Глава 48

Барон встал уже через четыре дня после того, как его привезли со свежей раной. И хотя первое время двигался весьма неловко, уложить его больше не получалось. Мы даже слегка повздорили из-за этого, но он уперся, как баран.

Я боялась, что рана, еле-еле схватившаяся, снова откроется, но обошлось. Вечером, когда меняла повязку, смогла сама убедиться в этом – местами чуть сочилась сукровица, но воспаления не было.

Эти ежедневные перевязки доставляли мне немало нервных минут, а барон, чувствуя мое смущение, хоть и не позволял себе никаких лишних движений, тем не менее улыбался каждый раз так, что хотелось его треснуть.

Меня смущал его жадный взгляд, я просто не могла смотреть барону в глаза: лицо заливало горячей волной, и я понимала, что безудержно краснею. Каждый раз из его комнаты я уходила с полыхающими щеками.

Даже Дебби, которую я для безопасности всегда таскала с собой, вздыхала и прятала глаза. Мне казалось, что в замке уже все всё знают и сплетничают, но спрашивать у нее не рисковала. Не хотела знать ответ.

Я понимала, что раздражаться надо не на него, а на себя саму…

Да, я была влюблена, как последняя идиотка. Это вызывало иногда такое сердцебиение, что я стала варить себе на вечер успокаивающую микстуру. Весьма гадостную на вкус, надо сказать.

Впрочем, помогала она не слишком хорошо, и я ворочалась ночами без сна, думая о том, как жить дальше. О том, кто я такая в этом мире. О том, кто все же солгал? Мой «отец», Барб, или все-таки маркиз? Вот с чего бы ему вдруг помогать лорду Хоггеру? Как-то это все подозрительно выглядит, надо сказать.

Только вот соваться со своими умозаключениями к барону я не рисковала. Все же я была «замазана» в этой истории по самые уши и боялась, что он сочтет мои слова клеветой на маркиза. Пусть они и поссорились, но в этой реальности слово маркиза весит существенно больше, чем слово безродной девицы. А у меня нет ни одного доказательства, только смутные мысли.

На девятый день от ранения барона в замке произошел странный переполох. Пришел мужчина из простых, одетый тепло и добротно, но не как высокородный. При ходьбе он чуть прихрамывал, впрочем, не слишком заметно. Скорее даже, это была не хромота. Просто он подчеркнуто аккуратно опирался на правую ногу, как будто она побаливала.

Я как раз гуляла с девочками, когда он, о чем-то поговорив с солдатами у ворот, дождался, когда к нему выйдет капитан Арс. Белка слегка полаяла на него, но без особого энтузиазма, а когда он вошел во двор, вернулась к нам.

Я заволновалась, вдруг опять какие-нибудь мародеры или бандиты? Ну, куда Генри сейчас скакать со свежей, только-только зажившей раной?! Смотрела внимательно, даже постаралась подобраться поближе и подслушать.

Впрочем, капитан Арс, мне кажется, маневр мой раскусил. Мужчине кивнул и повел его с собой. Не в казармы повел, а в замок.

Я вздохнула и продолжила прогулку. Постараюсь вечером что-то узнать.

Отсутствовали они не более часа, а потом вышел капитан, отдал несколько приказов. Солдаты забегали, начали запрягать коней. Чужаку тоже вывели лошадь. И буквально через полчаса мимо нас с девочками проскакал небольшой отряд: десять человек и тот самый мужчина.

Вечером за ужином барон был не просто погружен в свои мысли и почти не ел. Он был так хмур, что я не рискнула спросить хоть что-то. Даже когда мы с Дебби пришли сменить повязку, лорд все еще что-то обдумывал.

-- Ну, думаю, завтра, господин барон, вы сможете утром снять повязку совсем. Больше она вам не нужна.

-- Спасибо, леди Элиз, – он даже не посмотрел на меня и просто отпустил нас, мотнув головой в сторону двери.

