Глава 47

Дебби уже ушла, а я сидела в своей комнате, совершенно не понимая, что это было? Барб мне врала?! Я не дочь барона?! Зачем она врала?

Сразу после слов маркиза барон увел меня в кабинет и начал задавать вопросы. Что я могла сказать? Только одно: я ничего не помню после удара по голове, а кто я такая, мне рассказала Барб.

-- Мне в голову не приходило, что она может лгать, господин барон. Потому я и представилась вам именно Элизой де Бошон. Если я не дочь барона, тогда я просто не знаю, кто я. Память ко мне так и не вернулась. А все, что я помню с момента, как очнулась на корабле, я уже изложила…

Он сидел и слушал с совершенно каменным лицом, и только когда я замолчала, повелел:

-- Ступайте в свою комнату.

Вот так вот: без имени, без обращения…

Через некоторое время у моей комнаты раздались шаги, и когда Дебби выглянула за дверь, выяснилось, что там «почетный караул». Комнату охраняют два солдата, и мне запрещено выходить. Приказ лорда Хоггера. А входить ко мне может только Дебби.

Свеча в шандале догорала, а я бездумно смотрела на огонек и не могла понять, что же мне делать дальше?!

Утром в комнату принесли ширму и горшок с крышкой. Я уже давно проснулась, но выйти из комнаты мне не позволили охранники. Чуть позднее караул сменился. Дебби принесла кувшин воды, а пока помогала мне одеваться, рассказывала:

-- Маркиз уехал прямо с утра. Вроде как даже, они с бароном чуть поругались вечером, так что барон его провожать на крыльцо даже и не пошел. Йохан говорил: барон злился, что маркиз при всех гадостей наговорил, а не ему лично. А еще за завтраком лорд Стортон за вас заступался и говорил, что, может быть, еще все проясниться.

-- Дебби, а что в письме было?

-- Ой, леди Элиз, откуда же мне знать-то? Читать Иохан не умеет, да и кто бы ему дал-то?! А вы не волнуйтесь, леди. Глядишь, господь смилуется, и все как-нибудь разъяснится. А кушать я вам сюда буду приносить, уж Марта вас-то не обидит.

-- А лорд Стортон, говоришь, заступался?

-- Так лакеи сказывают, леди Элиз. Сама-то я не могла слышать.

В общем-то, так все и случилось: еду мне приносили в комнату, караул часто менялся, кое-что о жизни замка я узнавала из рассказов Дебби. Сидеть без дела, не понимая даже, как долго это потребуется, было совсем невыносимо. Я изводила себя дурными мыслями и единственное, что смогла придумать – достала нитки и челнок.

Барон счел нужным навестить меня только на третий день ареста.

-- Вы ничего не вспомнили? Ничего не хотите мне сказать?

-- Нет.

Он кивнул и вышел. Через несколько дней Дебби рассказывала, что девочки просились ко мне, но барон не позволил. Ниток у меня сложено довольно много, так что я плела и думала, думала и плела. Этим и занималась с утра до вечера, изредка давая отдых глазам.

Новостей особых не было, несколько раз через горничную уточняли мелкие вопросы слуги. Как-то неприятно было делать это тайком, но обычные хозяйственные распоряжения я все же отдавала.

Еще через пяток дней выяснилось, что капитан Стронгер нашел хорошее место службы и все же уехал. Говорят, Белль сильно плакала. Это тоже не добавило мне хорошего настроения: я скучала по девочкам.

Прошло еще несколько дней, мой запас кружева сейчас выглядел уже весьма внушительно, но все больше бесило бессмысленное сидение взаперти. Я попросила Дебби пригласить барона. Хотелось узнать, что именно он решил? Может быть, мне стоит просто получить расчет и покинуть замок?

-- Как приедет, леди Элиз, так я ему сразу же скажу.

-- Приедет?

-- А сегодня утром лорд Стортон прибыл, так они затемно еще на охоту выехали. Куда-то к дальним селам. Сказывали, дня через три-четыре вернуться, не раньше.

Переполох в замке начался на следующий день ближе к вечеру. Я чуть приоткрыла дверь в комнату, но ни голосов не узнала, ни слов не разобрала. Все прояснилось, когда, примерно через полчаса, пришла взволнованная Дебби, но рассказать так ничего и не успела: тут же в дверях возник капитан Арс:

-- Лорд Хоггер хочет видеть вас, леди Элиз.

