Глава 50

С утра часть гостей разъехалась: здесь не слишком приняты были многодневные празднования. Зато остался лорд Стортон, его невеста с матерью, три семьи ближайших соседей и, на удивление всем, графиня с сыном.

За общими трапезами дети не присутствовали. Даже маленький граф обедал у себя в комнате, так как и завтрак, и обед уже не считались официальным мероприятием. Никаких особых развлечений больше не было, гости степенно обсуждали хозяйственные проблемы, дамы делились рецептами и швейными секретами, все было достаточно тихо и мирно.

Лорд Стортон не пренебрегал обществом женщин и часто развлекал всех небольшими байками и комплиментами. Я была благодарна лорду: поддерживать общую беседу в дамском кружке не всегда было легко. Я видела, с какой любовью на него смотрит леди Агнесса. Зато ее матушка бдительно следила за этой парой и ни на секунду не выпускала дочь из поля зрения.

Я даже подумала, что будущий зять ей не слишком нравится. Но ведь понятно, что если бы лорд не понравился вдовствующей леди, никакого сватовства не было бы вообще. Это казалось мне немного странным. Если лорд не устраивает старшую леди Бэбкок, то зачем она позволила дочери познакомиться с ним? То, что в семье всем рулит вдова, было видно даже слепому.

Впрочем, графиня, как гость, все же требовала к себе некоего особого внимания, потому барон почти все время находился возле нее. Леди Гернерская редко присутствовала при дамских беседах, предпочитая общество мужчин и их разговоры о землях и охотах.

Держался барон с графиней весьма почтительно, но мне казалось, что он чем-то расстроен. Иногда они разговаривали пусть и прилюдно, но слишком тихо, чтобы можно было понять, о чем речь. Это казалось довольно странным. Ведь мародеров всех выловили. Какие у них могут быть общие дела? Или я чего-то не знаю?

Когда незадолго до обеда я столкнулась с ним в коридоре и прямо спросила, в чем дело, он ответил очень расплывчато:

-- Я готовил вам сюрприз, Элиз. К сожалению, он опоздал.

-- Ничего страшного, господин барон, – мне хотелось его чуть успокоить. Приятно, конечно, что он хотел меня порадовать, но… Бывают в жизни всякие накладки, ничего плохого не случилось. Однако, он очень ловко перевел речь на другое:

-- Элиз, скажите, вы признаете мою власть? – он улыбался, но даже улыбка была какая-то утомленная. На гладко выбритом лице вокруг губ образовались две тонкие скобочки морщин. Они ему шли – терялись строгость и властность.

-- Разумеется, лорд Хоггер, – я очень удивилась вопросу.

-- Тогда называйте меня просто Генри. Хотя бы, когда мы вдвоем.

Я понимала, что барон медленно и планомерно тянет меня к браку. Но ведь…

В той жизни я была взрослой самостоятельной женщиной. Я прекрасно знала, что первое очарование и страсть рано или поздно утихнут. Что останется у нас? Барон, который женился вопреки советам родственников на девице неясного происхождения? Да даже на это я готова была плюнуть! В конце концов, жить мы будем отдельно и достаточно далеко.

Только ведь я для него просто удобная и практичная экономка. И такой останусь всегда. Возможно, первое время брака, пока секс ему еще будет интересен, он и поведет себя как муж. А потом? Нет уж, я предпочту остаться одна. Прокормить себя я сумею, но без любви замуж не пойду. Не настолько мое положение критично.

-- Лорд Хоггер, если я надумаю выйти за вас замуж, я так и сделаю.

Он нахмурился, но промолчал, глядя на меня с какой-то усталостью, и посторонился, пропуская.

***

Барон мрачно смотрел в огонь, и Стортон, пришедший уточнить, когда можно собираться домой, постарался его отвлечь:

-- Генри, ну, не получился сюрприз… Ну, бывает! Стоит ли из-за этого так расстраиваться? Почему ты мне-то не хочешь сказать, что именно придумал?

Ответ барона был аккуратен и очень малоинформативен:

-- Берт, я прошу, побудь еще несколько дней.

-- Леди Бэбкок сердится. Не понимает, а я не знаю, что сказать ей.

-- Ну,так отправь дам домой, – равнодушно пожал плечами барон. – Охрану я предоставлю: это мой долг.