На следующий день его настроение не улучшилось. За обедом он не столько ел, сколько крошил пальцами хлеб и катал из него шарики.

Если бы не моя бессонница, возможно, я бы и не увидела, как в замок привезли пленника. Ночью мне привычно не спалось, и я решила не будить Дебби, а сходить на кухню и заварить сама себе чай.

Солдат, который сейчас дежурил у дверей, посмотрел на меня с сомнением, но спрашивать ничего не стал. Просто последовал за мной, прихватив факел. Я шла и старалась вспомнить его имя.

Дежурная служанка на кухне засуетилась и забеспокоилась, но я спросила:

-- Когда тебя поменяют, Летти?

-- После полуночи, госпожа Элиз.

-- Накрой мне чай и ступай спать, я дождусь смены.

-- А как же…

-- Не волнуйся, с Мартой я договорюсь. Ступай.

Девушка быстро собрала на стол мед, белый хлеб и сливочное масло. Подумав, добавила какой-то пирог и улизнула. Я разлила чай в две чашки и, кивнув на скамью напротив, предложила солдату:

-- Садись, Дженсон. Горячий чай еще никому не повредил.

Мужчина поколебался, но не слишком долго. Все же стол накрыли для меня, солдатам такие деликатесы редко перепадали.

-- Благодарствую, леди Элиз. Горяченького, оно бы и недурно выпить-то.

Впрочем, мой хитрый план не сработал: он ничего не знал. Ни кто этот чужак, ни о чем он говорил с бароном, ни куда отправился отряд. Поняв, что так ничего и не узнаю, я отстала от вояки, позволяя ему насладится булкой с маслом и медом, а сама задумалась.

Ночная тишина замка не была идеальной. Где-то на стене изредка негромко перекрикивались караульные, могла залаять одна из дворовых собак, но тот шум, что вырвал меня из раздумий, явно не был обычным. Я быстро поднялась, схватила чей-то висящий у дверей плащ и поспешила на улицу под недовольное бормотание Дженсона:

-- Это куда это вы на ночь-то глядя, леди? Мало ли, чего там зашумели. Видано ли это, по ночам вот этак бегать?

Впрочем, он не отставал от меня ни на шаг. Я повернула за угол, невольно вспомнив смерть Барб. В этот раз, впрочем, обошлось без трагедий. Просто вернулся отряд во главе с капитаном Арсом.

Конюхи принимали уставших коней. Все уже спешились, кроме одного мужчины. В неверном свете факелов я даже не сразу поняла, что с ним не так.

Он сидел на крепком рыжем коньке, странно закутав лицо в капюшон. Вот двое солдат помогли ему слезть с жеребца. Животное подхватил за уздцы конюх. А я наконец, разглядела, что на голове мужчины не капюшон.

Руки незнакомца были завернуты за спину и там крепко связаны, а на голову накинут пустой мешок. Этот мужчина – пленник. Его сразу же повели в замок, а я поспешила на кухню, страшно жалея, что согласилась дождаться смены и отпустила служанку. Может быть, я бы хоть что-то узнала сейчас!

Впрочем, делать было нечего: солдаты наверняка замерзли и голодны. Значит, нужно собрать еды на десять человек. Пока я возилась на кухне, нарезая хлеб, ветчину и сыр, Дженсон с удовольствием дочерпывал мед из пиалки и рассуждал вслух:

-- Оно, конечно, дело понятное… Женщины все любопытны, такими уж их господь сделал. А только капитану виднее, что нам надобно знать, а чего не надобно.

Меня-то вовсе не любопытство заставляло так себя вести, а тревога. Что-то во всем этом было странное и неправильное. Кто этот пленник? Мародер? Из-за одного человека гоняли целый отряд?! И почему потащили сразу в замок, несмотря на то, что ночь? Барон так велел или еще что-то случилось?!

С утра я смотрела на лорда с тревогой. Мне казалось, что он заболел. Под глазами набрякли тяжелые мешки, да и сами глаза красные, как при жаре. Разговор он не поддерживал, но ел методично, как бы не замечая, что именно ему положили на тарелку.

