Глава 14

Эймонд начал свой рассказ неспешно, не упуская деталей, и я внимательно слушала его, погружаясь в историю далеких дней.

Старый герцог рано овдовел. Но, когда прошло положенное время траура, он похоронил свою печаль и тоску по супруге глубоко в сердце и продолжил вести обычную жизнь, воспитывать сына.

Эймонд был подростком, когда его отец внезапно переменился: стал мрачным и молчаливым, начал срываться на слуг и на сына. Однажды Эймонд увидел, как его отец запирает себя в одной из камер в подземелье их замка, а там превращается в ужасное чудовище. Герцога Розенгарда постигло темное проклятие.

Это продолжалось много лет, а потом Эймонд уехал учиться в столичную академию магии. Он редко виделся с отцом, но они часто переписывались.

— Он не стал от меня скрывать, рассказал мне почти сразу, но все же боялся навредить мне однажды - с каждым годом контролировать зверя становилось все сложнее, — задумчиво и мрачно рассказывал Эймонд историю своего отца и отчасти свою. — Возможно, из-за этого он настаивал, чтобы я остался жить в столице.

Однажды старый герцог написал сыну, что нашел виновницу своего несчастья,  которая навела на него это жуткое проклятие. Это была живущая в его лесах ведьма. Она связалась с темной магией и тронулась умом. Мало кто выдерживает такую опасную магию. Ведьму нашли, предали суду и казнили. Проклятие должно было исчерпать свою силу со смертью того, кто наложил его.

Причины, почему Эймонд приходил в этот домик ведьмы, заиграли для меня новыми красками.

— Но что-то пошло не так, — догадалась я.

— Да, — подтвердил Эймонд. — Отец продолжил обращаться в зверя, и с каждым днем он все меньше напоминал себя прежнего. Черты монстра все отчетливее проявлялись в нем. А потом мне сообщили, что отец погиб…

Я вспомнила, что рассказывала об этом Коралина. По окрестностям разошлась версия, что это именно монстр убил герцога Розенгарда. Но раз он сам был монстром, значит, случилось что-то другое.

— Что произошло? — уточнила я.

Эймонд устало вздохнул и произнес:

— Болотник.

Поймав мой недоуменный взгляд, он уточнил:

— Его убил Болотник.

— Ой, все! Не могу больше это слушать.

Возмущенный вопль самого Болотника, вдруг появившегося в зеленой дымке в углу домика, застал меня врасплох. Я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

И как давно он подслушивал? Судя по возмущению, с самого начала. И как часто он тут появлялся? А если бы мы с Эймондом тут не разговаривали?! Я прямо-таки пылала праведным гневом, но высказывать свои подозрения не спешила.

Эймонда, кажется, не удивило появление хозяина болот. Он только недовольно закатил глаза.

— Позволь, я закончу, — процедил герцог Розенгард. На Болотника он смотрел с откровенным презрением. И теперь я понимала почему.

— Да что тут заканчивать, — отмахнулся Болотник. — И так все понятно. Старый герцог умер, ведьма тоже была мертва, а проклятие осталось, перекинулось на тебя, молодой герцог. Хотя не так уж молод, вижу в твоей шевелюре несколько седых волосков.

Эймонд грозно прищурился, сверкая глазами-изумрудами. Но Болотник не проникся.

— А теперь я хотел бы пояснить некоторые детали для баронессы. Ты не против? — Болотник кинул на Эймонда хитрый взгляд и оскалился.

— Лисандра, ты хочешь его выслушать? — уточнил Эймонд. — Если нет, я могу его прогнать…

— Пусть говорит, — быстро ответила я.

В этой истории было слишком много пробелов, и я хотела услышать другую версию.

— Во-первых, я не убивал герцога, я лишь помог ему, — веско поправил рассказ Эймонда Болотник. — Он сам пришел ко мне и попросил о помощи. Во-вторых…

— Это все равно убийство, ты не должен был вмешиваться, мы могли найти способ снять проклятие, — зло процедил Эймонд.

