Глава 49

Гости съезжались, но лорд Хоггер не слишком обращал на это внимание. Нет, разумеется, он выходил встречать и приветствовать соседей, даже, кажется, что-то там спрашивал и отвечал, но голову этим не грузил. Слава Всевышнему, у него есть Элиз. Значит, все гости будут хорошо устроены и накормлены.

Единственная пара, на которую он обратил чуть больше внимания: некая леди Агнесса Бэбкок и ее почтенную матушка вдовствующая леди Бэбкок.

Вообще-то лорд Хоггер ожидал еще несколько очень важных гостей. Но это будет еще не сегодня, так что можно чуть расслабиться и посмотреть повнимательнее на будущую супругу Берта.

Невеста лорда Стортона была миловидна, чуть пухловата, тиха и робка. Еле слышно пробормотала приветствие, порозовела и сдвинулась за спину старшей леди. А вот матушка производила совсем другое впечатление. Грузная, властная, с уверенным голосом и обильной сединой. Чем-то неуловимо она напоминала барону помесь старого эконома замка Эдвенч и мадам Аделаиды.

Барон усмехнулся собственным мыслям: «Даже одета дама, не в пример дочери, достаточно дорого. Хотя, думаю, в отличие от Аделаиды, уж эта-то деньги считать умеет.»

В общем-то, лорд Хоггер и ожидал увидеть что-то подобное, но посмотреть самому все же было интересно.

«Не удивительно, что Берт понравился девочке: он всегда умел покорять женщин, а тут – такой нежный бутон. Вот чем он приглянулся матери – это даже интересно. Надо будет спросить. Если учесть, что приданое у малышки целых две деревни, да еще и гончарная мастерская в Вольнорке… Невеста богаче раза в два-три, не меньше. Умеет он все же ладить с дамами.»

Сам Берт Стортон, сопровождавший дам и одетый в нарядный костюм, дружески обнял Генри:

-- Рад тебя видеть. Ты выглядишь усталым, дружище. Как твоя рана?

-- Отлично зажила. Устраивайтесь, отдыхайте с дороги. Берт, зайди перед ужином ко мне.

Разговор с лордом Стортоном, хоть и несколько торопливый, кое-что прояснил для барона:

-- … нет, же, Генри, ты зря укоряешь себя. Мне кажется, ты все сделал правильно. Нежности и глупости: это для таких, как малышка Агнесса. Леди Элиз по характеру все же ближе к вдовствующей мадам Бэбкок. Понимаешь? Это такие практичные женщины, которые могут управлять хозяйством не хуже любого мужчины. Так что просто дай ей время оценить перспективы брака.

Сделали по глотку слабого вина, и лорд продолжил:

-- Вообще ты, конечно, молодец. Леди Элиз очень мила и умна. Я бы, может, и не рискнул жениться на такой вот… -- заметив недовольный взгляд барона, Берт протянул руки ладонями вверх, как бы говоря «сдаюсь!». -- Прости-прости! Поверь, я очень высоко ценю леди Элиз! Я просто хотел сказать, что твой титул покроет отсутствие дворянства у кого хочешь. Сам бы я не смог позволить себе такой брак, но ты-то волен выбирать.

***

Встречать вдовствующую графиню Гернерскую мы вышли вдвоем. Барон настойчиво потребовал от меня этого.

-- Леди Элиз, если вы моя невеста, вы обязаны встречать графиню вместе со мной. Это не обсуждается.

Чувствовала я себя не слишком уверенно, но и выбора особо не было. Барон явно что-то замыслил, и если я ему доверяю, значит, должна помочь.

Почему-то я представляла себе вдовствующую графиню пожилой, пухлой и седой дамой Но когда дверца кареты распахнулась и лакей откинул резные ступеньки, я чуть не ойкнула.

Снежная королева! Самая настоящая Снежная королева из старого советского мультика!

Идеальный овал лица и огромные темно-серые глаза с поволокой. Прямой нос, прекрасный изгиб бровей и белоснежная кожа. Женщине было всего лет тридцать пять-тридцать семь, не больше. Отделанная горностаевыми хвостиками шуба с высоким воротником небрежно запахнута.

Барон подал ей руку, и леди сошла со ступенек, поблагодарив его величественным кивком. Следом лорд помог спуститься маленькому мальчику, худенькому и хрупкому. Даже несколько слоев бархата и мехов не могли скрыть его субтильное телосложение. Если у его матери белая матовая кожа была сияющее здоровой, то мальчик был просто болезненно бледен.