-- Господин барон, может быть, вы скажете…

Он перевел на меня тяжелый взгляд и прервал на полуслове:

-- Чем меньше вы знаете, Элиз, тем лучше. Кажется, вы что-то там говорили о праздновании Рождества?

Я понимала, что он просто переводит разговор с волнующей меня темы на пустяки, но настаивать не стала. Насколько я его знаю, это бесполезно. Захочет, расскажет сам. Но раз уж он спрашивает, нужно ему ответить.

-- Да, лорд Хоггер. У меня есть несколько идей, как нарядить замок. И еще… -- я чуть поколебалась, но все же договорила: -- Я хотела бы знать, не решитесь ли вы устроить для девочек праздник? Отдельный, детский. Можно было бы пригласить младших детей соседей и подарить им маленькие сувениры. Нарядить для них ёлку и под ней спрятать подарки. Девочкам бы понравилось.

Он смотрел на меня с каким-то странным любопытством и молчал. Я совсем смешалась, не понимая, как себя вести дальше…

-- Знаете, леди Элиз, а мне нравится ваша идея. Я разрешу вам устроить в замке совершенно все по вашему вкусу, если вы сядете за стол вместе с гостями в качестве моей невесты.

Вот тут я совсем растерялась:

-- Генри… Простите… Лорд Хоггер, даже я сама не знаю, являюсь ли я дворянкой или нет. Думаю, это будет…

-- Это будет довольно интересно, Элиз, – он даже улыбнулся, но как-то резко, как будто оскалился. – Уверен, что вы и есть Элиз де Бошон, франкийская дворянка, дочь Фернандеса де Бошона.

-- Откуда вы знаете?!

-- Сюрприз должен быть сюрпризом, леди Элиз, – его улыбка стала мягче. – Зайдите ко мне в кабинет после завтрака, я выделю вам деньги на подарки для детей.

-- Тогда нужно еще составить список маленьких гостей. Ну, чтобы никого не обделить.

-- Составим. У меня только одна просьба. Я напишу вам списки гостей. Отдельно взрослых, отдельно детей. Напротив некоторых имен взрослых я поставлю крестики. Это значит, что их нужно разместить в Белой башне. Вы успеете до Рождества привести там в порядок хотя бы один этаж?

-- Успею, но зачем? Чем вас не устраивают теперешние гостевые комнаты? Их вполне достаточно, а ремонт зимой даже тех трех комнат – это дорого обойдется.

-- У Белой башни, леди Элиз, есть одно неоспоримое преимущество.

-- Какое?

-- Потом узнаете, – улыбка барона снова напоминала оскал.

Списки и деньги я получила около полудня и решив, что не стоит терять время, отправилась в ту самую Белую башню, где сейчас никто не жил. Нужно все осмотреть и принять решение, что и как сделать максимально эффективно.

Это было самое старое и неуютное строение. С нее, я думаю, когда-то начинался замок. Огромное четырехэтажное строение с узкими окнами-бойницами, с крепкими, но ржавыми решетками на них. От ржавчины на стенах под окнами расплывались неопрятные рыжие пятна. Выше второго этажа все окна заколочены ставнями.

Она вовсе не была белой, эта самая Белая башня. Думаю, так ее назвали из-за светлого цвета камня. На самом деле белой была другая башня, которую называли Западной: оштукатуренная, с толстым слоем побелки. А эта, скорее, сероватая, холодная и заброшенная.

Низкие закопченные потолки, тяжелые дубовые балки, проржавевшие кольца для факелов в стенах. Я бродила по этажу, оставляя за собой следы в пыли, и не могла понять, чем именно она приглянулась барону? Зачем вообще она понадобилась, если есть уже готовые комнаты, теплые и удобные?

Я снова была занята целыми днями, и крутилась, как волчок. Зимние дни ползли медленно и неторопливо, но Рождество неуклонно приближалось.