Глава 21

* * * –Марья — Как итог, мне удалось вызволить из валлийского плена десять берендеев. Десять сильных, свирепых, очень злых на всех светлых мужчин-медведей, были сильно истощены, ранены. Но никто из них не утратил гордости, никто не сдался, ни один медведь не ныл, не стонал и не жаловался. Они не верили, что выживут и были крайне удивлены, когда их вывели под мои ясны очи и передали, так сказать, из рук в руки. Довольно невежливо передали. Я запомнила всё до мелочей. Баюн тоже. Михей забрал вещи своих сородичей, помог им переодеться, обуться. Дал напиться воды. И мы, гордо подняв, головы, со всем величием, без спешки, под молчанием жителей столицы, покинули град. И вот, оставив позади Валлийское королевство, когда мы ушли далеко от границы, перед тем как открыть портал домой, я сделала остановку. Баюн нашёл удобную поляну с пнями, поваленными деревьями, защитил нашу стоянку от любопытных глаз, навёл морок и защиту поставил. Лишь тогда я самым тщательным образом осмотрела каждого берендея на предмет ран, наружных и внутренних, которые могут оказаться смертельно опасными. Мужчины, конечно, пытались мне сопротивляться, мол, всё у них хорошо. А тот факт, что кровь из ран сочится, как из фонтана, да ушибы выглядят так, будто берендеями гвозди забивали – мелочь. По их словам, раны лишь закаляют плоть, а боль делает выносливее дух, ну и тэ дэ и тэ пэ. В итоге от меня они едва не получили новых тумаков. Приказала всем смирно сидеть, не дёргаться и честно отвечать, где больнее всего. Знаю, что могут быть и внутренние повреждения, кровотечения, сотрясения и вообще, список может быть очень длинным. Я хоть и не врач, но кое-что смыслю в таких боевых делах. По молодости пришлось научиться оказывать первую медицинскую помощь и выявлять, насколько критично состояние у пострадавшего. Бурная молодость у меня была. Меня били, я била. Круговорот жизни. Или эффект бумеранга. Но мне совсем не хотелось потерять хоть одного берендея, особенно, когда мы вот так эпично спасли медвежат. – Баюша, подсоби, дорогой. У этих совсем всё плохо, – попросила кота и кивнула на двоих мужчин, которые пытались выглядеть гордо, достойно и, как и все мужчины, не показывали, что им песец, как больно и они практически на грани. Вот-вот сознание потеряют, а там кома и кранты. Нет уж. Благодаря тому, что мне доступна сила смерти, я ощутила, кто от ран и невыносимой боли может скоро покинуть этот мир. Двое берендеев оказались именно на грани. Но я не позволю им «уйти». – И правда-у, – шевельнул усами Баюн. – Ещё бы чуток и всё, поминай, как звали. Сейчас я вас вылечу. Михей помогал и мне, и Баюну. Обмыть, раны протереть. Некоторые раны нельзя было даже магией трогать. Пришлось согревать воду и очищать раны от гноя и грязи, потом осматривать и «лечить». Баюн не простую волшбу творил, он заговором лечил берендеев. Шептал, мурлыкал, что-то убаюкивающее напевал и на глазах жуткие раны затягивались и даже шрамов не оставалось. Пока Баюн спасал медведей, я уделила особое внимание Воину, сыну Белозара. Пока Михей чистил раны своим товарищам, помогал коту, он попутно, негромко рассказывал, кто я, и как всё теперь переменилось в жизни всех берендеев, а я без стеснения рассматривала Воина. Мужчина немного засмущался от моего прямого взгляда. Чтобы немного разрядить обстановку, я ему открыто улыбнулась, хотела сказать, что-то, но вместо ответной улыбки, увидела, что мужчина сильно разволновался, лицо его порозовело. Взгляд заметался, он дёрнулся и едва не свалился с толстого пня, на котором сидел. Я прекратила смущать его. – Жить будешь, – заключила с уверенностью хирурга, отстраняясь от него, но всё ещё сидя на корточках. – А вот твоим сапогам не повезло. Им точно придётся отойти к праотцам. Воин опустил взгляд на свои пыльные сапоги. Их основательно потрепали. Когда-то это была красивая обувь, но, кажется, кто-то из светлых гадов решил устроить из них мишень. Теперь сапоги берендея напоминали решето. На правом сапоге даже большой палец мужчины выглядывал. – Сапоги? К праотцам? – удивился Воин. Я длинно вздохнула. Специфический юмор здесь не особо понимают. Только Баюн умеет классно троллить и язвить. – Это была шутка. Я хотела разрядить то напряжение, которое у тебя возникло в отношении моей скромной персоны, – пояснила я с улыбкой. – Кстати, я рада, что ты, твои товарищи и вообще все берендеи живы. Твой отец будет рад вашему возвращению. Он долго смотрел мне в глаза, а после закрыл их, опустил голову и с отчаянием произнёс: – Я опозорил и отца, и весь наш род. Не спас сородичей. Сам оказался в плену, подставил друзей и… – Ну-ка! Живо отставить! – рявкнула я и случайно в голос силы добавила. Вопль получился, что надо. От моего рыка берендеи умолкли и уставились в шоке, будто у меня ещё две головы вылезло. Баюн тоже опешил и даже подавился заговором, недовольно сверкнул на меня жёлтыми глазами. Но промолчал. И мои призрачные стражи молчали. – Ох уж эта ловушка собственного благородства! – простонала я со