ ухаживать! Интересно!

Между тем мы прибыли в довольно большой город Овьедо. Красивые дома из песчаника, много зелени на улицах, узкие улицы и просторные площади. Мне очень понравился этот город, хотя приехали мы в него в разгар дождей. Мелкий нудный дождь капал с утра до вечера, и выступать на улице не было никакой возможности.

Старшина сумел договориться, и нам разрешили показывать спектакли в крытом дворе местной ратуши. Зрителей собиралось не так много, но зато потом нас часто приглашали погреться в трактир, и уж там хватало благодарных зрителей и слушателей.

В один из особенно мрачных дней мы отправились из холодного двора в теплый трактир. Дженеро шел рядом, укрывая своим плащом от холодного ветра. В голове моей сами собой пронеслись вдруг мысли – а почему бы и нет? Он хорош собой, силен, сможет позаботиться обо мне. Я ведь так устала быть одна. Хотелось порой прижаться к кому-нибудь сильному, выплакать в плечо обиды, поделиться радостью, посмеяться вместе. Силач, конечно, шуток не поймет, но мое пение он слушает охотно и… шелковый цветок он вручал каждый вечер. А я каждый вечер оставляла его там, где сидела.

– Кати! – где-то за спиной раздался голос Маноло.

Кажется, акробат хотел мне что-то отдать, наверное, я забыла во дворе мешочек с канифолью или ноты. Я развернулась, отбрасывая полу чужого плаща, и… натолкнулась на изумленный взгляд серых глаз!

Алистер! Герцог стоял у стены трактира и смотрел на меня.

– Катарина! – отмер он. Правда, голос звучал неуверенно, словно он не верил своим глазам.

Я вздрогнула и схватила за руку догнавшего меня Маноло. Акробат напрягся.

– Маноло, мне надо уйти, чтобы этот человек меня не нашел! – быстро сказала я, чувствуя, как леденеют пальцы.

К счастью, парень все понял верно, и над головой раздалась затейливая трель. Через секунду Дженеро завернул меня в свой плащ и подтолкнул в сторону. Там стоял Гьярдо. Мальчишка перехватил меня, крутанул, толчком перенаправил старшине. Тот поймал и передал сыну…

Через минуту я потерялась в толпе актеров и, скользнув в сторону, скрылась в переулке.

Герцог что-то кричал, но актеры клубились перед ним, меняясь местами. Толкаясь плечами. Прикоснуться к явно знатному синьору никто из них не осмелиться – за это можно и в тюрьму угодить. Но если знатный господин слишком много выпил в трактире и сам натыкается на них – что же можно сделать?

Улыбаясь во весь рот, я добежала до фургонов и забралась в свой, тщательно застегнув полог. Ну и пусть осталась без ужина! Зато увидела Алистера и поняла, что ни за какие блага мира не желаю становиться женой Дженеро!

* * *

Это была она, Катарина. Образ из его снов, который вдруг явился в реальность. Да если бы доктор не сказал, что герцог идёт на поправку, Алистер решил, что снова бредит. Очень уж тяжелой выдалась дорога – дождь шел не переставая, размывая колеи и обочины.

– Катарина! – позвал он, и девушка обернулась, подтверждая догадку – это не сон.

Их глаза встретились. Её узнавание сменилось радостью, но затем пришёл испуг. Алистеру хотелось сказать ей, чтобы не боялась. Он больше никогда её не обидит. Но, стоило ему моргнуть, лишь на долю мгновения отвести взгляд, как девушка исчезла. Просто растворилась в толпе.

– Катарина… – выдохнул герцог и покачиваясь двинулся туда, где мгновение назад стояла женщина, о которой он так и не смог перестать думать.

Как назло, под ноги ему свалился мальчишка, заставив рефлекторно замереть. Ребёнок тут же сел, захохотав от своего падения. Ди Новайо отступил назад, чтобы обойти его. И снова двинулся вперёд, чтобы уткнуться в шерстяной плащ какого-то здоровяка.

Улица, ещё недавно почти пустая, теперь заполнилась людьми. Алистер постоянно натыкался на их плечи, упирался в спины. И вообще, ему казалось, что все эти люди сговорились, чтобы не позволить ему догнать Катарину.

Несколько минут упорной борьбы с толпой, и герцог понял, что упустил девушку.

– Нил, Дон, – кликнул он своих людей, переминавшихся у кареты и недоумевавших, куда вдруг рванул их командир. – Прочешите город. Мы ищем женщину в жёлтом платье и зелёном плаще. Светлые волосы, голубые глаза. Закройте ворота и никого не выпускайте приказом королевского инспектора!

Ищем женщину? Солдаты переглянулись. Нет, конечно, иногда ди Новайо вёл себя странно, но все его поступки были продиктованы неизвестной им логикой. Потом-то всё прояснялось. Люди герцога привыкли ему повиноваться беспрекословно.

Вот и сейчас бросились выполнять команды. Может, это какая преступница из старого дела. Мало ли зачем их командиру понадобилось поймать аристократку.

