Глава 16

— А как же что-то другое, кроме полового влечения к партнеру? — задала я вопрос, уже понимая, что от свадьбы мне не отвертеться. Избранность, чтоб ее. — Нежность, симпатия, привязанность, если не любовь, то хотя бы легкая влюбленность?

— А почему вы считаете, что я говорю именно о половом влечении к партнеру? — удивился Арнольд. — Притяжение — это нечто большее. Я вижу перед собой вас, ощущаю сильное желание окружить вас заботой и вниманием, не хочу смотреть на других женщин, например.

— Но это не «химия», — я запнулась, не зная, как правильно объяснить то, о чем говорила. — Это все не настоящее, не рожденное в вашей душе, а привнесенное извне. Это насилие над личностью — привязывать кого-то к паре, не позволять выбрать самому… Что?

Арнольд снисходительно улыбался, так, как частенько хотелось улыбаться мне, когда я слышала наивные рассуждения своих учеников о чем-то, что считала выше их понимания. И вот теперь так же смотрят на меня. Словно на ребенка, несущего полную чушь. Не особо приятное ощущение.

— Скажите, Ирина, вы можете выбрать день и час своего рождения? Выбрать самостоятельно? Родиться именно тогда, когда пожелаете вы? Минута в минуту?

— При чем здесь это? — нахмурилась я. Аналогия была явно неуместной.

— Избранность для многих равна второму рождению. Встречаются два существа и понимают, что дальше не могут жить друг без друга. Судьба проявила свою волю, и не смертным ей противиться.

Объяснение очень походило на описание любви с первого взгляда. Вот только я никогда не верила в возможность подобного. Какая любовь с первого взгляда, если видишь совершенно чужого человека?

— Мне сложно это принять, — призналась я. — Всю свою жизнь я сама решала, что и как делать, с кем общаться, от кого держаться в стороне. Теперь же нас с вами, совершенно посторонних людей, заставляют строить семью. А ведь это большая ответственность. И я не уверена, что справлюсь.

— Вы боитесь, — кивнул Арнольд, но кивнул не мне, а самому себе, словно подтверждая собственные выводы, к которым успел прийти. — Боитесь строить отношения и поэтому подводите сейчас под свой страх разные объяснения.

Боюсь? Да хотя бы и так. Свободу воли, блин, никто не отменял. Я имею полное право бояться, имею право отказаться от партнера!

— Когда закончится действие вашего успокоительного?

Неожиданный вопрос.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Но лекарства у Инги действуют обычно долго.

— В таком случае предлагаю сейчас прервать наш разговор, а встретиться завтра, когда на вас ничего не будет действовать.

Да не вопрос. Завтра я буду нервничать, и вряд ли у нас получится конструктивный диалог.

Дождавшись моего согласия, Арнольд поднялся с кресла, попрощался, активировал портал и ушел.

Я осталась наедине со своими мыслями и «замороженными» чувствами.

«Разморозились» они часа через два-два с половиной, как раз к обеду. Мы с Ингой приготовили шарту, потушили с приправами цыпленка, добавив к нему овощи, и готовились садиться за стол, когда я ощутила, что чувства и эмоции вернулись. Книгах, прочитанных мной на Земле обычно описывается откат после подобной «заморозки». Я отката не почувствовала. Все было, как всегда.

Единственное, как и после магического ремонта спальни, появился сильный голод. Я жутко хотела есть, а потому проглотила полторы порции куриного мяса и каши. Наевшись, я поднялась из-за стола и выглянула в окно. Снег уже не сыпал, но и таять не желал. Да и как таять, когда на улице минусовая погода?

Снежная пустыня на несколько километров вокруг меня не вдохновляла, как и покрытые шапками снега деревья.

«Замуж стоит выйти, только чтобы поменять место жительства и не видеть этого снега повсюду», — мрачно усмехнулась я про себя.

Прислушавшись к себе, я поняла, что не ощущаю того притяжения, о котором говорил Арнольд. Не было желания оказаться рядом с истинным, обнять его и прочее. Да я даже не подумала бы о нем, если бы не завтрашняя встреча. Может, причиной моей бесчувственности была длительная жизнь в другом мире, ну, или характер у меня такой — безэмоциональная стерва, как охарактеризовал меня как-то коллега по работе. Он, правда, до этого сильно подвел меня, и я, несмотря на воспитанность, высказала ему, спокойно, без крика, все, что думаю о его поведении. В любом случае, со мной истинность никак себя не проявляла. Хотя, конечно, не факт, что не проявит в дальнейшем.