Его глаза опасно сверкнули магическим изумрудным светом. А черты лица заострились, став более хищными. Руки сжались до побелевших костяшек, а на запястьях я заметила, как проступила обсидиановая чешуя. Кажется, он вот-вот готов обратиться в монстра. Я думала, он контролирует это. Но, похоже, не все так просто.

— Я не могу не вмешиваться, если меня просят об этом! — возмутился Болотник. — Ты об это прекрасно знаешь.

— Что же ты не вмешался, когда тебя просили помочь снять проклятие? — продолжил нападать на Болотника Эймонд.

— Я по-твоему всемогущее божество? — ехидно спросил Болотник, демонстрируя свои острые зубы. — У меня, конечно, есть в родне и мелкие боги, и парочка демонов, но я не всесилен. Природа проклятий такова, что снять их можно при определенных условиях.

Я уже всерьез опасалась, что герцог нападет на него. Чтобы предупредить драку, подошла к Эймонду и взяла его руку в свои, осторожно погладила, надеясь, что это поможет ему немного расслабиться.

— Эймонд, прошлое уже не изменить, — напомнила я. — Но зато у нас есть настоящее и будущее. Мы найдем способ избавиться от проклятия. Кстати, чем оно опасно?

Я повернулась к Болотнику, вопросительно взглянув на него, а потом снова на Эймонда. Да, превращаться в монстра и пугать местных жителей не очень приятно. Но пока я не понимала, чем так страшно это проклятие.

— На мне оно проявляется не так сильно, как на отце, но это пока… — продолжил говорить Эймонд. — Пока мне удается контролировать монстра, иногда уступая ему. Но со временем это будет сложнее делать.

— Поэтому его отец и пришел ко мне, он больше не мог сражаться с монстром внутри себя и боялся, что кто-то пострадает, — вздохнув, поведал Болотник.

— Он отчаялся, — пришла я к выводу и с грустью посмотрела на Эймонда.

Он тоже начал терять надежду, поэтому не хотел сближаться со мной. Да что уж там, слава загадочного и пугающего герцога Розенгарда распространилась не просто так. Но тут появилась я, которая и не в курсе выстроенной между обществом и герцогом брони.

— А ты, Эймонд, еще не потерял надежду? — спросила я, держа его за руку и заглядывая в глаза. Почему-то казалось, что от его ответа зависит очень многое, не только его жизнь, но и моя.

— Знаешь, я уже смирился с проклятием и с тем, что оно скоро завладеет мной, — признался Эймонд, поднося мои пальцы к губам и нежно целуя. — Возможно, я еще пробуду человеком год, два или пять лет. И я бы хотел провести это время с тобой.

— Давайте завязывайте с обменом любезностями, и тебя не об этом спрашивали, герцог, — насмешливо произнес Болотник, напоминая нам, что мы не одни и момент для интимных нежностей не самый подходящий. — Ты хочешь снять проклятие или так и будешь ждать, когда оно поглотит тебя?

Эймонд отпустил меня и чуть отстранился, задумчиво смотрел на огонь в очаге.

— Ты так говоришь, будто от моего желания что-то зависит, — пробормотал Эймонд, не глядя на Болотника.

— Не надо недооценивать силу желаний, — надменно вставил Болотник.

— Думаешь, мой отец не хотел найти спасения? — раздраженно бросил Эймонд, пытаясь взглядом испепелить хозяина болот. — Думаешь, я не пытался? Я, вообще-то, один из сильнейших магов Лиантора. Но это не имеет значения, ведьма, которая наложила проклятие, мертва, больше никто не в силах это исправить…

— А ты уверен, что это не ошибка? — задумалась я. — Если проклятие должно было потерять свою силу со смертью ведьмы, но не потеряло, может, казнили не ту?

Болотник самодовольно улыбался, как будто это он только что высказал дельную мысль, а не я. Эймонд уставился на меня так, будто впервые видел.

— Были доказательства причастности той ведьмы. Она обратилась к запрещенной черной магии, за это полагалась смертная казнь. Заодно все заклятия и проклятия, которые она успела наложить, должны были пасть…

— А что за доказательства? — заинтересовалась я.

Эймонд нахмурился вспоминая.