-- Да? Ну, ладно, скажу, что могут собираться. Кстати, как у тебя с леди Элиз? Вроде бы она не возражала, когда ты представил ее гостям как невесту.

-- Все так же, – взгляд барона стал еще угрюмее.

-- Ничего, дружище. Она девушка практичная. Поломается и согласится, ты же и сам понимаешь. Я бы на твоем месте волновался только в одном случае – если бы за ней начал ухаживать сам король! – Берт рассмеялся собственной шутке, Генри вяло улыбнулся. – Выбора у нее нет, так что жди согласия.

Лорд Стортон потрепал друга по плечу и вышел, а барон так и остался у камина, погруженный в собственные мысли: «Уж какой он ни есть дамский угодник, а тут точно ошибается. Если бы Элиз интересовало только хозяйство, сразу бы «да» сказала. Но чего же ей не хватает?! Что не так в наших отношениях?! Или я совсем дурак, или она таяла, когда перевязывала рану… Я ей нравлюсь, я же видел, хоть она и старалась скрыть это. Но почему тогда говорит «нет»? Да еще и упирается!»

Лорд с раздражением думал, что нужно идти на очередной ужин. Что гостям уже наскучило торчать в замке, и почти все хотят домой. Что сюрприз провалился к чертям, и даже графиня уже намекала, что достаточно потом, когда все произойдет, просто приехать к ней в замок…

А лорду Хоггеру очень хотелось, чтобы все произошло именно так, как он придумал. Ему нужны были эти разговоры и сплетни после события! Очень-очень нужны!

Лорд встал и раздраженно прошел по небольшой комнате, отдернул теплые шторы и посмотрел во двор. Сердце зачастило с какой-то фантастической скоростью…

Во двор въезжали всадники, одного из них он узнал мгновенно, и небольшая темная карета, слегка занесенная снегом. Значит, все получилось!

-- Йохан!!! – лорд рявкнул так, что идущий к нему по коридору лакей услышал крик еще у лестницы.

Топот ног по коридору, и перепуганный лакей, держа в вытянутых руках бархатную куртку барона, как бы защищаясь ею, заикаясь, заговорил:

-- Там это… Ваша светлость, гости… они…

-- Ужин готов?! Да не мямли ты, ради бога!

Поняв, что лорд сердится не на него, Йохан успокоился:

-- Подан ужин уже, ваша светлость! Как раз с этим и спешил к вам! Вот и колет новый принес!

-- Видел я, как ты спешил! Еле ноги переставлял!

Помогая барону шнуровать одежду, лакей сердито размышлял: «И чего раскричался?! Всегда спокойный такой, а тут… У меня аж сердце в пятки ушло! Было бы зачем этак орать… Чай обедал вовремя, с голоду не помирает!» -- сегодня Йохан был не слишком доволен своим господином.

-- Слушай внимательно и сделай все в точности. Ты понял меня?!

Йохан насторожился: поведение лорда было совсем уж необычное. Но спрашивать страшновато: видно же, что не в себе человек. Надо соглашаться!

-- Все сполню, как велите, ваша светлость!

-- Сделаешь как нужно, золотой в награду получишь!

Бедолагу лакея аж в пот бросило – экие деньжища! Он закивал головой, согласный даже пойти поваренком на кухню, Марте подсоблять. Тем более, что и поручение то было совсем плевое! Лорд излагал, а Йохан торопливо кивал головой, подтверждая, что все понял.

-- Запомнил?

-- Все в точности, как вы приказали, сполню, господин барон!

***

Однажды графиня пригласила меня в кабинет барона для беседы. Кабинет, как и спальня барона, сейчас «принадлежали» ей.

-- Леди Элиз, барон Хоггер говорил мне, что вы интересуетесь травами?

-- Да, ваше сиятельство. Нельзя сказать, что я хорошо в них разбираюсь, но я учусь.

-- Мой сын не слишком крепок здоровьем, как вы могли заметить, – графиня вздохнула и продолжила: -- Я показывала его всем лекарям, кого только знала…

Я заметила. Вечерами дети собирались у него в комнате, и я шла туда рассказывать сказку на ночь. Думаю, заметила не только я. Маленький граф был довольно вял и бледен.