Через несколько минут весь отряд, позабыв об отдыхе и ужине, метался по улицам. На воротах стояли люди герцога и проверяли каждую повозку. Солдаты с королевскими бляхами в руках заходили в дома и описывали женщину, которую они разыскивали.

Алистеру пришлось зайти в трактир, принять лекарства и заказать ужин. Верный Серджио бдил, не позволяя его светлости самому носиться под ледяным дождем. Сменив одежду, герцог приказал накрыть на стол в гостиной, окна которой выходили на парадную дверь. Так он сразу видел своих людей, являвшихся для доклада, и чтобы получить новые инструкции.

За несколько часов солдаты поставили город на уши. Все обсуждали, какую аристократку так активно ищет герцог. Женщины, подходившие под описание, начали прогуливаться под окнами дома, где он остановился. Матери старались надеть на своих дочерей лучшие наряды. Отцы полировали свои трости. А сами юные девы краснели и бледнели при мысли о том, что королевский инспектор обратит на них внимание.

И только Алистер всё больше мрачнел с каждым часом, чувствуя, что время уходит. Катарине удалось от него ускользнуть.

* * *

– Чем ты так насолила инспектору? Почему он тебя ищет? – в моем фургоне было тесно от собравшихся артистов.

Старшина, его мать, Маноло, хмурый Дженеро. Все смотрели на меня и ожидали ответа.

– Я… Это личное, – ну как им объяснить то, что произошло между нами?

Дженеро при этих словах посмурнел ещё больше. Я почувствовала укол вины, но тут же вскинула голову. Я ничего ему не обещала и не виновата, что герцог ди Новайо увидел меня в этом городе.

– Ладно, потом расскажешь, если захочешь, – Микаэле, как и всегда, чувствовал настроение людей и знал, когда нужно отступить. – Сейчас нам надо подумать, как вывезти Кати из Овьедо. На воротах стоят люди герцога и проверяют фургоны.

– А ты точно не хочешь встретиться с ним? – вдруг подал голос Маноло.

Я даже не успела задуматься, как его поддержала Мария:

– Вам давно пора поговорить, дочка, – она погладила мою руку своей шершавой ладонью.

Я почувствовала, как от этого прикосновения по коже бегут мурашки. Вспомнила Алистера, его серые глаза, смотревшие прямо на меня. Его хрипловатый голос, позвавший меня…

– Кати…

Я очнулась, это старшина, уставший ждать ответа.

Встретиться с герцогом? Поговорить? Зачем? Он всё сказал тогда утром в моей комнате, когда сбежал из моей постели.

– Не хочу! – ответила им всем и себе в первую очередь. – Нам не о чем говорить. Если поможете выбраться из города, буду очень признательна. Нет… Буду выбираться сама.

– Эй-эй, Кати, не гони лошадей! – кажется, Маноло обиделся. Остальные тоже зашумели, хмуро глядя на мои стиснутые руки.

– Простите, я была не права. Всё никак не привыкну, что до меня кому-то есть дело, – повинилась я.

– Нам есть дело, – успокоил меня старшина. – Мы одна семья. И если семья приняла тебя, то не оставит в беде.

Мы ещё какое-то время обсуждали план побега из города. А потом прибежал Гьярдо.

– Сюда идут солдаты! – сообщил он, упершись руками в колени и стараясь отдышаться. – У нас несколько минут.

Я чуть не прослезилась от этого «у нас». Думала, после смерти дядюшки Одэлиса уже навечно останусь одна.

– Торопись, Кати, – мать старшины не дала мне расчувствоваться. – Ты же слышала, времени почти не осталось.

Дальше всё развивалось стремительно. Мужчины покинули мой фургон. Зато пришла Арлисса с сундучком, в котором хранился грим, парики и всякие полезные мелочи вроде воска для изготовления бородавок, накладных усов, бород и мушек.

В считанные секунды на меня натянули несколько платьев, чтобы скрыть стройную фигуру. Сверху надели тёмное, вдовье и проеденную молью шерстяную накидку. Голову прикрыл парик цвета перца с солью.

На лице Арлисса нарисовала морщины и дунула на меня золой.

Я расчихалась. Тут в стенку фургона постучали. Мария шикнула на меня и толкнула в угол.

– Именем короля! – раздался снаружи властный голос. И у меня внутри всё замерло.

– Что угодно благородным синьорам от бедных артистов? – обратился к ним старшина.

– Разыскиваем женщину, – четко отвечал незнакомый баритон, – светловолосая, голубоглазая, в зеленом плаще…

– Простите, синьор, таких у нас нет. Во всем караване только три женщины – моя дочь, моя мать и вдовая свояченица.

– Показывай! – не отступал голос.

Вздохнула Арлисса. Я замерла, стараясь даже дышать через раз. Матушка старшины величественно шагнула к выходу, дождалась, пока её сын распустит завязки, и полог поднимется. А потом строго взглянула на стоящих возле каравана солдат.

Право слово, я бы и сама испугалась, выгляни из полумрака такая мрачная морщинистая физиономия! Пока солдаты, опешив, пытались сказать что-то вежливое, Арлисса капала мне в глаза белладонну, чтобы спрятать голубой цвет зрачка.