— Анонимный донос, — наконец ответил он. — Сведения подтвердились, ведьма действительно занималась запрещенной магией. Да и в округе больше не было никого, кто был способен на такую магию.

Донос? Что-то это попахивает временами инквизиции в моем мире. Как известно, справедливости там днем с огнем не сыскать. Слова Эймонда заставили задуматься, и меня вдруг пронзила догадка.

— А если другая ведьма все-таки была? — важно произнесла я. — Неучтенная, например, моя свекровь. Я кое-что нашла в замке, она это тщательно прятала, но с помощью магии я смогла пробраться. Там много жутких вещей, явно связанных с магией.

Я вкратце описала, что увидела в подземелье своего замка. Эймонд и Болотник внимательно слушали.

— Вот только зачем Изольде могло понадобиться проклинать твоего отца? — начала я рассуждать.

Как бы мне ни хотелось повесить на ненавистную свекровь преступление, но без мотива и прямых доказательств это сложно сделать. Да и с трудом верилось, что она настоящая ведьма. Если у нее есть такая сила, почему она ею не пользуется? Пока я крутила в голове разные мысли на этот счет, не сразу заметила, как Эймонд и Болотник многозначительно переглядываются.

— Что? Я чего-то не знаю?

— Я и забыл о твоих проблемах с памятью после того случая, — признался Эймонд. — Впрочем, тебя еще не было, когда это происходило...

— Что происходило? — напряглась я.

Вспомнились собственные подозрения на счет того, что герцог Розенгард знает мою свекровь, будто есть что-то между ними, о чем мне не известно. Но я так и не спросила о своих подозрениях. Как-то не до того было. А теперь оказалось, что я права! И мне не терпелось узнать, что же там было.

А вот Болотник не планировал слушать старые истории, всплеснул руками и эмоционально заявил:

— Что-то я засиделся, да и нет у меня желания слушать заплесневелые истории семейства Розенгард, — вокруг него засветился зеленый туман, но прежде, чем исчезнуть, Болотник напомнил: — Теперь понимаешь, Ягодуля, почему я был против, чтобы ты связывалась с этим? Скажи, ведь я был прав.

Он махнул зеленой макушкой на Эймонда и, не дожидаясь моего ответа, исчез. Все-таки странный этот Болотник. Логику его поведения и поступков я не могла понять до конца, но сейчас это было не так важно.

— Так что там с Изольдой?

— О, это история не только о ней, но и о твоем муже, — горько усмехнувшись, ответил Эймонд.

Когда Болотник ушел, в домике стало интимно и тихо, отчетливо чувствовалось, как сгущается за окном ночь. Я поежилась, и Эймонд сел на кровать рядом со мной, притянул к себе, и я откинулась спиной на его грудь. Стало теплее и так уютно. И тогда он продолжил рассказ, раз уж сегодня у нас ночь откровений:

— Когда-то давно Изольда работала служанкой в нашем замке.

Старый герцог был вдовцом уже много лет и не гнушался связями с прислугой. Эймонду тогда было лет одиннадцать, и он отлично запомнил тот скандал.

Изольде было девятнадцать, совсем юная. Она устроилась работать в замок Розенгардов служанкой и очень быстро пробралась в постель герцога. Скандал случился чуть позже, когда она забеременела. И, конечно, отцом ребенка должен был быть герцог, вот только не был. У королевской семьи есть редкий ценный артефакт, с помощью которого можно установить отцовство и родство. Отец Эймонда провел проверку. И она не подтвердила версию Изольды.

— Представляю, как она возмущалась, — не удержалась я от комментария.

— Да, весь замок был в курсе, и я в том числе, — подтвердил Эймонд. — Она кричала, что герцог обманул, а артефакт ошибся. После своего ухода она пыталась досадить отцу, отравила один из наших колодцев и любимую отцовскую лошадь. После я не слышал о ней много лет. Потом случилось это несчастье с проклятием. Меня не было какое-то время в родных краях. А потом отец…

— Она была беременна, когда уходила из замка? Где она жила потом?