Я отложила челнок с кружевной лентой и отправилась к лорду. Капитан сопровождал меня и провел мимо кабинета. Мы шли к личной комнате барона, но спрашивать я ничего не стала. Самым странным было то, что у спальни лорда тоже стояли солдаты.

В спальне, кроме лорда Стортона, было еще двое солдат. Барон лежал на постели бледный, а может быть, так просто казалось в свете свечей. На полу у изголовья кровати стоял таз с окровавленными тряпками.

-- Выйдите все, – говорил барон вполне обычным голосом, да и вообще на умирающего походил мало.

Лорд Стортон вскинулся было:

-- Генри, ты уверен…

-- Берт, выйди, – барон чуть поморщился.

Я уже вообще перестала понимать, что происходит.

-- Садитесь, Элиз, – барон указал рукой на стул, где только что сидел лорд, и я послушно опустилась, спрашивая:

-- Что случилось?

-- В меня стреляли на охоте.

-- Кто?!

-- Солдаты не догнали его, Элиз. Он подготовил ловушку заранее. Хорошо хоть никто там шею не свернул. А лицо было закрыто темной тряпкой.

-- А рана… Где она? Она опасная? – у меня даже во рту пересохло от волнения.

-- Не слишком. Сильно рассечена кожа на боку, но рана чистая, без осколков. У вас есть мазь для заживления? Ну или что там еще можно придумать? Микстура или что-то такое…

-- Да, конечно. Есть мазь на меду, она противовоспалительная. Я сейчас попрошу кого-нибудь сходить за ней.

-- Нет.

-- Нет? – я так удивилась, что просто тупо переспросила.

Барон чуть поморщился и ответил:

-- Сходите за ней сами, лично. Ключ от комнаты у кого еще есть?

-- Только у меня. Он же один.

-- Вот и сходите сами. Меня немного растрясло в дороге, и она опять кровоточит.

-- Хорошо. Но нужно поставить кипятится тряпки.

-- Нужно, значит прикажите.

Спорить я больше не стала. Капитан Арс молча последовал за мной, внимательно посмотрел на мазь и все, что я выложила на подносе, даже потребовал открыть широкогорлый флакон.

-- Зачем?

-- Я хочу знать, из чего эта мазь.

-- Мед и алоэ. Это можно даже есть, если хотите. Тогда поможет от простуды и смягчит горло.

-- А во флаконе что?

-- Травяной отвар. Там череда и чистотел, ромашка и еще пару трав. Противно на вкус, но тоже можно принимать внутрь.

-- Пробуйте.

-- Что?!

-- Я хочу, чтобы вы при мне попробовали эти средства. – капитан был хмур, как обычно, и совершенно серьезен.

-- Зачем?!

Он упрямо набычился и заявил:

-- Леди, вы что, действительно не понимаете? Лорда Хоггера пытались убить. Я вас с этим, – они кивнул на флаконы в моих руках, – близко не подпущу, пока не поверю, что они безопасны.

Я только плечами пожала: зачем мне травить лорда? Открыла флакон с отваром, глотнула и сморщилась – горечь и дрянной привкус во рту.

-- В мазь руками не полезу. Нужна специальная ложка. Но сперва ее нужно в кипятке крутом подержать.

Капитан молча кивнул, успокоившись и повел меня к спальне. Йохан уже поставил на огонь камина котелок и вода слегка парила. Я бросила туда чистое полотно, нарезанное полосками. Пусть закипит. Это, конечно, еще не стерильность, но лучшее, что можно сделать.

Барон опять выгнал всех из комнаты и заговорил:

-- Я не знаю, кто вы такая, леди Элиз. Но мне очень не нравится то, что происходит вокруг. Возможно, я был несколько груб с вами… Сейчас я верю, что сделал это зря. Я хочу, чтобы вы, как и прежде, занимались делами замка и девочками. Вы можете выходить из своей комнаты, я распоряжусь. Но по замку вас будет сопровождать как минимум один солдат. И пообещайте мне, что на ночь обязательно будете запирать дверь.