С такими мыслями я поднялась в свою спальню и открыла сборник сказок. В сотый раз, наверное. Мне нужно было себя чем-то занять. Убирали мы с Ингой вчера, ну и сегодня с самого утра немного, еда была готова до завтра, для рукоделия у меня не оставалось ни ниток, ни пряжи. В общем, развлечением могли служить только книги. Ну, и мысли об истинном. Хотя как раз о нем думать и не хотелось. Смысл думать о неизбежном.

Я раскрыла сказку о Миролаве, прочитала ее еще раз. Надо будет спросить у деда, что же послужило причиной изгнания. Да и было ли само изгнание? Может, Миролаа просто психанула и сбежала из дома? В письмах однозначного ответа не имелось. Только намек на то, что ее выгнали. Но я давно представляла себе Миролаву как фигуру излишне впечатлительную и нервную. Так что ей это «выгнали» могло просто привидеться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я откинулась на подушки кровати. Настроение было смурным, точно таким же, как и погода за окном. «Зачем выдавать замуж старую деву? — мрачно подумала я. — Дали бы спокойно перезимовать. А как пришла бы весна, я бы, может, и хозяйство завела. Не коров, так кур. Огород разбила бы. Все дело. Нет, выходи за кронпринца, переезжай во дворец. Как будто мне это надо».

В голову пришли слова Арнольда: «Вы боитесь. Боитесь строить отношения и поэтому подводите сейчас под свой страх разные объяснения». Да хоть бы и так. На Земле все мои попытки «построить отношения», еще тогда, в далекой юности, заканчивались провалом. У меня так и не появилось ни парня, и подруги. И я решила, что мне суждено жить и помереть в одиночестве. И вот теперь, в другом мире, появляется истинный. А с ним — и перспектива выйти замуж. А я уже привыкла к одиночеству…

Ближе к вечеру, изведенная дурными мыслями, постоянно лезшими в голову и не дававшими отвлечься от реальности вместе с книгой, я позвала Ингу. Мне хотелось выжать себя по-максимуму, пока только в магическом смысле, но без поддержки со стороны делать это было опасно. И потому мы вдвоем с Ингой медленно направились по коридорам первого и второго этажей. Я «магичила», как я называла этот процесс про себя. Мысленно представляя себе новые теплые ковры на полу и стенах, яркие магические светильники необычных форм под потолком, я чувствовала, как с каждым пройденным метром во мне убывают физические силы, а вместе с ними и нервозность. Вскоре ноги начали утопать в теплых ворсистых коврах, свет над головой сделался ярче, а я — в разы слабее.

Наконец, я прислонилась к ковру на стене у ближайшей двери. Голова кружилась, перед глазами мелькали черные мушки, во рту образовалась сухость. Сил не оставалось даже на то, чтобы дойти до собственной спальни и рухнуть в постель.

В мою выставленную вперед ладонь ткнулся флакончик с восстанавливающей силы настойкой. Несколько глотков, и вот уже я способна дойти до кухни и утолить вспыхнувший во мне голод.

Лочики, местный мармелад, хлеб, молоко — я глотала все, что только попадалось под руку. Наконец, когда голод был утолен, я прислушалась к себе: мысли, конечно, остались, как и тревога перед завтрашней встречей с женихом, но и то, и другое, было уже не настолько сильным, как до использования магии.

А потому я, довольная результатом, легла в постель. Почитать мне не удалось — глаза слипались и закрывались сами собой. Я вырубилась практически сразу, как моя голова коснулась подушки.

Снился мне бал. Огромный просторный зал был ярко освещен магическими шарами, под потолком были развешены гирлянды цветов. На паркете танцевали аристократы. И я, как ни странно, кружила в танце вместе с остальными. А вел меня Арнольд. Он смотрел на меня полными желания глазами, я чувствовала, что он — весь мой, и мне нравилось это ощущение. Я весело улыбалась и в прекрасном бальном платье розового цвета старалась еще сильней произвести впечатление на своего истинного.

Проснувшись рано утром, я какое-то время лежала без движения, восстанавливая в памяти каждый кадр сна. Я ли там была? Нет, конечно, и лицо, и фигура принадлежали мне. Но чувства и эмоции… Я никогда не испытывала подобного в реальности.