Плохо ел, хотя я лично следила за тем, что отправляет ему в комнаты Марта. Быстро утомлялся. Его гувернер иногда даже брал его на руки, что уж было совсем странно. Все же мальчику четырнадцать, а не пять. И за почти десять дней пребывания в замке он ни разу не выходил на улицу.

-- Мне кажется, я испробовала все, что можно. А между тем обе ваши подопечные отличаются прекрасным здоровьем и аппетитом. Поверьте, я очень берегу сына. Не знаете ли вы какой-нибудь хорошей микстуры?

Меня разговор напугал изрядно. Я все же не медик! Но что-то нужно было отвечать.

-- Ваше сиятельство, ни один хороший лекарь не посоветует лекарство, если ничего не знает о болезни. Может быть, вы мне расскажете, что именно вас беспокоит?

В общем, графиня рассказала мне именно то, что я видела и сама. Слабость, вялость, плохой аппетит и частые простуды. Мысль, которая у меня появилась, была неожиданной, но я все же спросила:

-- Скажите, ваше сиятельство, а летом господин граф часто гуляет?

-- Гуляет? Иногда он просит, и я катаю его в карете, но это не часто, – кажется, я удивила леди Гернерскую своим вопросом.

Стало понятно, что маленький граф вообще не бывает на солнце. А между тем, мне на память пришла знаменитая семейка Борджиа. В первой своей жизни я много путешествовала именно по Италии. Посещала музеи, в одном из них и услышала эту историю: семья Борджиа, одна из самых богатых и влиятельных во всем мире, потеряла часть детей из-за рахита!

Нет, не от нищеты это было. Напротив, от богатства. Тела детей были прикрыты от солнца плотными дорогими тканями, да и гулять их водили редко. По слухам, рахитом страдала даже знаменитая Лукреция: дама очень берегла кожу от солнца и прятала лицо под шляпами и слоем белил. И так годами!

Слова я подбирала осторожно, ссылаясь на несуществующего доктора, которого знала во Франкии. Конечно, я могу ошибаться. Запросто могу. Но точно уверена в том, что совет – чаще выводить ребенка на воздух и давать возможность позагорать – не навредит. Ну и печень рыбы вряд ли помешает.

Не знаю, насколько мне удалось убедить графиню. Она поблагодарила и отпустила меня, так ничего и не сказав о своем решении.

Между тем визит ее сиятельства сильно затягивался.

Я не слишком понимала, почему гости не разъезжаются из замка. Переговорили, кажется, уже все возможные темы. Даже графиня несколько раз приходила в дамский кружок, подозреваю, что просто от скуки, и беседовала с женщинами. Пусть и держалась она несколько отстраненно, но все же это было приятно гостьям.

Все закончилось резко и неожиданно, на шестнадцатый день после Рождества.

Вяло собрались на ужин, слуги принесли горячее. По просьбе гостей на десерт предполагалось подать имбирные пряники, и сейчас в трапезной стоял непередаваемый аромат пряности. Я наблюдала за бароном. С самого начала ужина он был взвинчен, хотя и старался держать себя в руках.

Подали горячее, и тут дверь трапезной распахнулась, и лакей доложил:

-- Ваша светлость, прибыл лорд Агассис Барбье. Прикажете принять?

Барон кивнул и, откашлявшись, приказал:

-- Проси!

Смотрел он при этом не на слугу, а на меня, смотрел так внимательно, что я совсем растерялась. Но в распахнутые двери уже входили люди, и я перевела взгляд на них.

Первым стоял сухощавый мужчина среднего роста, с лицом несколько постным и унылым. Редкие седоватые волосы были зачесаны назад, что делало его лоб еще выше, а лицо вытянутее. Приличный дорожный костюм, но без роскоши. Два крупных перстня на правой руке и отделанный мехом колет говорили о том, что он, скорее всего, достаточно обеспеченный человек.

За его спиной стоял, к моему удовольствию, капитан Стронгер. Вот уж кого я рада была видеть! Надеюсь, он все же послушается меня, и малышка Белль будет жить с отцом.

Между тем приехавшие поприветствовали барона, графиню. А потом этот самый лорд Агассис Барбье нашел глазами меня и, разулыбавшись, произнес:

-- Элиз! Я не видел тебя всего четыре года, но, девочка моя, как же ты расцвела!