-- Вы думаете, мне угрожает опасность? Или просто не доверяете?

-- Если бы не доверял, не стал бы просить обработать рану.

Больше я ничего спрашивать не стала. В котелке закипела вода и я занялась делом. Чистые бинты просушила раскаленным утюгом и свернула в трубочку, так будет удобнее. Барон сам, чуть морщась, задрал рубаху порванную рубаху..

-- Лучше снять совсем, лорд Хоггер. Потом Йохан поможет вам надеть чистую.

Рана на боку была довольно большая, напоминала не слишком ровный ножевой порез и пачкалась кровью. Я промыла ее травяным отваром и, наложив мазь, принялась туго бинтовать обнаженный торс, стараясь не смотреть на лорда. Получалось с трудом – слишком близко он был.

«Я веду себя как идиотка! Подумаешь, красивый мускулистый торс… Зато он меня под арест посадил и вообще…»

Бинтовать было совершенно неудобно, чтобы перехватить бинт из руки в руку мне приходилось почти обнимать барона, прижимаясь щекой к обнаженной груди. Когда я закончила работу, лицо у меня горело. Мне хотелось хоть чем-то заполнить неловкую паузу, и я сказала первое, что пришло в голову:

-- Не похоже на рану от стрелы. Кажется, что вас полоснули ножом, лорд Хоггер.

Он чуть усмехнулся и спросил:

-- Откуда вы знаете, Элиз? Видели раны раньше?

Он что, собирается меня подловить на чем-то?! Я сердито мотнула головой и ответила:

-- Когда я очнулась, я почти сразу поняла, что я на корабле. Но я понятия не имею, видела ли я раньше корабли и море. Я знала, как выглядит хлеб, но не помню, откуда. Может быть, я его пекла или продавала, а может быть, просто ела. Ваша рана кажется похожей на ножевую, вот и все! И я понятия не имею…

-- Это срезень, – перебил меня барон и на мой недоуменный взгляд пояснил: -- Несколько необычная стрела с очень широким наконечником. Если бы попали в тело, я бы не выжил. Срезень оставляет широкие раны. И люди, и кони одинаково умирают от кровотечения. Но господь смилостивился: я чихнул в этот момент, и срезень скользнул по боку, просто распоров кожу. А заодно испортив теплую куртку и новую рубаху.

-- Куртку можно починить, ничего страшного. Но зачем вас убивать? Я просто не понимаю. Кому это надо?

-- Хороший вопрос, леди Элиз. Очень хороший. Для меня главное, что это нужно не вам.

Мне стало неловко, лорд так смотрел, что у меня уши заполыхали и, пытаясь отвлечь его, я поспешно задала новый вопрос:

-- А это не может быть кто-то с вашей прежней службы? Ну, восток – дело тонкое… Может быть, обидели какую-нибудь барышню, и теперь родственники приехали? Ну, там кровная месть и всякое такое?

-- Нет, леди Элиз. Это точно не кровная месть. Спасибо за помощь. Ступайте.

-- Я могу заняться делами?

-- Да, позовите мне капитана Арса и дождитесь его.

Ждать пришлось долго, но меня радовало уже то, что меня выпустят из комнаты. Я только чуть расстраивалась, что не попросила у барона письмо от моего якобы отца. Даже не сообразила спросить, а что именно там написано. Но возвращаться уже не стала. Главное, что он мне верит.

-- Леди Элиз, как там рана Генри? – лорд Стортон подошел так тихо, что я вздрогнула от неожиданности.

-- Выглядит она, конечно, страшно, – честно сказала я. – Но думаю, все обойдется.

-- Я так голоден, леди Элиз. Составите мне компанию за ужином?

-- С удовольствием! – я улыбнулась красавчику и добавила: -- Спасибо, что заступились за меня, лорд Стортон.

-- Я уверен, что это недоразумение с датой смерти Элизы де Бошон вскоре выясниться, – очень серьезно сказал лорд. – Возможно, ваш отец просто неверно указал год.

-- Надеюсь, что так и есть.

«Кто же, все-таки, соврал? Барб или этот самый барон де Бошон?» -- эта мысль меня так и не отпускала. Я не верила, что в таком важном письме можно перепутать дату. Да не простую дату, а дату смерти собственной дочери.