— Вот же… Магия! — выругалась я, поднялась и отправилась приводить себя в порядок.

Скорая встреча с Арнольдом меня в восторг не приводила. И если быть совсем уж честной с самой собой, то я нервничала. Мысли в голове метались, как заполошные, руки слегка подрагивали, ноги словно стали ватными. Вот и спрашивается, почему все это происходило? Я ведь по-настоящему не считала Арнольда своим женихом. Или считала?..

Понимая, что сейчас полностью запутаюсь в своих чувствах, я пожалела, что не мог повторно выпить успокоительное Инги.

Искупавшись в чане, я накинула на себя первую подвернувшуюся под руку одежду. Все равно ничего нарядного в шкафу Миролавы не отыскать. Темно-коричневая кофта отлично гармонировала с черными домашними тапочками, а синие штаны подчеркивали глубину моего плохого настроения.

Я старалась придать лицо спокойное выражение, но сомневалась, что у меня это получилось, так как мандраж от ожидаемой встречи никуда не ушел. К зеркалу я не подходила — не хотелось испугаться самой себя.

Арнольд вышел из портала примерно через полтора часа после моего пробуждения.

Как обычно, он выглядел настоящим франтом, рядом с которым я смотрелась настоящей Золушкой, забывшей очиститься от сажи. Истинной Золушкой, блин. Светло-зеленый камзол Арнольда был расшит серебристыми нитями и украшен крупными пуговицами с голубым камнем. Из рукавов камзола выглядывали белоснежные манжеты рубашки, с золотистыми запонками. Черные штаны были идеально выглажены. Туфли, темно-коричневого цвета, как и в прошлый раз были на невысоком каблуке. Та же самая прическа, модная при дворе оборотней. В общем, хоть на обложку журнала фото отправляй.

«Кронпринц оборотней и его истинная. Кого из них стоит пожалеть?» — сыронизировала я про себя.

— Ирина, прошу, примите от меня этот небольшой подарок, — мягко улыбнулся принц и протянул мне небольшую прямоугольную коробочку, обтянутую красным бархатом.

Заранее догадываясь, что именно увижу, я взяла подарок, открыла его… На белом полотне лежала золотая цепочка, в нее был вдет небольшой изящный кулончик в виде бабочки, тоже из золота.

— Вы позволите надеть его на вас? — учтиво спросил Арнольд.

Как будто у меня был выбор.

— Буду рада, — ответила я, подала ему коробочку и повернулась спиной.

Несколько секунд, и на мою кофту спереди опустилась золотая бабочка. А затем мужские пальцы прикоснулись к обнаженному участку шеи, чуть погладив его. И я вздрогнула. Меня будто током прошило. В один миг тело пронзил разряд.

— Вам неприятно? — пальцы с шеи исчезли, и я ощутила практически физически разочарование.

Вот зачем он так быстро убрал руку?

Стоп. Это не мои мысли. Я так думать не могу. Это…

— Нет, — ответила я, — повернувшись к Арнольду лицом, — я сама не поняла, откуда такая реакция…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это истинность пробуждается, — мягко улыбнулся Арнольд.

Я нахмурилась:

— Простите, не понимаю. В каком смысле пробуждается? Я против этого брака.

— Ваше сознание — возможно. А ваше тело?

Я прислушалась к себе. Телу действительно не хватало прикосновений Арнольда. И подобная реакция меня пугала.

— Благодарю за подарок, — я перевела разговор в более безопасное, как мне показалось, русло. — Вы хотели встретиться. Для чего?

Уголки губ Арнольда дернулись, как будто он отчаянно пытался скрыть улыбку. Я покраснела: последние две фразы даже для бесчувственной меня прозвучали слишком официально.

— Простите, — вздохнула я. — Мне предстоит еще долго привыкать к новым правилам игры.

— Понимаю, — кивнул Арнольд. — По традиции сразу после встречи истинных нужно отпраздновать свадьбу. Но ваши родные посчитали, что вам нужно дать время, чтобы привыкнуть к новому статусу. Поэтому свадьбу мы сыграем через три недели.

Я вздрогнула. Еще раз. Теперь уже не из-за прикосновений мужских пальцев. Три недели, чтобы привыкнуть к новому статусу?! Но это же крайне короткий срок!