Наконец солдаты закончили разговоры с Марией, и тогда по сигналу старшины на край фургона вышла Арлисса. Девочка смущенно улыбнулась, взмахнула ресницами и застрекотала как сорока:

– Ах, добрые синьоры, неужели его величеству интересны актрисы?

Солдаты сдержанно загудели, одобряя симпатичную мордашку юной танцовщицы. И вот теперь настало время появиться мне. Я нахмурилась, пониже опустила мантилью и вышла к мужчинам, преувеличенно прихрамывая.

Конечно, после пугающей старухи и красотки Арлиссы я не произвела впечатления. Однако меня пристально осмотрели, оценили седые волосы, перекошенную фигуру и смуглую кожу. Очевидно, я не подошла под описание, и ко мне быстро потеряли интерес.

Арлисса все щебетала, а я подавила желание спрятаться в фургон, просто присела и принялась перебирать фасоль, стараясь не дергаться.

Солдаты еще потоптались, вполголоса обсуждая странное поведение своего командира, заглянули везде, куда сумели, и удалились.

Ужин, который мне заботливо принес Дженеро, я съела, не ощутив вкуса, а после отослала силача прочь. Он все понял. Ушел грустный, но сердиться на меня не стал.

Всю ночь я проспала в гриме, а утром помятая и злая села на облучок рядом с Маноло. Солнце уже двигалось к полудню, когда городские ворота наконец открылись. Колеса фургонов проскрипели по брусчатке городка. Я вздохнула с облегчением, когда Овьедо оказался далеко позади.

Ну и пусть всю ночь мне снились серые глаза и широкие плечи!

Ну и пусть!

* * *

Она исчезла. Испарилась как утренний туман. Всю ночь герцог не спал. Его люди прочёсывали город дом за домом. Обошли с обыском даже богадельни и фургоны бродячих артистов.

Катарина как в воду канула.

Утром Алистер понял, что поиски бесполезны. Да и люди уже начинали коситься на странно ведущего себя герцога, а горожане открыто роптали.

И ди Новайо дал распоряжения отрыть ворота. Либо ей каким-то волшебным образом удалось ускользнуть, либо его ранение всё же дало о себе знать. И ему померещилось лицо Катарины у посторонней женщины.

Алистер не знал, какой вариант казался ему большим бредом. И не хотел об этом думать. Королевский инспектор не может сойти с ума и видеть то, чего не существует. А вот бредить из-за неполного выздоровления он может. Значит, так оно и есть.

Ди Новайо дал своим людям несколько часов на отдых и сон. А к вечеру они покинули этот дрянной городишко.

Алистер трясся в карете, что не прибавляло хорошего настроения. Да и погода, словно уловив мрачный настрой королевского инспектора, вторила ему. Когда отъехали от города, зарядил мелкий противный дождь.

К ночи колёса уже дважды вязли в грязи. Приходилось останавливать всю группу, чтобы вытащить транспорт.

Когда сумерки сменила промозглая тьма, герцог велел подать ему жеребца. На слабые попытки удержать его от опрометчивого шага он возразил, что пока является командиром отряда, и сам будет решать, на чём ему ехать.

Когда ди Новайо пребывал в таком настроении, с ним не спорили. Подвели соскучившегося по скачке жеребца. Алистер с неимоверным облегчением забрался в седло. И пусть спину то и дело простреливало болью, это была малая плата за возможность не тащиться со скоростью улитки.

Карету он велел бросить. Никуда не денется, а утром он пошлет кого-нибудь её вытащить и вернуть доброму синьору из Овьедо.

Дождь, увидев, что герцог теперь не прячется от него в карете, припустил ещё сильнее. Дорога была еле видна. Даже магические светильники оказались не в состоянии разогнать влажную мглу.

Постоялый двор не проехали чудом. Замёрзшие и усталые солдаты торопливо распрягали лошадей, спеша окунуться в тепло и наконец просохнуть.

Алистер, оставшись один в отведённой ему комнате, со стоном опустился на постель. Лекарь был прав, отправляться в такое долгое путешествие верхом герцог ещё не готов. Вот только и признавать правоту коновала ди Новайо не собирался.

Он мечтал поскорее убраться отсюда. В этих краях его преследовал какой-то злой рок.

Когда в дверь постучала служанка, Алистер заставил себя встать, прежде чем разрешить ей войти. Дождался, когда она расставит тарелки, и уже привычно сообщил, что дополнительные услуги не требуются.

Девчонка глянула обиженно, но послушно вышла за дверь. Ел герцог стоя. При малейшей попытке сесть на стул, спину простреливало болью.

Сразу после ужина он осторожно опустился на постель. Спать на животе герцог не привык, но сейчас выбирать не приходилось. Уснуть он и не надеялся. Раздумывал, найдётся ли поблизости лекарь, если станет совсем невыносимо.

И незаметно провалился в сон, где его уже встречали ласковые глаза и нежные руки той, кого он так и не нашёл.