злостью. Воин нахмурился. Девоньки, открою вам один секрет. Мужчины, которые душой, мыслями и поступками настоящие образцы достоинства и благородства в любом нездоровом обществе (уж поверьте, общество нездорово всегда, везде, во все времена и во всех мирах) – обладают крайне низкой жизнеспособностью. Почему? – спросите вы. Да потому что они сами себе задают высоченную планку и не умеют принимать тот факт, что иногда поражение – это всего лишь ещё один момент в жизни и не бывает так, что жизнь состоит из одних только побед. Они считают, что должны быть первыми во всём. Должны быть героями в каждом поединке. Они сами себе ставят высокие цели, (и ещё с подачи родителей, конечно), и не умеют проигрывать. Любое поражение для них смерти подобно. И переживают они любой свой провал очень тяжело (психологам работы непочатый край). Более гибкий погорюет чуток, а потом скажет себе: «Да ничего, брат, это ещё не конец. Главное не то, что я упал, главное, что после очередного падения я каждый раз поднимаюсь». Увы, но эти слова не для перфекционистов. Ведь живой, эмоционально здоровый человек (или берендей, любой другой оборотень, или нечисть всякая и другие прочие расы) не могут быть белыми и пушистыми. Все мы всегда бываем разными. И настроение иногда портится. И у судьбы могут быть свои планы. И она может от души так понаставить палок в колёса. Любой провал в каком-то деле – не трагедия. Но не для таких, как Воин. Именно поэтому самые идеальные, самые лучшие мужчины, живут недолго. Они остаются героями в памяти потомков и исторических хрониках. Короче, дать бы Воину по кумполу, чтобы мозги на место встали! – Во-первых, ты никого не опозорил. Белозар, когда говорил о тебе, говорил с великой отцовской гордостью. Во-вторых, ты не подставил сородичей. У них своя голова на плечах и они же не тупые бараны, умеют принимать решения и делать выбор. Не хотели, не пошли бы с тобой. В-третьих, светлые вконец оборзели. По третьему пункту я буду вести переговоры с лордом. Посмотрим, насколько мелка или велика у него совесть. Воин сначала хмурился, думал, а потом широко и открыто так улыбнулся. Кивнул мне, принимая мои слова. – Для меня великая честь служить тебе, государыня. Великое счастье, что берендеи вновь обрели дом и… Хозяйку. Я залюбовалась им. Очень уж Воин недурён собой. Большой, сильный, даже мощный. Истинный богатырь. Впрочем, как и все берендеи. У него были тёмно-карие миндалевидные глаза и пушистые ресницы. Кудри шоколадного цвета волос он стянул кожаным шнурком в низкий хвост. У Воина имелась благородная манера держаться. И гордая, как и у его отца, посадка головы. Но всё же, если говорить о внешности, светлейший лорд фору даст, наверное, любому. Там такая харизма… внутренняя сила и уверенность в себе… Короче, атас. Но слишком властен. Хотя, правитель мягким быть не имеет права. – Марья, напомни, мя-а-ур, почему ты разозлилась на лорда, когда он сказал, что помиловал берендеев? – неожиданно поинтересовался Баюн. Перевела удивлённый взгляд на кота и спросила его: – Ты серьёзно об этом спрашиваешь? То есть, сам ты не понял? Кот нервно, недовольно дёрнул хвостом и проворчал: – Не язви, лучше ответь на мой вопро-ус. Берендеи даже замерли, ожидая моего ответа. Я зло засмеялась и покачала головой. Потом взмахнула руками и выпалила возмущённо: – Баюн, это просто… Не ожидала, что придётся объяснять элементарное! Кот сощурил жёлтые глаза. Берендеи молчали. Я скрипнула зубами и пояснила: – Лорд сказал, что берендеи помилованы. Но! Помиловать могут лишь тех, кто истинно признан виновным. Кто истинно совершил противоправное действие. Обвела рукой берендеев и добавила: – Вас обвинили в бог знает, каких грехах. Лорд сам признал, что его управитель мерзкий лгун. Но он не признал ошибки правосудия своего королевства! Он не сказал, что была совершена грубейшая ошибка! Не принёс извинений и… – Марья, ты серьёзно-у? – перебил меня Баюн. Подошёл ко мне, ткнулся усатой мордой, холодным влажным носом в мои ладони и проговорил: – Ты всерьёз думаешь, что лорд при всём честном народе бы сказал, что его представитель ошибся? Что в его королевстве и сам он лично может ошибаться? Марья, он лорд! Правитель! Он никогда не признается, что ошибся, даже если это так, мря-а-у-р. Баюн заглянул мне в глаза в ожидании ответа. И я ответила. – Ты случаем не заболел? Потрогала его нос, хотя знала, что он мокрый и холодный. – С чего это-у? – дёрнул он ушами. – С того, что ты сейчас защищаешь светлого лорда! Ты! Тот, кто больше всех не выносишь светлых! – произнесла я с искренним удивлением. – Моя нелюбовь к светлым никогда не исчезнет. И это знаешь, мррря-а-ур. Я просто логично рассуждаю. Понятно-у? Ну вот, котик обиделся. – Понятно… Прости, – обняла его и чмокнула в пушистую макушку. – Не сердись. Просто лорд реально козёл. – Ты сейчас сильно оскорбила всех козлов, – рассмеялся Баюн. – Жестоко с твоей стороны. – Думаю, козлик меня простят. А сейчас… давай-ка домой, Баюн. – Согла-усен. Ку-у-уша-уть, уже хочется.