Честно говоря, отчасти даже жаль Изольду, совсем маленькой части. Просто мое сознание не принимало тот факт, что легко можно уволить и выгнать практически на улицу беременную женщину. И неважно, кто отец ребенка. Можно только представить, в каком отчаянии находилась будущая мать. Она рассчитывала на поддержку герцога, оОбеспечить своего ребенка таким образом, а получила фигу.

План Изольды обогатиться провалился. Зная ее натуру, можно предположить, что обиду она затаила серьезную.  И вряд ли отравленная лошадь и колодец утолили ее жажду мести. Вырисовывался довольно серьезный мотив.

— Понятия не имею, я был ребенком, а потом и вовсе не вспоминал об этой истории, — ответил Эймонд, тяжко вздохнув.

— Могла ли Изольда наложить проклятие? — спросила я прямо.

— Даже не знаю, дочь лесника, работающая в замке служанкой, не похоже, что она обладает магией. Но откуда у нее тогда ведьмовские вещи? Надо бы взглянуть на них.

— Это можно устроить, — задумалась я. — Вдруг там найдутся доказательства ее причастности.

Хорошо бы еще устроить допрос Изольде. Того, что рассказал Эймонд, слишком мало, чтобы делать окончательные выводы. Если она действительно причастна к проклятию Розенгардов, то стоит действовать осторожно. Изольду нужно не только привлечь к ответственности, но и добиться того, чтобы она сняла проклятие с Эймонда. А то мало ли, вдруг с ее смертью проклятие не снимется…

Рассуждать о чьей-то смерти даже в мыслях было не по себе. Я вновь поежилась, дернув плечами, и Эймонд обнял меня крепче.

— Нужно возвращаться в замок, ты со мной? — спросила я у Эймонда, чуть обернувшись.

Он вскинул темную бровь и едва заметно усмехнулся.

— Тебя не смущает, что там твой муж?

— Немного неловко, но не более того, — легко ответила я. — К тому же он не в том состоянии, чтобы устраивать сцены ревности, поверь мне.

— Что ты с ним сделала?

— Да ничего такого, отправила отдохнуть, скажем так, русалочьи примочки очень полезны в хозяйстве, — пробормотала я, боясь отпугнуть мужчину своими методами.

Еще решит, что я и с ним так могу обойтись, если мне вдруг стукнет в голову.

— Ничего такого, что он не заслужил, — добавила я.

— Начинаю сочувствовать твоему супругу, самую малость, — усмехнулся Эймонд.

Вести в замок герцога Розенгарда было странно и отчего-то волнительно. В прошлый раз Эймонд проводил меня только до крыльца. А сегодня воспользовался портальной магией, которой, как оказалось, он владел, и мы переместились прямо в мою спальню. А что так можно было?

Даже не знаю, радоваться, что у герцога есть такая сила, или начинать бояться? Бояться все же не выходило. Даже в обличии монстра Эймонд не пугал меня. А уж когда он был собой… Я чувствовала себя защищенной, он стал для меня опорой в этом мире, надежной и устойчивой. Он стал тем, кто заставляет мое сердце трепетать и любить. Вот только проклятие могло все это разрушить. Я уже молчу о муже, развод с которым еще так и не состоялся, и о его матушке, которая, похоже, опаснее, чем я думала.

Стоило Эймонду осмотреться, как он помрачнел. Он не стал комментировать, как убого выглядела моя спальня, но все его мысли отражались на лице.

— Аскетично, да, — согласилась я. — Но это мелочи. Подожди здесь, я проверю, как там… родственники.

Прежде чем отпустить меня, Эймонд притянул к себе и жарко поцеловал.

— На случай, если мне придется уйти, — пояснил он свой порыв.

— Я бы предпочла, чтобы ты вовсе остался, — тихо призналась я.

Эймонд смотрел на меня, не отрывая своего взгляда. Кажется, мое признание значило для него намного больше, чем я думала. Хотя, чего я удивляюсь. Он открыл свой самый страшный секрет мне. После такого другая могла попросту сбежать.

— Я бы тоже хотел этого… Но… — хрипло произнес Эймонд.