Кажется, барон говорил, что ему уже тринадцать лет. Странно, я не дала бы больше девяти-десяти.

-- Я благодарен вам, графиня, что вы изволили принять мое приглашение. Ваша светлость, – лорд почтительно поклонился мальчику и продолжил: -- Позвольте представить вам мою невесту, леди Элизу де Бошон.

Я поклонилась под внимательным взглядом женщины и равнодушным мальчика. Барон что-то еще говорил, а я как завороженная смотрела на женщину: слишком уж она была необыкновенная…

Лорд Хоггер крепко сжал мой локоть и шепнул:

-- Элиз, ответьте на вопрос.

Я захлопала глазами и растерялась. Я не слышала, о чем меня спросили. Женщина чуть устало улыбнулась и повторила:

-- Барон Хоггер писал, что вы придумали праздник для детей, леди Элиз?

-- Да, ваше сиятельство. Небольшой праздник в честь Рождества Христова и маленькие подарки. И еще, ваше сиятельство… -- я замялась, и барон глянул на меня с удивлением. – У меня к вам просьба, ваше сиятельство.

Барон нахмурился, а в холодных глазах женщины скользнуло что-то неприятное, что-то похожее на брезгливость. Она быстро взяла себя в руки и кивнула мне:

-- Говорите, леди Элиз.

-- Ваше сиятельство, для его светлости графа Джирона Гернерского барон лично отобрал подходящих юных гостей. Но случилось так, что в замке есть еще одна девочка. Увы, госпожа, она не родовита. Но честное слово, она прекрасно воспитана и вообще умница.

Кажется, графиня чуть удивилась:

-- У вас есть воспитанница, леди Элиз?

-- Нет, ваше сиятельство. Эта девочка – дочь старого сослуживца барона Хоггера. Она недавно потеряла мать, и…

Женщина величественно кивнула и ответила:

-- Пусть ваша просьба и странная, леди Элиз, но я не буду возражать.

Барон только покачал головой, глянув на меня одновременно с осуждением и улыбкой. Леди оперлась на его локоть и взяла мальчика за руку. Он так и не произнес ни слова.

Графиня расположилась в покоях лорда Хоггера: так было принято. Лучшие покои в замке отдавались самым высокопоставленным гостям. Маленький граф получил в свое распоряжение комнату с рыбинами на стене.

К ужину мальчик чуть оживился и прямо за столом начал расспрашивать о барельефе. К матери своей он обращался: мадам Оливия. Мне это казалось очень странным. Впрочем, чуть полегчало, когда он оговорился и назвал ее просто «мама». Графиня улыбнулась сыну, но твердо поправила его:

-- Мы в гостях, Джирон. Не забывай.

Гости сидели чуть притихшие. Насколько я поняла, никто из них не знал, что графиня почтит замок Эдвенч визитом. За ужином у меня было не так и много времени наблюдать за бароном. Да и сидели мы не слишком удобно для таких взглядов.

Он по правую руку от маленького графа, я по левую от графини. Они были как бы центром этого зала. Но даже так я заметила, что он часто поглядывает на дверь трапезной. Я хотела спросить его после ужина, не ждет ли он кого-то еще, но так и не выбрала времени: барон был слишком занят гостями.

Спать я легла совсем поздно. Пусть все украшения для зала были заготовлены заранее, но нужно было проследить, чтобы их развесили именно так, как я хочу.

Особенно долго провозились с ёлкой. Я очень боялась, что медную звезду на макушке закрепить не получится. Пусть она и была изготовлена из самого тонкого листа, пусть и была пустой внутри, но весила все равно немало. Макушку ёлки даже пришлось немного подрезать, чтобы она выдержала груз.

Когда был повешен последний имбирный пряник с глазурью и на специальных прищепках закреплены тонкие восковые свечи, я отошла и полюбовалась на это чудо. Кроме пряников висели еще и деревянные звездочки разной формы и размера, покрытые сусальным золотом.

Звезды эти я заказывала лично, все тридцать штук. Дерево было по толщине не больше листа плотного картона, позолота – только с одной стороны, так что игрушки были плоскими. Но даже такие смотрелись совершенно фантастически!

Барон, когда выслушал мою идею, чуть поморщился и предупредил:

-- За сохранностью сами будете смотреть, леди Элиз. Купите большую шкатулку и убирайте лично.

-- Обязательно, – я так боялась, что он пожалеет денег на столь бессмысленное развлечение, что готова была от радости пообещать что угодно!

Да, я перестраховщица, и за елкой в углу стоял огромный ящик песка. Когда свечи зажгут, один из лакеев сядет там и будет наблюдать. Мало ли что…

Рождественская служба прошла прекрасно. Даже я, полный агностик, почувствовала в душе что-то теплое и радостное. Сейчас, в эту минуту меня как будто покинули тревоги и заботы. Совершенно не хотелось думать о чем-то плохом. Эта служба была как теплый летний ливень для моей души. Смывались обиды и разочарования: я вспоминала Барб без слез, с тихой и светлой грустью…

Пожалуй, первый раз за все это время я чувствовала себя на своем месте. Гости рассаживались за столами, а я вела к ёлке детей. Да, знаю, что мальчик, который шел рядом – граф, и в его воле казнить и миловать. Но сейчас он был просто ребенком, рядом с которым серьезно шла Миранда. Еще семеро детей от шести до девяти лет составляли некую свиту, а последней совершенно восхищенная всем, что произошло, шагала Белль.

Старичка-фокусника я наняла в Эдвенче. Работать с ним пришлось почти месяц. Он не был совсем уж стар, лет пятьдесят, не больше, но пропит, почти беззуб и не слишком ловок.

Мне пришлось «вытрясти» из барона нормальную мантию и колпак волшебника, заменить потрепанные и тусклые искусственные цветы и облупившиеся деревянные шары в реквизите старика Мерфи, но сейчас, наблюдая, с каким восхищением дети смотрят на «настоящее» волшебство, я понимала: все было не зря.

Пусть барон и поворчал немного, но когда достал кошелек, очень серьезно сказал мне:

-- Думаю, леди Элиз, это будет лучшее Рождество замка Эдвенч!

Я очень старалась, чтобы так и было.

Когда я сообщила, что под ёлкой лежат подарки и каждый из них подписан, дети неуверенно затоптались. Выяснилось, что кроме маленького графа почти никто не умеет читать. Так что именно он, откинув белое полотно с кучки ярких мешочков, серьезно проговаривал:

-- Баронет Эдвард Маллиган! Это вам!

-- Леди Глория Огден… А вот это вам!

-- Леди Белль Стронгер… -- он улыбнулся черноглазой и яркой малышке, у которой в темных кудряшках чуть покосился огромный алый бант. – Это вам, милая леди!

Мальчишке явно нравилось чувствовать себя таким щедрым: он улыбался и даже бледные щеки чуть порозовели. Я видела, с каким вниманием наблюдает за всем этим «Снежная королева», но раз она не вмешивалась, остальные тоже молчали.

Никто из детей не рискнул открыть подарок раньше юного графа, но как только он потянул шелковую синюю ленту, неловкие детские пальчики начали потрошить добычу. Ничего сверхъестественного там не было. Девочкам я положила красивые атласные ленты и белые воротнички с кружевной отделкой. Такие же, какие сегодня были надеты на Миранду и Белль. Думаю, это был удачный подарок для каждой гостьи.

Мальчики получили прекрасные пояса из тисненой кожи и раскрашенные деревянные кинжалы. Только в мешочке юного графа нож был настоящий. Барон выбирал подарок лично. Впрочем, шести-семилетние будущие воины особо не расстроились: пояса-то с ножнами были как у взрослых.

А вот небольшие, граммов на триста, широкогорлые глиняные фляжечки, вызвали недоумение. Их нельзя было прикрепить к поясу, да и пробки были непривычно большими.

-- Леди Элиз, вы можете подсказать, что это такое? – мальчик был вежлив и серьезен.

-- Могу, ваше сиятельство. Позвольте… -- я взяла из его рук фляжку, с некоторым трудом выдернула плотную крышку и показала детям проволочное кольцо на обратной, влажной, стороне крышки. – Смотрите, вот сюда нужно дуть.

-- Дуть? Зачем? – все смотрели несколько разочарованно, но я не дала унынию завершить такой замечательный праздник.

Я просто подула в проволочное кольцо и в воздухе поплыли пяток разного размера мыльных пузырей, отливая радужными боками, отражая то огоньки ёлки, то яркое пламя камина, то чуть искаженные лица заверещавших от радости детей.