Быть с ним, когда совсем рядом дрыхнет Теренс, а в своей комнате заперта свекровь, неожиданно странно, будто не по себе, будто я и впрямь изменяю мужу. Но ведь это не так… И Эймонду стоит об этом знать. Не только у него есть секреты. Но как рассказать ему, что я не совсем Лисандра? И в то же время, я теперь Лисандра.

— Но ты должна понимать, — продолжил Эймонд, — нет никаких гарантий, что я смогу избавиться от проклятия, что именно Изольда Видворд к нему причастна.

— На что ты намекаешь? — нахмурилась я.

В своих рассуждениях я Изольду почти приговорила. Все указывало на то, что это именно она прокляла своего бывшего любовника, герцога Розенгарда, а после его смерти проклятие перешло на сына. А значит, мы сможем снять проклятие с Эймонда. О том, что все эти домыслы могут быть ошибкой, думать совершенно не хотелось.

— На то, что я могу таким остаться, Лисандра. Тогда нам лучше будет рас…

— Тсс, не надо, — остановила я, положив палец на губы герцога. — Не говори этих пессимистичных слов, даже не думай о таком варианте развития событий.

— Каких слов? — не понял Эймонд.

— Неважно, — отмахнулась я. — Просто не теряй надежду, хорошо?

Герцог усмехнулся, крепче сжимая мою талию.

— Ни за что, ведь я ее только нашел, — заверил он и вновь поцеловал меня.

И своей спальни я выходила крадучись, как вор. Первым делом проверила Теренса. В коридоре мужа не оказалось, но из его комнаты слышался громкий храп. Значит, действие порошка из сон-травы закончилось, и после он попросту переполз спать на кровать. Осталось проверить свекровь… Магические чары на двери еще не исчезли, и я облегченно выдохнула.

Вернулась к себе, взяла Эймонда за руку и повела в подземелье. В отличие от меня, он открыл магический замок за считаные секунды и первый спустился. Ничего не трогая, Эймонд осмотрел вещи Изольды. По хмурому выражению лица герцога я не могла понять, о чем он думает.

— Нужно все оформить как полагается, — наконец заговорил Эймонд, — вернуться с законниками, чтобы они составили протокол.

— Я не ошиблась, это предметы для черной магии? — Возможно, только доскональная проверка и изучение покажут это, — не стал обнадеживать Эймонд.

— А что будет с Изольдой? Ее арестуют?

Эймонд кивнул. Я шумно выдохнула. Неужели все закончилось? Но взгляд Эймонда мне не понравился.

— Ее арестуют, но, если проверка не покажет ничего серьезного, отпустят.

— Что-то мне это не нравится.

— К тому же нет доказательств, что эти вещи именно ее, в замке живете еще и ты, и твой муж. Но магией официально владеешь только ты…

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — перебила я. Сама об этом думала.

Внутри поднималось раздражение. Изольда, даже запертая в своей комнате, умудрялась выкручиваться из любой ситуации.

— Они могут обвинить меня, — произнесла я севшим голосом.

Отправят меня на казнь или в местную психушку. Тогда Изольда и Теренс добьются своего, приберут замок к своим рукам. Да даже если забыть о замке, я не хотела умирать ни за что ни про что или угодить в дурдом!

— Что ты предлагаешь?

— Ты можешь собрать вещи и остаться в моем замке, — вдруг предложил Эймонд. Коснулся моих плеч и ласково погладил подбадривая. — Дождешься официального развода, а там уже не проблема выгнать их.

— И ждать, когда прилетит нож в спину или что похуже?

— Я смогу тебя защитить, — заверил Эймонд.

— Нет, этот вариант мне все еще не подходит, я хочу, чтобы Изольда и Теренс получили по заслугам.

Неужели придется самой устраивать самосуд?

— Я подозревал, что ты так скажешь, есть и другой вариант, — вдруг сказал Эймонд решительно.

— Какой?

— Заставим крыс шевелиться, пусть почувствуют, что их корабль идет ко дну.

Я довольно улыбнулась. Еще не знала, в чем заключался план Эймонда, но мне он уже нравился.